Мастер Трав II

Глава 16

Врать старику не хотелось, но и правду сказать было нельзя. Всей правды точно. Нужно было дать информацию дозировано, скорее даже… полуправду. Старый охотник видел слишком многое за свою жизнь, чтобы его можно было долго водить за нос. Да и честно говоря, думаю я и не водил: на что-то он сознательно закрывал глаза (на часть странностей, связанных с Даром), но на случай с девочкой закрыть их было невозможно. Это выбивалось из его понимания возможностей Дара.

— Там, в комнате Лины, — начал я осторожно, подбирая слова, — я почувствовал кое-что. Не носом, дед, не как обычный запах — это было… иначе. Как будто мой Дар отозвался на что-то в воздухе, что-то «неправильное». Оно ощущалось как «вонь».

Хотел сказать, что уже так реагировал на мутантов, а потом вспомнил, что мутантов-то я сжег, и Грэм не мог знать, что я с ними уже сталкивался. Вернее, сам же случайно и вырастил.

— Хм? — вопросительно уставился Грэм, ожидая продолжения.

— Ощущения были похожи на те, которые я испытал, когда мы с тобой шли от Древа Живы и натыкались на ядовитые мутировавшие растения — та же самая неправильность и вонь, только тогда моя чувствительность была меньше и я не так остро это чувствовал.

Грэм молчал, ожидая продолжения.

— Я запомнил это ощущение «вони» в комнате Лины и подумал, что это важно — ведь она не просто так постоянно кашляет. А раз в комнате «вонь» и ее никто не ощущает кроме меня, то, скорее всего, именно в этом всё дело. Я попросил Миру провести меня по саду и начал «принюхиваться» потому что не мог ощутить вот так, сходу, нужное растение. Мы обошли почти весь сад и обычные растения не давали никакого отклика, но когда я приблизился к багрянцу, я понял, что это он. Рядом с ним была эта «вонь», а когда я был уже в шаге от него, то ощутил опасность. То же самое я почувствовал за пару мгновений до того, как лиана атаковала меня в Кромке.

Я показал на шею.

— Дар реагирует на «опасность» растений? — уточнил Грэм.

— Да, — кивнул я, — Иначе бы я не выбрался с тобой из леса. Только это мне и помогало избегать хищных растений. И этот багрянец был точно опасен, я просто не знал почему именно. Но учитывая, что девочка задыхалась, я предположил, что из-за какой-нибудь пыльцы.

Я понимал, что выкручивая всё в таком ключе, я только еще больше усугубляю ложь, но иначе никак. Я не могу рассказать про Анализ (он никакого отношения к Дару не имеет), как не могу рассказать про базу знаний у себя в голове. Дар может помогать по-разному, но он не может дать каталог растений, и дед не идиот — он это понимает. Система во мне — это что-то совсем другое, то, что нельзя объяснить жителю этого мира. Дар может помогать в варке или при контакте с растениями ощущать их свойства, как у травников и алхимиков, но он не может сказать: «Вот пыльца такого-то растения и от нее более девочка».

Поэтому мне нужно было выставить всё именно так. Возникла догадка и я пошел ее проверять.

Эх, ведь есть же люди, которые умеют убедительно лгать в любой ситуации. И тут не важно сколько им лет — это либо дано, либо нет. Я так никогда не умел, в чем сейчас и убеждался.

— То есть… ты просто предположил, что именно это растение и является причиной болезни девочки?

— Да. Помнишь, когда мы впервые вышли в Кромку, то шли мимо дурманного мака?

— Было дело. — признал Грэм.

— И ты тогда сказал, что на опытных охотников он действует слабо, а таких как я и обычных собирателей может усыпить. Вот я и подумал… что если тут действует похожий принцип? Взрослым одаренным это растение кажется неопасным, но для ребенка это смертельно. Такое растение могло распространяться только пыльцой, вот и я пошел его искать.

Грэм задумался.

— Я не знаю, какого ты объяснения ждал от меня, но единственное, что меня насторожило — это «запах». Когда я там, в саду Трана, убедил тебя в том, что дело именно в багрянце, я был абсолютно уверен в том, что дело в нем, но теперь, когда мы отошли… что-то уверенность после твоих вопросов пропала. Я понимаю, что руководствовался скорее внутренним «чутьем», а не логикой, но я хотел просто помочь. Пусть я ошибся, но это лучше, чем не сделать ничего.

Мы прошли еще с десяток шагов и старик остановился.

