Мастер Трав II

Глава 21

Я сидел на ступеньках и методично строгал кинжалом небольшой кусок ветки. Древесина поддавалась легко, стружка завивалась тонкими спиралями и падала на ступеньки, а в моих руках постепенно формировалась аккуратная палочка. Да, медитативное занятие, понятно почему Грэм сам так делал — есть что-то успокаивающее и вечное в строгании древесины, будто так делали люди поколение за поколением.

После вчерашних размышлений о необходимости записей и обучении письму я решил не откладывать это дело. Да, пока мне писать особо не на чем, но… захотелось просто сделать эти палочки.

Когда достругал дюжину палочек, взял из очага самые плотные «угли», а затем пришло время моей вчерашней добычи — живицы.

Я открыл свёрток с живицей, она была тягучей, янтарно-золотистой, всё ещё сохранявшей липкость, зачерпнул немного ее и нанес тонкий слой палочку, аккуратно вдавил туда кусочек угля и подержал несколько секунд. Смола начала схватываться почти мгновенно, фиксируя уголь намертво. Правда, для полного застывания потребуется еще день-другой — эта живица не спешила застывать.

Получилось грубовато, но функционально. Первый карандаш был готов. Конечно, это была одноразовая вещь: когда уголь сточится, придётся делать новый. Но смолы у меня хватало с избытком, а угля можно было нажечь сколько угодно — практичное решение для моих условий. Я принялся за следующий карандаш, и мысли невольно вернулись к вчерашнему дню.

Грибы. Вчера я провел ряд экспериментов с ними.

Первым делом я попробовал самый очевидный метод — кипячение. Я нарезал часть грибов, залил водой и поставил на огонь. Отвар получился мутноватый, с землистым запахом. Оценка показала двадцать три процента качества: не густо, конечно, но ничего особого я и не ожидал от этой варки. Затем я попробовал горячую водную экстракцию при более низкой температуре: я нагрел воду до того момента, когда от неё начал подниматься пар, но до кипения не доводил. Залил грибы и оставил настаиваться под крышкой. Результат был лучше, но всё ещё не идеальный, так как часть активных компонентов всё же разрушилась.

А потом я попробовал холодный отжим. Хоть изначально я предполагал, что возможно температурная обработка — это тупиковый подход, но результат холодного отжима меня удивил.

Я размял грибы в ступке до состояния кашицы, не добавляя ничего. Я применил простое механическое воздействие, будто делал пюре. Затем отжал получившуюся массу через несколько слоёв ткани: жидкость, которая вытекла, была мутной, с характерным грибным запахом. Самое удивительное произошло когда я разбавил эту жидкость холодной водой.

На поверхность всплыли капельки какого-то странного масла, оно было светло-зелёным, почти прозрачным, и слабо мерцало.

Я аккуратно собрал эти капельки ложкой в отдельную чашечку. Оценка показала результат, который заставил меня присвистнуть.

[Грибной концентрат

Качество: Отличное

Содержание активных веществ: 78%

Свойства: слабые противовоспалительные]

Уж такого я точно не ожидал.

Холодный метод сохранил больше активных веществ, чем любой из горячих способов. А разделение в воде позволило отделить именно те фракции, которые содержали нужные свойства гриба. Тут я скорее ткнул пальцем в небо, но с другой стороны палец-то направлял я.

Возможно, всё дело в том, что это был простой гриб, и там из свойств было только противовоспалительное? И поэтому масло выделилось так легко и не потеряло своих свойств? Не знаю.

В любом случае, я сделал еще кое-что.

Взяв еще одну порцию грибов, я залил их холодной водой и закупорил в бутылочке. Тоже было интересно, что из этого выйдет — посмотрю и оценю через несколько дней. Еще одну небольшую бутылочку я заполнил маслом и погрузил туда нарезанные грибы — с маслом тоже могло выйти что-то интересное. Тут нужно было подождать с неделю. Впрочем, никто мне не мешает делать оценку каждый день.

После экспериментов с грибами я занялся ужином. Приготовил грибы с корнеплодами — простое, но питательное блюдо. Как оказалось, они неплохо сочетались. Обжарив грибы на сковороде, я добавил к ним нарезанные корнеплоды и немного воды для тушения. Вот только заправки не хватало, но, как говорится, чем богаты, тем и рады.

На утро нас ждал… грибной суп. Раз уж насобирал кучу грибов, грех их не использовать по назначению.

