Мастер Трав II

Глава 2

Проснулся я незадолго до рассвета.

Воспоминания нахлынули разом: Морна с её жёлтыми глазами и когтистыми руками, дети с «гнилыми» Дарами, мутировавшие семена, которые пришлось сжечь, эксперименты с живой… и Джарл.

Особенно Джарл. Образ огромного охотника всплыл в памяти с пугающей четкостью: широченные плечи, огромные руки, покрытые шрамами и татуировками, и этот неприятный взгляд. Думаю, мы еще не раз пересечемся, и лучше чтобы к этому времени за мной и за Грэмом никаких долгов этому Охотнику не было.

Я сел на тюфяке, потирая лицо ладонями. Тело отзывалось непривычной легкостью: никакой крепатуры и боли в мышцах. Странно. После вчерашних нагрузок (шести ходок за водой, уборки дома, похода к Морне и обратно) я должен был проснуться разбитым, но вместо этого чувствовал себя… отдохнувшим.

Я пошевелил пальцами ног, потом ступнями, потом согнул ноги в коленях. Легкое напряжение в мышцах — да, но не боль. Руки тоже были в норме, а плечи, которые вчера горели огнём после переноски воды, сегодня лишь слегка ныли.

Я встал на ноги, прошелся по комнате и ощутил только легкость.

Затем я «заглянул» в духовный корень и оценил уровень заполненности живой. Ее было мало. Похоже, что ночью тело расходовало живу: пока я спал, организм с невероятной скоростью сам залечивал микротравмы в мышцах, снимал воспаление и готовил меня к новому дню.

Вот как… значит, можно не бояться себя нагружать до предела, ведь я восстановлюсь. Даже больше — я стану сильнее, если нагрузки будет достаточно.

Я сделал несколько приседаний прямо в комнате, проверяя ощущения: мышцы бёдер напряглись, но не заболели, а лёгкое жжение появилось только к десятому повторению.

Теперь понятно, почему Охотники такие здоровые. При условии прогрессии нагрузок, они могут наращивать мышцы быстрее и больше обычного человека. И я имел такую же возможность.

Я вышел из своей комнаты и тихо зашел к старику.

Грэм уже не спал. Он просто лежал на своей лежанке, уставившись в потолок.

— Доброе утро, дед, — тихо сказал я.

— И тебе не хворать, — отозвался он хрипло, не поворачивая головы. — Рано встаешь. Никогда так рано не вставал.

А еще часто вообще дома не ночевал, — мысленно добавил я, уже больше зная об Элиасе.

— Не спится. Пора за работу. — ответил я. — Как самочувствие?

— Лучше, чем вчера. Та медитация на Кромке помогла. — Он попытался подняться, но движения давались ему с трудом. — Хотя… черт побери, словно булыжники к рукам привязали. Сегодня нужно продолжить.

Я кивнул. Если он не врал и на Кромке ему стало легче, если мы сможем хотя бы задержать черную хворь на текущем моменте, будет уже хорошо. Он начал подниматься, и я понял, что тут лишний.

Вышел во двор, где меня встретила прохладная предрассветная свежесть. Воздух был чистым, насыщенным ароматами пробуждающейся природы: влажной земли, росы на травах и далекого дыма от чьих-то очагов в поселке.

Подошел к большому корыту с водой, зачерпнул пригоршню и плеснул себе в лицо. Холодная вода мгновенно прогнала остатки сонливости. Еще одна пригоршня на затылок и на шею. Капли стекали по шее, заставляя поежиться, но это ощущение было приятным, бодрящим.

Шлепа, услышав мои шаги, важно прошествовал из своего угла, где он проводил ночь. Гусь выглядел свежим и готовым к новому дню охраны территории: перья гладко уложены, глаза ясные и внимательные. Клюв готов щипать неприятеля.

Я вернулся в дом, разжег огонь и поставил воду греться. Пока она подогревалась, нашел в запасах веточки серебряной мяты, которую я собрал недавно. Листья уже подсохли, но не потеряли своего характерного освежающего аромата.

Заварил крепкий мятный чай, разлил по двум кружкам и отнес одну Грэму. Старик уже стоял и делал что-то вроде легкой разминки. Похоже, поход к Кромке ему действительно помог и та немощность, которая прихватила его после сражения с волками чуть ушла. Хотя даже до того состояния ему было еще далеко.

— Неплохо, — признал старик, делая глоток из кружки.