— И все равно что-то ты не договариваешь, — он посмотрел на меня так пристально, будто пытался заглянуть в душу, узнать, что там на уме у его внука. — И я сейчас не про дочь Трана. То, что багрянец опасен я не сомневаюсь, любое растение из Хмари не может быть, хорошим,. Я сейчас про твой Дар. Ты раньше ни разу не упоминал о том, что чувствуешь опасность и «вонь».

Я вздохнул. Что ж, придется кусочками правды пытаться чуть снизить уровень «недоверия».

— Потому что я знаю, с каким подозрением ты относишься к моему Дару, и знаю, что для этого есть причины. Вот именно поэтому я вообще боялся обсуждать это с тобой. Я просто не знаю, какая у тебя будет реакция и не обо всем говорю. Про то, что я делюсь с растениями живой и понимаю, что им нужно ты и так знаешь.

— И что же ты мне еще не рассказал?

— Ну… например запахи растений — я их очень хорошо ощущаю.

Именно такое объяснение я давал Морне, и это вопрос времени, когда Грэм поймет, что я мог определять состав настоек — так почему бы не признаться в этом раньше?

— Настойки? — неожиданно быстро догадался Грэм.

— Да. Я могу определять состав настоек, если встречался с подобными ингредиентами и если запах мне хоть немного знаком — будто Дар мне подсказывает, вытягивает из памяти запах того растения, которое я «ощущаю» в склянке.

Я умолк, ожидая его слов.

Грэм поджал губы и задумался.

— Никогда не слышал о таком… — пробормотал он через секунд пять. — То есть слышал, конечно, что приручители тоже обладают сильным нюхом, и это им помогает в том числе в поисках трав, — поэтому у Трана и такой сад, — но чтобы дар работал так… это необычно. Да, у Морны невероятный нюх, но ее дар расколот и в ней слишком много животного…

— Так ведь у меня и Дар необычный, — хмыкнул я. — Тем более… мое чутье касается только запахов растений. Со всем остальным «нюха» нет. А еще я думаю, что ты знаешь далеко не обо всех возможностях такого Дара, как мой. Просто в тех случаях, о которых ты рассказывал, его применяли прямолинейно. Сомневаюсь, что они сидели как я над котелком и пытались понять в каком порядке лучше всего добавлять ингредиенты, и прислушивались при этом каждый раз к Дару. Дар можно ведь применять по-разному.

Я понимал, что скорее всего прав. Грэм видел Дар в действии, но о всех возможностях точно не знал. Для него это по-сути был такой же неизученный Дар, как и для меня.

Грэм почесал бороду.

— Возможно так и есть. — признал он, — Я действительно не знаю какие возможности у твоего Дара, я видел только их часть. И очевидно ты тоже не знаешь их все. Но даже о том, что узнал, ты мне не рассказывал — и в этом-то опасность. Ты изменился Элиас, и я надеюсь, что это из-за удара громового цветка, который вправил тебе мозги, а не из-за Дара. Случай когда Дар слишком влияет на человека, ты можешь видеть на примере Морны.

Я вспомнил следы на бревнах в ее доме и кивнул. Вот только она была в этом не виновата.

— Да я изменился, но это не случайность. Я просто понял, что дошел до края… тогда, когда я полез к цветку я почти убил себя, и после этого понял, что никогда такого делать не буду, — заметил я. — Да, я использую Дар, но ты сам видишь, что это все мелкие растения и несложные отвары. Это не может на меня повлиять. Слишком незначительное воздействие на растения.

Не знаю, насколько убедили Грэма все те доводы, которые я озвучил, но хотя бы объяснить часть моих возросших и необычных способностей они должны.

— Есть что-то еще? — спросил Грэм, — Что-то, о чем я должен знать. А?

— Вроде бы всё… — почесал я голову. — Проблема в том, что способности Дара проявляются не сразу. С теми же отварами я понял, только когда сел их варить. Может через месяц я пойму еще что-то в своем Даре… пока же я умею только то, о чем тебе рассказал.

— Элиас, — серьезно сказал Грэм, — Если обнаружишь еще что-то, какую-то способность, не бойся рассказать. Я не враг тебе. Я лишь хочу, чтобы ты контролировал Дар и ничего не случилось. Помни, что я на твоей стороне. Лучше вовремя остановиться, чем зайти слишком далеко.

Это он про мой Дар? «Остановиться» в смысле прекратить использовать способности? Как он себе это представляет? Без моих способностей он обречен. Никто кроме меня, не вылечит черную хворь.