Местные грибы на вкус были очень даже неплохи. Я набрал где-то три основных вида, но на вкус мне понравился только один, с виду напоминавший наш белый гриб. Он дал супу невероятный аромат и насыщенность — именно то, чего не хватало моим «супам» до этого. Теперь он не был пресный и Грэм умолотил аж две миски. Первый раз он проявлял такой аппетит, а это значит, что ему действительно лучше. После этого он решил снова поспать, и мне это показалось хорошим знаком.

Я, тем временем закончил последний карандаш и положил его к остальным. Дюжина. Этого достаточно. Теперь нужно найти на чём писать, но это уже задача на потом.

Я поднялся и потянулся. Солнце уже поднялось достаточно высоко. Грэм ещё спал, его тело требовало отдыха, и я не стал его будить — пусть восстанавливается. А мне пора тренироваться.

Потряс руками, расслабляя их (они зажались от стругания) и, выйдя за дом, начал пробежку.

Кругов не считал, просто бежал, пока дыхание не начинало сбиваться, потом переходил на шаг, восстанавливался и снова бежал. Думаю, бегал я не более получаса, но весь взмок, и только после этого остановился.

После этого вернулся к корыту с водой, скинул рубашку и окатил себя водой. Сразу взбодрился. Рядом, сидя возле корыта, недовольно (и я бы даже сказал с осуждением) смотрел Шлепа.

Я не сразу понял, что он от меня хочет, но потом вспомнил, что его по утрам кормил обычно Грэм, который сейчас спал дольше обычного. У старика был мешочек с какими-то семенами для гуся. Я вошел в дом, нашел это «лакомство» для птицы и, выйдя во двор, протянул Шлепе ладонь, полную этой смеси семян.

Он, медленно переваливаясь, подошел ко мне, с опаской заглянул в ладонь, а потом… клюнул. Гад такой.

— Эй, осторожнее! — воскликнул я.

Шлепа ткнул также еще раз, и тогда я закрыл ладонь, тем самым отрезав доступ к «лакомству».

— Будешь так «тыкаться» — больше не дам.

После этих слов гусь стал как шелковый.

Покормив Шлепу, я продолжил свои утренние тренировки, а именно подтягивания, отжимания и приседания.

Раз. Два. Три…

Тело слушалось всё лучше и было приятно ощущать как мышцы начинают работать и включаться по моей воле. Да и вообще, я наконец-то начал ощущать их. Ещё несколько дней назад я едва мог сделать пять подтягиваний, теперь же дотянул до восьми. Не бог весть что, но для меня это прогресс.

То же самое было и с отжиманиями — их количество перевалило за двадцать.

Сделал по четыре подхода каждого упражнения и остановился, тяжело дыша, и почувствовал приятную усталость в мышцах. Посмотрел на руки, грудь и отметил, что за все эти дни я прибавил. Да, немного, но для меня заметно. Нет, в сравнении с любым, даже самым слабым Охотником я дохляк, однако я сравнивал себя же с собой неделю назад, а не с кем-то другим. Причем я чувствовал, что мог бы продолжать тренировку еще долго — жива уже начала восстановление тела. Вот только меня ждали другие дела.

Вода… ее нужно было много. Я взял вёдра и отправился к реке.

Первая ходка, вторая, третья, четвертая… Разгоряченный тренировками, я не сразу заметил странную вещь: вёдра почти не ощущались! От осознания этого факта я аж остановился. Нет, ведра по-прежнему были полны воды, и весили столько же, но моё тело изменилось. Мышцы окрепли, выносливость выросла, а то, что ещё неделю назад казалось тяжёлой работой, теперь воспринималось как обычная прогулка.

И когда произошел этот скачок? Это из-за развития Дара? Поглощения? Я его просто не заметил.

Ладно, еще узнаю.

Сделал еще одну ходку, — пятую, — и решил, что хватит.

Корыто было заполнено, теперь можно было перейти к работе в саду.

Я подошёл к солнечным ромашкам.

Они стояли в своих кадках там, куда я поставил их утром — на солнечном месте. Но солнце уже чуть сместилось, и сейчас был момент, когда лучи падали под оптимальным углом на другую часть двора. Я осторожно переставил кадки туда и замер, присмотревшись бутонам — еще два дня назад их не было. Это были просто небольшие утолщения на верхушках стеблей, которые теперь начинали приобретать форму. Да, определённо скоро они начнут распускаться. Может быть, через несколько дней.