Я же кивнул и… вышел наружу. Солнце уже начало показываться из-за горизонта, и утренняя прохлада начала отступать. Скоро надо выносить солнечные ромашки под лучи.

Я сделал несколько глотков чая, наслаждаясь вкусом, и задумался. Джарл не выходил у меня из головы. В нём чувствовалась мощь иного порядка. Не просто сила опытного охотника, а что-то большее — как будто предел развития человеческого тела и мощи. И это заставляло ощущать себя слабым. Намного слабее чем раньше.

Его превосходство было «физическим» и в этом мире этого хватало.

Решение очевидно, — регулярные тренировки.

Я упал на землю и принял упор лёжа. Первое отжимание далось легко, второе тоже… На восьмом я почувствовал лёгкое напряжение в мышцах груди и плеч., а на пятнадцатом — уже ощутимую усталость. На восемнадцатом руки начали дрожать.

Я остановился, перевернулся на спину и просто лежал, глядя в небо. Дышалось тяжело, а сердце бешено колотилось.

И тут я почувствовал «это»: жива в духовном корне шевельнулась. Её тонкие золотистые частицы потекли к уставшим мышцам, разливаясь приятным теплом. Дрожь начала утихать и дыхание выровнялось.

Уже через секунд пятнадцать я чувствовал себя… обновленным.

Невероятно!

Я снова принял упор лёжа и сделал ещё пятнадцать отжиманий. Снова усталость, отдых и восстановление.

После пятого подхода я понял, что могу продолжать пока не закончится жива в духовном корне. Каждый отдых между подходами давал телу время восстановиться с помощью этой энергии. Нужно нагрузить и остальное тело.

Вернулся в дом, поставил стул, прыгнул и ухватился за балку под потолком и начал подтягиваться. Тут было уже потяжелее чем с отжиманиями, и если три раза вышли не так уже плохо, то еще два пришлось выдавливать из себя рывками всем телом. Позор, а не подтягивания. Но это было необходимо. Пять подтягиваний, — предел, и это еще мое тело стало сильнее за эти дни благодаря дару и живе.

Я сделал еще четыре подхода с отдыхом и… закончил. Всё, решил я, — этой нагрузки достаточно.

Хотелось, конечно, еще, но мне нужна была жива для других дел.

Теперь понятно, почему обычно Одаренные занимались чем-то одним, а не улучшали и тело, и Дар одновременно: если они начнут делать одно, у них не хватит живы на другое. И кроме того Грэм сказал, что у меня большой духовный корень, у остальных, он соответственно меньше, значит им приходится еще тяжелее.

При правильном питании и регулярных тренировках это хилое тело Элиаса можно было превратить во что-то приличное за… недели? Месяцы? Я не знал точных сроков, но понимал, что прогресс будет несравнимо быстрее, чем в обычном мире.

А сильное тело — это не просто возможность защитить себя. Это выносливость для более длительных экспедиций в Кромку, запас энергии для использования Анализа и Оценки и возможность варить больше отваров, собирать больше ингредиентов, зарабатывать больше денег. Всё связано. Всё работает вместе.

Я вернулся в дом, к подоконнику, где стояли горшки с ценными растениями.

Солнечная ромашка (та, что я вырастил из семени) уже развернула свои крошечные нежно-зелёные семядольные листочки. Они тянулись к свету с трогательной настойчивостью. Я осторожно вынес горшок на улицу и поставил на самое освещённое место, где солнечные лучи падали прямо и беспрепятственно.

Расти, малышка, — мысленно сказал я ей. — Тебе нужно много солнца.

Вторая солнечная ромашка (та, что была почти мертва и которую я спас вчера) тоже выглядела лучше. Почерневший цветок опал, но на его месте уже формировалась новая почка. Стебель окреп, а лист позеленел. Её я тоже вынес на солнце, поставив рядом с первой.

Лунник и ночная фиалка… С ними было сложнее. Оба растения питались лунным светом и им нужна была ночь, а не день. Но вчерашняя ночь была безлунной — новолуние. Они не могли получить энергию, которая им требовалась.

Я посмотрел на ночную фиалку. Она проросла, но выглядела бледной, слабой. Лунник тоже не демонстрировал особого энтузиазма.

Проблема была в том, что держать их в доме означало лишить лунного света вообще — через маленькие окна, закрытые тряпками, он практически не проникал. Но выставить наружу… значит подвергнуть их опасности.

