Мастер Трав II

Глава 22

— И тебе привет, Грэм. — покачал головой Тран.

Грэм вышел и стал возле меня, чуть пошатываясь — похоже, он только-только проснулся. Его взгляд был недовольным, я бы даже сказал колючим — Тран его будто раздражал своим присутствием. И вчерашняя помощь в этом плане ничего в нем не изменила. То, как Тран требовал с него долги он не забыл.

— Чего надо? — спросил старик без особой приветливости.

Тран не обиделся. Он глубоко вдохнул и сказал:

— Пришёл поблагодарить.

Грэм приподнял бровь.

— За что?

— За Лину. За дочь. — Голос Трана чуть дрогнул, но следом в нем прозвучало искреннее облегчение — Она сегодня не кашляла…

Тран умолк на пару секунд, словно собираясь с мыслями, а потом словно неохотно сказал:

— Я не верил, что это поможет, но похоже вы были правы и причина была действительно в том растении. Конечно, не всё еще хорошо, но даже за один день видны улучшения. Ей действительно стало лучше. И это безо всяких зелий.

Я почувствовал, как что-то теплое шевельнулось в груди. Значит, сработало. Хоть я и так знал, что багрянец был причиной болезни девочки, я не был уверен, что если его убрать ей сразу станет лучше — боялся, что все-таки вред ее здоровью может быть нанес слишком большой. Но видимо все поправимо, и это радовало. Жизнь девочки, которая без моего вмешательства угасла бы, теперь в порядке.

Грэм кивнул, но его лицо осталось серьезным.

— Вы сожгли растение? — спросил он.

Тран замялся. Его взгляд скользнул в сторону, и я сразу понял, что ответ мне не понравится.

— Не совсем, — признался он наконец. — Я отдал его Хабену. Всё-таки редкое растение, мутант из глубин… Он заплатил, и хорошо заплатил. Это ведь неплохие деньги, а мы и так…

Он не договорил, но всё было понятно. Денег у него ушло много — и так пришлось продать кучу всего, это было видно по его дому и пустующим клеткам. Это заставило его продать опасное растение вместо того, чтобы уничтожить.

Грэм только хмыкнул, но ничего не сказал.

Я же задумался. Если Хабен продаст этот Багрянец кому-то другому, и тот посадит его в своём саду, то пыльца снова будет распространяться. А если найдётся ещё кто-то с такой же реакцией, как у маленькой Лины?..

Впрочем, что я мог сделать? Указывать Трану как ему распоряжаться своим имуществом? Грэм уже дал разумный совет — сжечь растение. Тран его не послушал. Это был его выбор и его ответственность.

— Можно войти? — спросил Тран, кивнув на калитку.

Грэм махнул рукой.

— Входи. Только зверя оставь за оградой.

Тран что-то тихо сказал волку, и тот послушно улегся у забора, положив массивную голову на лапы. Шлёпа проводил его подозрительным взглядом, но не двинулся с места.

Приручитель прошел через калитку и остановился в нескольких шагах от крыльца. Его взгляд скользнул по мне, потом по Грэму, и снова вернулся ко мне.

— Я ваш должник, — сказал он негромко, но твёрдо. — Грэм, те деньги, за топор… я отдам — ту часть, которую потратил на дочь. Только… дай мне время. Теперь те зелья, что есть поставят ее на ноги.

Он помолчал и снова внимательно, я бы даже сказал изучающе посмотрел на меня.

— И я понимаю, — продолжил он, — что это именно ты подсказал Грэму насчёт того растения. Не знаю как, но понимаю. Похоже слухи о том, что у тебя пробудился Дар, не просто слухи.

Я промолчал. Что тут скажешь? Отрицать бессмысленно — он явно уже сделал свои выводы. Да и, честно говоря, скрывать это чем дальше, тем будет сложнее. Тот же Гарт, который прицепился ко мне как пиявка, и его дружки-наблюдатели. Да и если кто-то прознает, что я продаю отвары Морне, то сопоставить факты будет несложно.

Зато ответил Грэм.

— Деньги мне не нужны, — отрезал он сухо.

Тран покачал головой.

— Не нужно проявлять упёртость там, где это ни к чему, — возразил он. — Ты ведь не хочешь остаться без дома? Долг Джарлу никуда не делся. — Он сделал паузу. — Я отдам только то, что взял сверх десяти серебряных — не больше и не меньше. Это справедливо.

Я ничего не говорил — это был топор и долг Грэма, и только ему решать как поступать с желанием Трана отдать всю сумму за проданный топор. Я только надеялся, что у него хватит благоразумия не упираться, ведь эти деньги нам будет непросто раздобыть, и они нам точно не помешают. Сейчас не лучшее время играть в гордость.