— Спасибо, дед, — только и сказал я вслух, и мы двинулись дальше.

Я почувствовал, что какую-то невидимую точку в отношениях мы преодолели. Словно в Грэме было напряжение, которое после этого разговора спало. Не исчезло полностью, но он точно успокоился уже просто потому, что разговор состоялся и ему было о чем подумать. Поверил ли он мне? Не знаю, но он хотя бы получил часть ответов на вопросы. Причем ответы близкие к правде.

Оставшуюся часть пути мы прошли в молчании. Он думал о сказанном, а я о своем.

Когда мы подошли к дому, я первым делом вспомнил о том, что запер дверь перед уходом. Тогда это казалось пустой предосторожностью, но сейчас, увидев, что происходит во дворе я понял, что моя интуиция не подвела.

Шлёпа метался по двору как одержимый и, словно гоняясь за невидимым врагом, наматывал круги вокруг дома, время от времени расправляя крылья и издавая громкие гневные гогочущие звуки. Его белое оперение топорщилось, а глаза горели такой яростью, какой я раньше не видел даже во время его атаки на Гарта. Повсюду валялись его белые перья: у крыльца, возле окон, у забора сада… на месте схватки.

— Похоже, тут были незваные гости, — мрачно констатировал Грэм, останавливаясь у калитки.

Он посмотрел на меня и на ключ в моей руке.

— Ты знал, что кто-то может попытаться пробраться к нам в дом? — спросил он прямо.

Я вздохнул. Скрывать теперь было бессмысленно. Очевидно, что если я запер дверь и взял с собой всё ценное, то я знал.

— Утром, когда я выходил из Кромки, заметил одного из приятелей Гарта. — ответил я, — Он сидел неподалёку и наблюдал за нашим домом.

Грэм нахмурился.

— И ты молчал?

— Не хотел тебя беспокоить, пока не было достаточного повода. Он просто наблюдал — я же не думал, что он полезет к нам, закрыл скорее ради перестраховки. Да и потом пришел Тран, было уже не до того.

Я замер, прокручивая события сегодняшнего дня и добавил:

— А еще… когда я собирал травы на Кромке, то наткнулся на компанию Гарта. Они меня не заметили, и я подслушал их разговор.

— И о чем говорили?

— Гарт расспрашивал про слухи о моём Даре. Это его видимо сильно волнует.

Грэм долго молчал, глядя на беснующегося Шлёпу.

— Это плохо… — произнес он, подойдя к гусю и успокаивая его, — Внимание тебе сейчас ни к чему, с твоим-то даром. Гнилой этот Гарт. Настоящие Охотники себя так не ведут и такими делами не занимаются. Впрочем, его отец был в свое время не лучше, потом вроде дурь из него вышла.

Я же мог только согласиться со словами Грэма — Даром лучше не отсвечивать без причины.

Только не выйдет.

— Эх, в обычной ситуации я бы просто пошёл и начистил морду обоим — и Гарту, и его приятелю, чтоб не лезли не в свои дела. Но сейчас… — он покачал головой, — ситуация совсем не обычная.

Он посмотрел на свои руки с пульсирующими чёрными прожилками.

— Сейчас я могу больше навредить, чем помочь. Если я нарвусь на драку, то сопляков-то уделаю, но хворь начнет распространяться еще быстрее.

— Какие драки, — посмотрел я на него, — Ты сейчас еле ходишь.

— Не преувеличивай. — отмахнулся Грэм, — Еле ходил я два дня назад, а сейчас твоими стараниями уже лучше.

— Ладно, что-то придумаем, не думаю, что они будут всё время дежурить у дома. Возможно это было разово. — попытался я успокоить деда, но он всё равно стал еще настороженнее чем во время разговора со мной, и я понимал почему. К тебе пытаются забраться в дом когда ты болен, причем делает это какой-то «щенок» по твоим меркам, а ты ничего не можешь предпринять.

Я достал ключ и направился к двери. Замок был на месте, засов задвинут. По крайней мере, внутрь никто не проник. А там и было самое ценное — мои «саженцы».

Открыв дверь, я быстро осмотрел комнаты. Всё было на своих местах: посуда, ступки, сушеные травы, мои самодельные весы и грузики… Солнечные ромашки, которые я занёс перед уходом, стояли в своих кадках целые и невредимые. Вот за них беспокоился больше всего — я и так знал, что они не дешевые, а в компании Гарта обмолвились о точной цене.