Местные насекомые были агрессивными. Я уже видел как какие-то жуки с металлическим отливом панциря обгрызали листья растений за оградой. А ночью активность хищных насекомых только возрастала.

Нужна защитная сетка или какой-то навес с решёткой, который пропускает свет, но не пропускает вредителей. Придётся придумать что-то.

Пока я оставил лунник и фиалку на подоконнике, но когда луна снова появится на небе, обязательно найду для них подходящее место.

Женьшень тоже подрос и его крошечный росток с двумя семядольными листьями выглядел здоровым и крепким. Этому растению не нужен прямой солнечный свет — оно предпочитает полутень. Идеальные условия для подоконника.

Осторожно, помня вчерашние уроки, я по очереди коснулся каждого горшка и установил связь. Дал растениям вытянуть из себя столько живы, сколько им было необходимо. Ничего силой не заталкивал.

Солнечная ромашка жадно потянула энергию, но быстро насытилась. Лунник взял совсем немного — ему явно не хватало лунного света для полноценного усвоения живы. Женьшень оказался самым «прожорливым» — он тянул и тянул, пока я не почувствовал, что мой запас подходит к критической отметке. Пришлось самостоятельно прервать связь.

Самое главное — пока я не наблюдал никаких проблем со своим Даром. Достаточно было входить с этими растениями в «контролируемую связь» и держать мысленную стену, как уже никаких сообщений системы о риске потери человечности не появлялось.

Вернулся к столу, за которым ночью занимался филигранной работой — проращиванием семян. Они лежали передо мной на столе и у большинства уже проклюнулись крошечные ростки. Мои семена для тренировок.

Ночью я брал каждое семя по очереди, устанавливал связь и пытался определить его состояние. Сначала не проращивал, а просто прислушивался. И только после этого начал опыты.

И выяснил, что семена можно разделить на три категории.

Первые были «активными» — готовыми к прорастанию и полными скрытой жизненной силы. С ними связь устанавливалась мгновенно, легко, словно они сами тянулись навстречу моему Дару. Таким семенам нужна была лишь искра живы, чтобы проснуться.

Вторые были «спящими» — жизнеспособными, но погруженными в глубокий покой. Чтобы установить с ними связь требовалось усилие, словно пытаешься разбудить человека, который крепко спит.

И, наконец, третья категория — «мёртвые». Это были семена, в которых жизненная искра угасла. С ними связь не устанавливалась вообще… Хотя я обнаружил, что если вливать в них живу силой, принудительно, то можно заставить их «ожить». Но это требовало значительных усилий и несло риск мутации.

За те несколько часов напряженной практики мой навык [Управление живой] вырос на три процента. Казалось бы немного, но я почувствовал разницу. Контроль стал интуитивнее, словно между мной и живой появилось понимание, которого раньше не было. Я начинал чувствовать, сколько энергии нужно ещё до того, как сознательно это рассчитывал. Что будет, когда он достигнет ста процентов? Или все же не так просто достичь этой границы?

В любом случае потратил живы я мало, а получил хороший прирост, значит эксперименты с семенами нужно продолжать. Оставлю это на ночь, перед сном, когда основная работа закончена. А работы… хватало.

Я взял тяпку и вышел в сад.

Территория сада, которую я очистил от сорняков позавчера, уже начала зарастать. Мелкие травинки пробивались из земли, ростки ползучей горечи снова показывали свои жёлтые головки. Ну… я и не ожидал, что с одной прополки вычищу всё то, что зарастало месяцами. Но ничего, упорство и регулярная прополка сделают свое дело.

Я прошёлся по грядкам, методично выдергивая сорняки и рыхля землю тяпкой. Удар… удар… вырвать… вырвать… и так снова и снова.

Эта монотонность успокаивала. Можно было не думать — просто делать.

Главная задача сегодняшнего дня — создать основу для регулярного производства отваров. И для этого мне нужно было значительно больше сырья под рукой.

За время работы я понял одну вещь: простого сбора дикорастущих растений мне будет недостаточно. Конечно, в Кромке росло множество мяты и восстанавливающей травы, но их качество было…. случайным: одно растение может оказаться крепким и насыщенным активными веществами, а соседнее — слабым, и отвары из них выйдут разного качества. Но если я буду выращивать растения сам, подпитывая их живой в нужные моменты и контролируя условия роста… тогда качество сырья станет стабильно высоким, а это значит, что вырастет и качество отваров.