Грэм молчал, и Тран, видимо, решил, что молчание — знак согласия.

Он повернулся, шагнул ко мне и неожиданно протянул руку.

— Если тебе что-то понадобится, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — обращайся. — Я знаю, что ты, Грэм, не обратишься, ты слишком… кхм… не важно. В любом случае, Элиас, я помогу чем смогу. И мне плевать на твою… старую репутацию. Ты вчера доказал, что люди в тебе ошибаются.

Надо же, хоть один человек это признал.

Он помолчал и добавил тише:

— И я тоже ошибался.

Ну это как раз таки не удивительно: я помню как он говорил обо мне, когда приходил забирать долг. Что зря Грэм тратит деньги на то, чтобы спасти бесполезного внука от которого больше проблем, чем пользы. И ведь тогда он не поставил себя на место Грэма, для которого я родной человек, как ни крути.

Но не пожать протянутую руку я не мог — это был жест того, что он признает меня как равного. Ладонь у приручителя была жесткой и мозолистой — рука человека, привыкшего к тяжёлой работе. Да еще и вдобавок прошедшего закалку.

— Ты быстро окреп, — заметил он, присмотревшись ко мне, — Буквально за неделю. Это не сильно заметно для тех, кто тебя давно не видел, но я вижу изменения. И это заметят другие тоже и сразу поймут, что это проявление Дара.

— Просто занялся собой, — пожал я плечами. — Дед давно говорил, что пора. Хилякам не выжить в Зеленом Море.

Тран отпустил мою руку и отступил на шаг.

— Не понимаю, почему вы никому не рассказываете о том, что Элиас уже одарённый, — сказал он, переводя взгляд с меня на Грэма и обратно. — Это же редкость — пробудить Дар так поздно. Люди бы отнеслись к вам иначе — ну к нему точно.

— Ничего это не изменит, — ответил я, — Я достаточно наделал до этого, и чтобы изменить отношение людей нужно больше чем просто Дар.

Тран задумался над моими словами, а потом кивнул, признавая правоту.

Приручитель посмотрел на меня, а затем его взгляд скользнул к аккуратным рядам серебряной мяты и восстанавливающей травы, выглядящим намного лучше чем на лугах, из которых я их взял.

Он быстро пришел к самым очевидным выводам.

— Значит, всё-таки у тебя Дар травника, — произнёс он задумчиво. — Это хорошо… это полезный Дар. Теперь понятно, как ты ощутил то растение в моём саду. Не спорь, я знаю, что это ты определил его, а не Грэм. Мира же всё видела.

Я не стал спорить.

Приручитель сделал ещё шаг к грядкам, разглядывая их с профессиональным интересом.

— И Дар, видимо, не слабый, — добавил Тран, — раз растения так хорошо прижились за такой короткий срок. Правда, не понимаю, зачем засаживать огород тем, что можно сорвать на лугах под поселком. Мята, восстанавливающая трава… это же обычные растения — их полно на цветущих лугах.

Прежде чем я успел ответить, Грэм вмешался. Его голос прозвучал жёстче, чем обычно:

— Не многовато ли выспрашиваешь, а? Что тебе с того, какой у него Дар, и почему мы не хотим об этом говорить? Может потому, что многие просто отвернулись, когда я попал в тяжелую ситуацию?

Глаза старика так буравили приручителя, что он сделал шаг назад и поднял руки в примирительном жесте.

— Грэм, я просто поинтересовался, — сказал он спокойно. — И ничего такого не имел в виду.

Он направился к калитке, а волк медленно поднялся ему навстречу. И я успел разглядеть этого зверя. Это был другой волк — не тот, которого мы встретили в его доме, и не тот, с которым он приходил к нашему дому в первый раз. Этот был… старый.

Когда Тран уже развернулся, посмотрел на нас и шагнул прочь, Грэм бросил ему вслед:

— Я рад, что твоей дочери стало лучше. Надеюсь, она вылечится полностью.

Тран на секунду остановился, обернулся и кивнул.

— Спасибо, я тоже на это надеюсь.

Приручитель ушел, и волк медленно последовал за ним. Я смотрел на это старое животное: может когда-то этот волк и был «серьезным» боевым зверем, но сейчас уже точно нет. Шерсть его во многих местах повыпадала, ребра впали, будто ему уже и есть не хотелось, а доживал он просто потому что…

Наверное, поэтому его Тран и не продал.

Мы с Грэмом стояли и смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом тропы.

— В нашей ситуации, — заметил я негромко, — помощь Трана лишней не будет.

Сказал на всякий случай, понимая, что Грэм может себе что-то вбить в голову, и именно так и поступить.

Грэм презрительно фыркнул.