Когда я посмотрел на окна, то понял: будь у кого-то серьёзное желание проникнуть внутрь — он бы смог. Окна были небольшими, но достаточно широкими, чтобы худощавый человек мог протиснуться. Неудобно, тесно, но в теории возможно. А окна в доме Грэма, по-сути, прикрывались тряпочками. Нужно сделать хотя бы какое-то подобие решеток, это не дело. Не железных, увы, на такое деньги тратить сейчас просто нельзя, но вот деревянные — вполне. Видимо, не настолько и хотел проникнуть внутрь тот дружок Гарта.

Я вернулся во двор. Грэм, тем временем, сидел на ступеньках рядом со Шлёпой, который наконец немного успокоился, хотя всё еще нервно гоготал.

— Никаких особых повреждений не получил, — сказал Грэм, ощупывая птицу. — Его так просто не пробить обычным ударом. Только перья повылетали, и всё.

— Молодец, Шлёпа. — погладил он его и тепло улыбнулся. — Хороший страж.

Гусь гордо вскинул голову и издал победоносный клич.

Я сел рядом с Грэмом на ступеньки и позволил себе минуту отдыха. Голова всё ещё кружилась после двойного анализа, а ноги гудели от усталости. Но дел было ещё много. Меня оторвали от приготовления мази, и ее нужно закончить — зря что-ли за маслом бегал на рынок?

Ладно, мятный чай не помешает.

— Сделаю нам чай, — сказал я, поднимаясь.

Я вошёл в дом и занялся чаем. Листья серебряной мяты из нашего сада уже подсохли достаточно, чтобы их можно было заваривать. Я залил их горячей водой и подождал, пока они отдадут свои свойства воде.

Мятный аромат наполнил комнату, и я почувствовал, как напряжение начинает отступать.

Я вынес чашку Грэму, и мы некоторое время сидели молча, наслаждаясь коротким моментом покоя.

Один глоток, второй, третий… не так эффективно, как полноценный отвар, но достаточно, чтобы прийти в себя.

Потом я встал и принялся за работу.

Первым делом вынес солнечные ромашки обратно на улицу — им нужен был свет. Осторожно поставил кадки на солнечное место и вернулся внутрь.

Теперь мазь. Я разложил перед собой ингредиенты, которые собрал утром в Кромке: живокост, мать-и-мачеху, энергетический лишайник с серебристо-зелёным отливом, бутылочку масла, купленную на рынке… и задумался.

Итак, приступим. Даже интересно было, что из этого получится. Сейчас я не следовал какому-то рецепту, просто набрал то, что смог с похожими свойствами и собирался сделать что-то работающее.

Сначала нужно было понять правильную последовательность. Начнем с микродоз. Я взял ступку и пестик, положил туда один лист живокоста и начал растирать. Сок, который выделялся из листьев был густым, слизистым, с легким травяным запахом. Когда лист превратился в однородную кашицу, я активировал Оценку.

Информация всплыла перед глазами:

[Кашица листа Живокоста

Качество: Среднее

Регенеративный эффект: Слабый (12 %)

Стабильность: Низкая]

Слово «кашица» развеселило. Ладно, на то тут и один компонент. Теперь добавляем дальше.

Добавил листья мать-и-мачехи. Результат был чуть лучше — пятнадцать процентов.

В общем то, что пошло дальше напоминало переборку ингредиентов совсем как в варке восстанавливающего отвара, но с одной лишь разницей — сейчас всё было быстрее, ведь мне не нужно было варить — просто добавлять и оценивать.

Я экспериментировал, меняя порядок добавления ингредиентов, пропорции пока не трогал. С каждой попыткой результат становился чуть лучше, но всё равно недостаточным.

Двадцать процентов на выходе было откровенно маловато. Да собственно и надпись «слабый регенеративный эффект» говорила сама за себя.

А почему бы не использовать восстанавливающую траву? Может она как-то «свяжет» ингредиенты?

Её я в этот раз использовал как основу и… не прогадал! Я размял её листья в ступке до состояния кашицы, добавил лишайник, тщательно перемешал, потом корень живокоста и только в самом конце листья мать-и-мачехи. Ну и масло.

[Смесь регенеративных растений

Качество: Хорошее

Регенеративный эффект: умеренно-средний (34 %)]

Тридцать четыре процента! Это уже совсем другое дело.

Но можно ли сделать ещё лучше?

Тут же хлопнул себя по лбу. Главное-то я и забыл! Живу!