Моя подпитка работала. Я от Грэма знал, что солнечная ромашка — очень капризное и требовательное растение, которое обычно отказывалось цвести вне своей естественной среды. Именно в этом была основная сложность: мало вырастить, нужно заставить цвести. И я думаю у меня это получится.

Но настоящий сюрприз ждал меня дальше.

Я подошёл к двум «особым» экземплярам мяты и восстанавливающей травы, которые я специально усиленно подпитывал в течение последних дней. Вчера я не мог применить Анализ из-за того, что «исчерпал лимит», сегодня же мозг был снова готов к нагрузкам.

Я наклонился к мяте: серебристый налёт стал настолько плотным, что листья буквально сияли на солнце, отражая свет подобно маленьким зеркалам. Наверное секунду на десять я застыл, просто наблюдая за бликами солнца и игрой света. Какая красота…

Аромат был настолько интенсивным, что у меня закружилась голова. Это была не просто мятная свежесть — а концентрированная, почти осязаемая волна прохлады, которая, казалось, проникала прямо в мозг.

Но я тут не чтобы любоваться, а чтобы понять, насколько имеет смысл эта подпитка?

[Анализ]

Боль была привычной, почти терпимой.

[Серебряная мята (улучшенная)

Качество: Превосходное

Свойства: успокаивающий эффект (усиленный) незначительные эффект восстановления энергии

Пассивное свойство:«Прохлада разума» — при употреблении временно улучшает концентрацию и ясность мышления

Редкость: Необычная]

Я открыл рот. Пассивное свойство! И это за сколько оно появилось — за три дня подпитки? Невероятно! Да и редкость самого растения изменилась из обычной на необычную.

Так… теперь восстанавливающая трава — с ней что? В ней тоже прибавилось свойств?

Через секунду я прикоснулся к траве.

[Анализ]

[Восстанавливающая трава (улучшенная)

Качество: Превосходное

Особенности: Восстановление сил (усиленное)

Пассивное свойство:«Живительное прикосновение» — сок листьев обладает слабым заживляющим эффектом даже без обработки

Редкость: Необычная]

Вот как… Я аж присел прямо на землю. Конечно, я надеялся на что-то такое, но одно дело надеяться, а совсем другое получить.

Это были не просто улучшенные растения — это были растения нового качества, вот что самое важное, с новыми свойствами, которых не существовало в исходных образцах.

С такими ингредиентами мои отвары и мази должны были выйти на совершенно другой уровень.

Но откуда взялись эти новые свойства? Я задумался, машинально поглаживая лист улучшенной мяты.

Первая мысль была, что я каким-то образом «вложил» эти свойства в растения через свой Дар: создал их, сформировал своей волей… Но нет — это не имело смысла, ведь ничего такого я не закладывал.

Я вообще не знал заранее какие свойства приобретут растения — не представлял себе «прохладу разума» или «живительное прикосновение»… Я просто давал им живу, питал их и заботился о них.

И тут меня осенило! Я и не создавал новые свойства — я помогал растениям раскрыть свой собственный потенциал.

Каждое растение несло в себе возможности, которые никогда не проявлялись в обычных условиях. Недостаток питания, недостаток света, недостаток живы, борьба с другими растениями — всё это ограничивало их развитие и не давало достичь того, чем они могли бы стать.

А я как будто снял эти ограничения, дав растению столько энергии, сколько ему нужно для полного раскрытия всех заложенных природой свойств.

Но где предел?

Я задумался, глядя на свои экспериментальные образцы. Могу ли я продолжать улучшать их бесконечно? Или существует какой-то потолок, за которым начинаются проблемы?

Думаю, определить это можно только опытным путем, а не размышлениями.

Поднявшись, я занялся поливкой растений. Я обошел все грядки: каждый куст, каждая трава получили свою порцию влаги. Растения выглядели здоровыми и крепкими — похоже, скоро они станут еще лучше.

Улучшенные растения нуждаются в большем количестве воды и большем свободном пространстве. Так что те, которые я намереваюсь улучшать, нужно пересадить чуть подальше уже сейчас.

Этим я и занялся: пересадил в соседнюю незасаженную грядку, которую расчистил Грэм, несколько десятков растений обоих видов. Высаживал уже примерно представляя, сколько нужно пространства «улучшенным» растениям. На это ушло больше часа.

После пришло время подпитки: я обходил растения одно за другим давая живу, и отмеривая ровно столько, сколько они были способны принять. Исключением были только пересаженные растения, которые будут «улучшенными» — там я давал чуть-чуть сверх необходимого, и это было сложно. Я боялся переборщить и создать мутанта, но обошлось.