К тому времени как солнце поднялось достаточно высоко, чтобы начать припекать, я закончил с прополкой. Очищенный участок сада выглядел чистым и готовым к новым посадкам. До остальной части сада, по ту сторону дома, пока не добрался, но если и его очищу и засажу, то вообще будет идеально. А для начала нужно засадить этот кусок мятой и восстанавливающей травой.

Я взял две большие корзины, небольшую лопату и кинжал для срезания стеблей. План был простой: найти хорошие экземпляры серебряной мяты и восстанавливающей травы, выкопать их с корнями и пересадить в наш сад. Не просто нарезать зелени на один раз, а создать постоянный источник качественного сырья.

Путь до лугов занял минут двадцать неспешной ходьбы. Воздух был наполнен гудением насекомых, пением птиц, шелестом травы под лёгким ветерком. Я, честно говоря, наслаждался этим ощущением легкости тела и природы. Гнетущих мыслей не было, потому что был какой-никакой план. А когда есть план — всегда спокойнее, даже в самой плохой ситуации.

Остановился на одной из возвышенностей и взглянул на луг впереди. Здесь росло всё вперемешку: обычные травы, полевые цветы, и среди них — серебряная мята, которая была мне нужна.

Я нашёл хорошее место — небольшую ложбину, где мята росла особенно густо. Присел на корточки и начал аккуратно выкапывать первый куст, стараясь не повредить корневую систему. Земля здесь была мягкой, рыхлой, пропитанной влагой. Корни мяты оказались на удивление развитыми: они уходили вглубь на добрых двадцать сантиметров и разветвлялись в стороны целой сетью мелких корешков.

Я осторожно обкопал куст со всех сторон и вытащил его вместе с комом земли. В идеале обернуть корни каждого растения влажной тряпкой, но у Грэма банально не было столько тряпок. Их не хватило бы даже на десяток кустов. Я лишь надеялся, что быстро управлюсь и потом растениям поможет мой дар.

Работа оказалась более утомительной, чем я предполагал. Каждый куст требовал внимания и аккуратности. Нужно было копать, подрезать и осторожно извлекать.

Через десять кустов я уже обливался потом. Через двадцать подумал, что это было не самой хорошей идеей, но надо было закончить.

— Эй, парень!

Я поднял голову.

К ложбине приближалась группа людей — человек пять, с корзинами и мешками. Обычные сборщики, судя по одежде и огромным корзинам за спинами. И судя по тому, как они на меня смотрели, — без всякого осуждения, — они не местные.

Один из них, мужчина средних лет с обветренным лицом и хитрыми глазами, остановился рядом со мной и заглянул в мою корзину.

— Мята? — Он хмыкнул. — Серебряная?

Вообще-то насколько я знал, подобное среди сборщиков не знакомых друг с другом было… плохим тоном. Однако я не стал обращать на это внимание.

— Да, — ответил я, не прекращая работы.

— И так много, — добавил другой сборщик, заглядывая через плечо первого. — Зачем тебе это?

Я выкопал очередной куст и положил его в корзину.

— Хочу посадить в саду.

Сборщики переглянулись и расхохотались.

— В саду? — Первый мужчина покачал головой. — Парень, за эту дрянь никто денег не даст. Её тут полно. Растёт везде. Зачем тебе выращивать то, что можно просто сорвать?

— Для собственных нужд.

— Ты что, травник? — спросил худощавый.

— Изучаю травы понемногу.

— Изучаешь… — протянул полный. — Ну-ну. Только зря время тратишь. Мяту даже алхимики толком не покупают — слишком слабая она. Есть травы и получше. Впустую тратишь время, а собирая травы в Кромке — больше чем пару медяков бы заработал.

— Каждому свое, — ответил я дипломатично.

Сборщики пожали плечами и двинулись дальше, бросая на меня снисходительные взгляды.

Я работал методично, не спеша. Копал, аккуратно извлекал растение с корнями, укладывал в корзину. Потом следующее, и следующее…

Потом пришла очередь восстанавливающей травы, хорошо хоть она росла тоже неподалеку, потому что корзина с мятой и землей, которую я туда пересыпал, весила побольше чем ведра, которые я таскал. Впрочем, я же хотел становиться сильнее? Вот и становлюсь по чуть-чуть.

Восстанавливающая трава собиралась быстро. Корни не так сильно цеплялись за землю и достать растение, ничего не повредив, было достаточно легко. Травы взял намного больше чем мяты, просто потому, что она была легче и меньше — лишней точно не будет.