А потом положил руку на край ступки и сосредоточился. Вот только на уже готовой «смеси» ничего не произошло — надо было добавлять живу прямо в процессе, а не после, когда ингредиенты смешались.

Взял свежую порцию растений и начал всё заново.

Под самый конец «толчения» жива потекла из духовного корня медленно, тонкой струйкой. Я направил её в пасту, представляя, как энергия пропитывает каждый компонент, связывает их между собой, усиливает их свойства. И продолжал медленно перемешивать всё. Паста в ступке начала слабо светиться — совсем чуть-чуть, почти незаметно, а потом вдруг свечение погасло, и я почувствовал, что энергия впиталась.

Получилось?

Я убрал руку и снова активировал Оценку.

[Регенерирующая смесь (базовая)

Качество: отличное

Регенеративный эффект: Хороший (52 %)

Дополнительные свойства: Противовоспалительное действие (слабое), антисептический эффект (слабый)]

Не успел я порадоваться результату, как в этот момент перед глазами всплыло сообщение системы:

Получен навык: [Алхимия] — 1 %

Описание навыка: Искусство создания эликсиров, мазей, настоек и других алхимических препаратов путём сочетания различных ингредиентов. Данный навык отражает ваше понимание взаимодействия компонентов, их свойств и способов их комбинирования.

Эффекты навыка: Улучшенное понимание сочетаемости ингредиентов. Повышенная чувствительность к качеству компонентов. Интуитивное понимание правильных пропорций. Увеличенный шанс создания улучшенных версий известных рецептов

Примечание: Навык развивается только при создании новых, ранее неизвестных вам рецептов или значительном улучшении существующих. Простое повторение чужих рецептов не даёт прогресса.]

Вот как значит… система намекает, что надо работать мозгами, экспериментировать и искать собственные решения. Собственно, это я и буду делать. Благо, ингредиентов вокруг хватает — только бери да делай. Вдруг я задумался: а ведь для мази я даже толком не подбирал пропорции и всё равно вышло «хорошо» — значит дело в интуитивном понимании? Или же ее «запороть» в принципе сложно?

Буду выяснять.

Поскольку в этот раз я сделал мази совсем немного, то сейчас взял большее количество ингредиентов и сделал столько, чтобы хватило покрыть шею и осталось на кусок руки. Жива снова сработала как надо и связала все ингредиенты. Качество даже чуть выросло, до пятидесяти четырех процентов. конечно, для того чтобы это была, настоящая, мазь, нужно добавить воска или смолы. Наверное поэтому система распознавала это не как мазь, как смесь. Ну а навык Алхимия остался на том же одном проценте. Что ж, уже очевидно, что он не будет так быстро расти, как Дар или Варка.

Я взял немного получившейся мази на пальцы и осторожно нанёс на шею — туда, где ещё оставались следы от душившей меня лианы. Царапины не были глубокими, но всё равно ныли и мешали. Мазь была прохладной на ощупь, с легким покалывающим эффектом.

Я отложил ступку с мазью в сторону и откинулся на спинку стула.

Если Анализ работает так хорошо даже в урезанном виде, то что будет, когда я смогу использовать его в полную силу? Сегодняшний случай с девочкой Трана показал мне огромный потенциал этой способности. Я смог поставить точный диагноз там, где лекари и алхимики разводили руками. Я знал причину болезни, а не просто пытался угадать её по симптомам.

Да, я не целитель, который может своей живой залечивать раны, и не лекарь, который, видимо, может что-то похожее, но в урезанном виде, но… правильный диагноз — это самое важное в медицине.

Мысль об этом слишком увлекла, поэтому пришлось себя опустить на землю. Сейчас мне не до этого. Случай с аллергией дочери Трана, думаю, достаточно «уникален» — просто так обстоятельства сложились, что я оказался в нужном месте и в нужное время.

Помочь парочке людей я могу, но моя сила все-таки больше в способности создавать мощные эликсиры и делиться живой. Вон, я и так знаю что с Грэмом, но помочь не смогу, пока не научусь работать с ингредиентами.

Я встал. Шею всё ещё покалывало от «мази» и я решил, что с ней на сегодня достаточно. Для моих нужд на ближайшие дни хватит, а вот мысли о старике заставили вспомнить то, о чем я забыл — грибы. Те, которые я насобирал уже успели засохнуть, а возможно и потерять свойства. Это значит, что мне нужна новая порция грибов.