Когда я закончил, то встал и посмотрел на весь этот сад. Процесс был запущен. Нужно расчистить еще места для того, чтобы рассадить растения подальше друг от друга, но для этого нужно уничтожить оставшиеся сорняки.

Я отошёл от грядок и сел на ступеньки. Ноги и руки дрожали, а в голове была приятная пустота, как после долгой умственной работы. Система показала рост навыков, и контроль живы скоро дойдет до двадцати. Дар рос чуть медленнее, но уже приближался к пятнадцати процентам (сказывалось постоянное использование). И подпитка, и поглощение работали только с Даром, да даже взаимодействие с лианой — это постоянное использование Дара. Просто по-другому.

И, самое главное, у меня всё ещё оставалось достаточно живы для другой работы. Духовный корень оставался заполненным где-то на четверть, а это значит, что поглощение в Кромке действительно давало свои плоды. Я сходил за кружкой, наполнив ее свежей холодной водой, и выпил половину.

Как же приятно!

Я откинулся на спину и позволил себе несколько минут отдыха. Солнце поднялось уже высоко, и его лучи приятно грели лицо.

Мою идиллию прервал Шлепа, который подошел и стал прямо надо мной угрожающе нацелив на меня клюв.

— Даже не думай. — предупредил я его и поднялся.

Эх… такой момент испортил. Только начал погружаться в какое-то особое состояние и вот… рыжий клюв помешал мне.

Я вздохнул, сел и взял в руку палочку, концом без угля. Для письма на песке это было не нужно. Хотел проверить свою память, именно свою, не Элиаса — память, не связанную с тестом.

Пытался вспомнить математические формулы одна за другой. И если с ними проблем не возникло (они были только с моторикой тела, так как пальцы отказывались рисовать незнакомые буквы и цифры), то вот с теми же химическими формулами возникли трудности, причем какие-то странные. Я мог повторить формулу, но то, что стояло за каждой буквой, за каждым элементом испарилось из памяти.

Выходит, «замещение» каких-то знаний уже произошло, просто я этого не заметил. И заместилось именно то, чем я не пользовался. Звучало логично.

Ладно, с формулами понятно, но что насчет языка? Родного языка.

Я начал выводить буквы. Не местные буквы, их я не знал, — русские, родные, те, которыми писал всю жизнь.

«С-е-р-е-б-р-я-н-а-я м-я-т-а».

Каждая буква давалась с напряжением: пальцы не хотели подчиняться, выводя кривые, детские каракули вместо ровного почерка, но я продолжал. «Восстанавливающие свойства».

Слова появлялись медленно, я бы даже сказал болезненно. Но с каждой буквой во мне что-то менялось: я чувствовал, как в голове устанавливаются новые связи между мыслью и движением, памятью и действием. Это было как учиться писать заново, и в каком-то смысле так оно и было.

Я понял кое-что важное: для этого тела моё «родное» письмо было таким же новым навыком, как и местное. Элиас не знал кириллицы. Его руки никогда не выводили эти символы. И это означало, что я мог тренировать моторику на любом алфавите. Эффект будет одинаковым: создание новых нейронных путей и укрепление связи между мыслью и движением.

Я продолжал выводить буквы, складывая их в слова:

«Виктор Семёнович Корнеев»

Моё настоящее имя.

Я посмотрел на надпись и почувствовал странную смесь эмоций: ностальгию и даже грусть. Была там, правда, и радость от того, что со мной еще не все закончено, что я еще живой. Но это уже где-то на втором плане.

Я вздохнул и поднялся — нужно было работать. Практика с письмом может подождать до вечера, хоть в ней и было что-то приятное, родное. Сейчас на очереди мазь. Вчера я оставил часть растений в воде на ночь и холодная вода действительно помогла сохранить свежесть листьев и корней, не давая им завянуть и потерять свойства.

Я стер надписи и вернулся в дом. Разложил перед собой на столе все растения, а затем начал приготовление мази.

Процесс был уже знакомым: растереть в ступке, добавить восстанавливающую траву как основу, влить немного масла для консистенции… Но сегодня у меня был дополнительный ингредиент — Живица.

Я достал один из своих «пакетов» из широких листьев, развернул его, отщипнул небольшой кусочек смолы и добавил его к растертой массе в ступке.