Я поднял обе корзины и двинулся в обратный путь.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Ощутил себя как будто в первый раз пошел за водой — было также тяжело. Спасала жива: пока собирал растения, она восстанавливалась чуть быстрее, чем в саду, так что на рывок до дома мне хватит.

Когда я добрался до дома, моя спина была мокрой от пота, а руки дрожали от усталости. Я опустил корзины на землю возле грядок и присел, переводя дух.

Грэм уже не спал, а сидел на ступеньках дома и с удивлением поглядывал на меня и мою ношу.

— Что тащишь? — спросил он, кивая на корзины.

— Мяту и восстанавливающую траву, — ответил я, ставя корзины на землю. — Хочу посадить в саду.

Грэм приподнял бровь.

— А зачем? Её и так хватает возле Кромки.

— Если выращивать ее здесь и подкармливать… — я не стал уточнять, чем именно, — то качество растений будет выше. А тогда и отвары будут получаться лучше. Раз уж Морне нужен этот восстанавливающий отвар, грех этим не пользоваться — это пока единственное, что я могу варить.

Старик задумался, потом кивнул, соглашаясь.

Шлёпа, тем временем подошёл, с интересом заглянул в корзину с мятой, потом фыркнул и отошёл. Видимо, растения его не впечатлили.

Я же подождал и позволил живе восстановить мою «дыхалку» и только после этого начал сажать.

И совсем неожиданным был старик, который вдруг начал мне помогать. Он просто молча подошел и начал засаживать растения.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Дед, тебе не нужно… — начал было я.

— Нужно, — оборвал он. — Лежать надоело. Хоть чем-то займусь.

Я не стал спорить. Если он считает, что ему так лучше, то так оно и есть.

Мы работали молча, бок о бок. Я копал лунки, а Грэм аккуратно опускал в них растения и присыпал землёй. Его руки дрожали, движения были медленными, но он не останавливался.

Мята заняла две длинные грядки поближе к забору — она любила тень. Потом пришла очередь восстанавливающей травы — для неё понадобилось ещё три грядки уже в той части, где хорошо падал солнечный свет.

Когда последнее растение было посажено, мы оба сели на землю, тяжело дыша. Если мне это было тяжело, то представляю каково деду в его состоянии.

Грэм вытер лоб рукавом.

— Давно… давно не работал в саду, — признал он. — Забыл уже, каково это.

— Устал?

— Устал. — Он посмотрел на ровные ряды свежепосаженных растений. — Но… хорошо. Приятно снова заниматься чем-то полезным, а не подыхать.

Грэм повернул голову, посмотрел мне в глаза и вдруг сказал, словно признавая это для себя окончательно:

— Ты изменился, Элиас. Сильно.

Я не знал, что ответить.

— Раньше ты ненавидел этот сад, — продолжил старик. — Помнишь? Я просил тебя прополоть грядки — ты делал всё, чтобы увильнуть. Говорил, что это каторга, что заставляю тебя копаться в грязи как крестьянина. А теперь… А теперь… — Он обвёл рукой посаженные растения. — Теперь ты сам копаешь, сажаешь, поливаешь… никогда бы себе не мог такое представить…

Он замолчал и отвернулся.

— Мне нужно полежать, — сказал Грэм наконец. — А потом пойдём на Кромку. Как вчера.

— Хорошо. — согласился я, потому что и самому нужно было восстановить запасы.

Грэм поднялся, опираясь на стену и двинулся в дом. Сделал несколько шагов и… закашлялся.

Кашель был глубоким, надрывным. Грэм согнулся пополам, хватаясь за косяк.

А потом он сплюнул.

На пол упала тёмная, почти чёрная капля — кровь.

— Проклятье, — прохрипел Грэм, вытирая рот. — Чёртова хворь…

Он выпрямился, тяжело дыша, и пошёл в свою комнату. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Я смотрел на темную каплю на полу. Кровь Грэма. Кровь, отравленная чёрной хворью. Вот он, мой шанс понять, что это такое.

Протянул было руку и вдруг осенило. А вдруг она заразная? А потом вспомнил слова Грэма, о том, что если бы это было заразно, его бы просто убили Охотники из поселка.

И… все равно какой-то внутренний страх сработал на мне и я пошел за перчаткой, которой вчера держал мутировавшие растения. Вроде бы лишняя предосторожность, но вдруг?

Когда вернулся не мешкая прикоснулся к ней.

[Анализ]

Мир вокруг замер.