Убрав за собой все травы, и я вышел наружу. Грэм сидел, поглаживая Шлепу, и явно о чем-то думал. Уж не обо мне ли, и не о моем Даре? О том, в чем я соврал, в чем сказал правду, а чего просто не договорил?

К сожалению то, что я ему сегодня рассказал было максимум из возможного. Система… попаданчество… Не знаю, случалось ли тут уже такое, если и да, то это вполне могли списывать на какое-то помутнение разума или злых духов (если тут существовали какие-то верования). Во все века люди успешно находили удобные объяснения тому, чего не могли понять и этот мир точно не исключение. И судя по тому, как Грэм говорил о воздействии Дара, мне повезло, что именно на это он и списывает все мои «странности». Собственно, история Валериана была именно о том, как Дар изменил ребенка.

Ну а самое идиотское, что я не мог бы вести себя по-другому: вести себя как Элиас значило бы просто бросить деда, сбежать с Даром в другой город и забыть о долгах. А развивать способности без того, чтобы их видел Грэм просто невозможно! Частично я их так быстро пытаюсь развить именно для того, чтобы успеть помочь старику, пока его полностью не захватила черная хворь. Надеюсь, он и сам это понимает. Да что там говорить — дочь Трана, разве я мог просто проигнорировать ее и не помочь? Особенно когда решение лежало буквально на поверхности. Уберите аллерген — и ребенок будет жить. Возможно, стоит тщательнее продумывать собственную ложь. Не для Грэма — для других.

Я вздохнул и Грэм обернулся.

— Мазь сделал. — показал я на шею. — Вроде даже неплохо вышло.

— Покажи.

Я сходил за мисочкой, где смешивал ингредиенты и принес Грэму. Он понюхал и сказал:

— Как будто неплохо…

Не знаю зачем, но я рассказал ему как экспериментировал с травами, в какой последовательности смешивал и как определял результат «на запах».

— А об этом ты не говорил. — вдруг сказал Грэм.

— О чем?

— О том, что можешь качество определять на запах…

— Да я как-то не подумал, что это важно, — пожал я плечами, — Но запах действительно выдает плохое качество. Я это понял еще во время первых варок, а потом начал всё больше принюхиваться, и именно запахам придавать значения.

А ведь мог об этом рассказать еще когда мы шли от Трана, но почему-то забыл.

— Ясно. — взглянул на меня Грэм, — Теперь понятно, почему отвары так быстро росли в качестве — ты знал, какие хуже. А я-то думал, как это так быстро выходит…

Он ненадолго умолк.

— Знаешь, Элиас, то что ты делаешь, сильно напоминает Дар алхимиков. Они часто так и работают — просто понимают, что это сварено плохо, а это хорошо, что эти растения совмещаются, а эти — нет. Конечно, это я о самоучках, гильдейские работают более точно. Если бы я не знал, что у тебя Дар Симбионта, то подумал бы, что у тебя алхимический Дар. Вот только двух Даров не бывает.

Я-то знал, что Дар у меня один, а алхимические успехи заслуга исключительно системы.

Вдруг я вспомнил про кошелёк, который отдал нам Тран. Я вытащил его из-за пазухи и высыпал содержимое на ступеньки. Интересно, сколько он нам «вернул»?

Два золотых. Десять серебряных. Впервые вижу в этом мире золотые и серебряные монеты, и они мне уже нравятся.

И ещё горсть медяков, штук двадцать.

Это было… много. Очень много по нашим меркам.

Грэм посмотрел на монеты, потом на меня, потом снова на монеты.

— Похоже, у Трана ещё осталось нечто вроде совести, — сухо заметил он. — Хоть и очень маленькой.

— Топор был такой дорогой? — спросил я.

— Если он не идиот, — сказал Грэм, — А он не идиот, то продал его за пять золотых. Видимо, за эликсиры с него содрали неплохо так…

Пять золотых… Выходит, у Грэма в руках всегда была треть нашего долга, просто он его не продавал, да и зачем, если это только треть суммы? Еще десять золотых для Джарла нам взять просто негде. Наверное в момент, когда он кинул топор Трану, он не только пожалел дочь Трана, но и решил, что долги мы никак не выплатим.

Что ж, раньше действительно так и было. Но теперь… теперь всё иначе.

Я смотрел на золотые и понимал, что наше положение из совершенно безвыходного вдруг стало с намечающимся вдали выходом. Два золотых и десять серебряных — это не решало проблему полностью, но это был задел, начало.