Живица неожиданно начала таять как горячий воск, смешиваясь с соком растений. Я помешивал, наблюдая как субстанция меняет цвет: из зеленовато-коричневой она становилась янтарной, золотистой, почти светящейся.

Пора добавить живу.

Я положил ладонь на край ступки и направил энергию в смесь, вот только на этот раз произошло что-то особенное. Живица словно «ожила» под воздействием моей живы и я почувствовал, как она начала работать, связывать компоненты мази воедино, впитывать их свойства, объединяя в нечто большее.

Когда я закончил, мазь в ступке имела идеальную густую, но легко распределяющуюся консистенцию с приятным хвойно-травяным ароматом, янтарным полупрозрачным цветом и с зеленоватыми прожилками.

Я уже понимал, что вышло что-то особенное, и поэтому слегка волновался.

[Оценка

Янтарная заживляющая мазь

Качество: Отличное

Регенеративный эффект: Высокий (74 %)

Дополнительные свойства: Противовоспалительное действие (среднее), антисептический эффект (средний), обезболивающее действие (слабое)]

Это было на двадцать процентов больше, чем моя предыдущая лучшая мазь! Живица действительно работала как связующий элемент, усиливая все полезные свойства ингредиентов. Вопрос только где и как ее можно использовать кроме мази?

Через секунду перед глазами всплыло сообщение:

[Навык: Алхимия 1 % → 2 %]

Ещё один процент к алхимии и снова за созданное самостоятельно, пусть и случайно. Теперь нужно было проверить мазь в действии.

Я посмотрел на свою руку — ту, которую обрабатывали соком едкого дуба для закалки. Кожа уже почти зажила, но следы ожогов всё ещё были видны. Грэм утром сказал, что можно наносить заживляющие средства, процесс закалки на этом участке завершился.

Я зачерпнул немного янтарной мази и намазал на предплечье.

Первым ощущением была приятная прохлада. Затем пришло лёгкое пощипывание, как будто тысячи крошечных и холодных иголочек касались кожи, но больно не было — просто новое, необычное ощущение.

Я смотрел на то, как золотистая субстанция начинает впитываться: она не просто лежала на поверхности, а активно проникала внутрь, словно живое существо, ищущее путь к поврежденным тканям.

Да уж, это точно больше, чем просто мазь. И именно живица того мертвого дерева стала ключевым ингредиентом, который оживил ее.

Покрасневшая кожа бледнела прямо на глазах, мелкие трещинки затягивались. Даже отёк, начал спадать. И в то же мгновение закалка показала рост: с четырех процентов, на которых она остановилась, поползла к пяти. А еще минут через десять к шести, после чего рост остановился, а вот действие мази продолжалось.

Если я смогу производить такую мазь регулярно, процесс закалки ускорится в разы. А чем быстрее сейчас заживут последствия первой закалки, тем скорее я смогу произвести повторную закалку.

Пока что я накрыл мазь тканью, но дальше нужно будет подумать о какой-нибудь подходящей емкости с плотной крышечкой. У Грэма подобного не было.

Вдруг мой взгляд наткнулся на одно из «сокровищ» смолячка. Его анализ я оставил на сегодня — тот самый эликсир из схрона, который всё ещё был заключён в толстый слой янтарной смолы. Вчера я не стал очищать его, так как устал и боялся повредить.

Сначала я попытался использовать Анализ прямо через смолу: сосредоточился, мысленно вызывал Анализ и… ничего. Система молчала. Видимо, слой живицы был слишком толстым и блокировал способность. Или же сама природа смолы каким-то образом защищала содержимое флакона.

Значит, придётся очищать вручную.

Я взял кинжал, вышел наружу и начал осторожно соскребать смолу. Работа была кропотливой, ведь нужно было снять корку не повредив стекло флакона. Живица отходила неохотно, местами приходилось прикладывать усилия. Наверное последние, самые близкие к флакону слои, придется снимать другим, менее «варварским» способом.

Я был так увлечен процессом, что даже не услышал, как к нашей калитке подошли.

— Грэм, Элиас! — раздался знакомый голос. Голос Трана.

Приручитель стоял у калитки, держа за поводок одного из своих волков и сейчас волк выглядел спокойным, и почти дружелюбным.

Обманчивое впечатление, — подумал я.

Я спрятал флакон в карман и поднялся.

Раз Тран не кричал и не ругался, а был спокоен и даже… смущен, это могло означать только одно — его дочери таки стало лучше.

— Ну и чего ты раскричался? — раздался недовольный голос проснувшегося Грэма, — Даже поспать старику не дают.