— Бесполезен он, — отрезал старик. — У него и зверей-то нормальных не осталось, так… доходяги.

Он вздохнул, а потом добавил:

— Такие же, как и я…

И ушел в дом.

Впрочем, уже через минуту он вернулся обратно, держа в руках кошелек. Он достал оттуда серебряную монету, повертел её в пальцах, а потом протянул мне.

— Держи, — сказал он. — Пора рассчитаться с Хабеном.

Я взял монету и посмотрел на деда.

— Уверен? Может, этот долг подождет?

— Хабен — мутный тип, — ответил Грэм. — Вот ему точно не нужно быть должным. Чем быстрее рассчитаемся, тем лучше.

Я кивнул. Возможно Грэм и прав. Хабен производил впечатление человека, который обязательно найдёт способ использовать любой долг себе на пользу, вот только он же нам и помог (в отличие от остальных, не таких «мутных») и какая-то внутренняя благодарность у меня к нему была.

Да, память Элиаса подсказывала, что у них были какие-то… дела, вот только какие именно — я до сих пор не мог вспомнить.

Ладно, это всего лишь один серебряный — мой первый взятый и отданный долг в этом мире.

Я взял кошелек у Грэма и на его вопросительный взгляд ответил:

— Нужно купить еды: что-что, а питаться нам с тобой нужно хорошо. Ну а еще мне нужно купить бутылочки для отваров — пора делать новую партию для Морны.

Грэм хмыкнул и в этом «хмыке» было столько скептицизма, что я чуть напрягся.

— Точно ли дело в отварах? — спросил он, и в его глазах мелькнули искорки насмешки. — Или в самой Морне? А, Элиас?

Я не стал отвечать на этот вопрос. Просто взял корзину и направился к двери. Прав был Грэм или нет — не важно. Отвары нужно было сварить и продать. Тем более, что теперь я намеревался еще повысить их качество, и у меня всё для этого было.

До этого дня я ни разу не видел поселок изнутри при свете дня. Тот короткий забег, когда я мотался по поселку в сумерках от одного травника к другому получая отказы, я не считаю за полноценное знакомство с поселком. Пока даже на рынок ходил только за пределами стен — туда, где торговали крестьяне, а не на тот, что был внутри. И при свете дня поселок выглядел совсем не так мрачно как мне показалось в первый раз.

Я медленно прошелся по главной улице, разглядывая вывески.

Над кузницей висел молот-вывеска, окруженный языками вырезанного из дерева пламени. Лавка алхимика была помечена знакомым символом — стилизованным изображением колбы с вьющимся над ней паром, а сама лавка была намного меньше, чем у Марты, но очевидно этот алхимик тоже принадлежал к гильдии. У травника же красовалась вывеска в виде пучка трав, связанных лентой.

Пекарня источала божественный аромат свежего хлеба, а из мясной лавки доносились аппетитные запахи копченостей. В витрине мясника красовались туши дичи: кроме знакомых видов мяса там также было мясо каких-то неизвестных мне животных, скорее всего это была добыча из Зелёного Моря. И все эти запахи смешивались, неимоверно возбуждая аппетит. И это несмотря на то, что я поел утром. Эх…

У каждой лавки были покупатели: где-то явно победнее, где-то побогаче. Шел оживленный торг, звенели монеты… в общем, жизнь била ключом. Я видел крестьян в простой одежде, торговцев в добротных кафтанах, женщин с корзинами, стражей в одинаковой форме и охотников. Охотников я узнавал сразу — да, собственно, не узнать их было невозможно. Они слишком явно выделялись из толпы: высокие, широкоплечие, а на их поясах висело оружие — ножи, топоры, и иногда короткие мечи. Многие носили доспехи из кожи или чешуи каких-то существ. Правда, никого такого огромного как Джарл я не увидел. Все-таки он был охотник высшего ранга — лучший в поселке, и возможно не только в этом.

Замечал я и обычных вооруженных людей, не стражей — просто приезжих, которые собирались идти за «добычей» в Зеленое Море.

Я старался не привлекать к себе внимания: шёл спокойно, не торопясь, но и не задерживаясь слишком долго у одного места. Просто ещё один местный паренёк, идущий по своим делам. Но глазами искал знакомые лица Джарла, Гарта или его дружков — просто, чтобы вовремя увильнуть от встречи. Только этого мне сейчас не хватало. Благо, сегодня пронесло и я никого не встретил.

Поток людей становился гуще по мере приближения к центру поселка, где располагалась главная площадь. Она была не очень большая, но оживлённая, и там тоже кипела торговля. Я обогнул площадь и свернул в длинный переулок.

Лавка Хабена располагалась на краю поселка. Это было небольшое, но добротное здание с узкими окнами и потемневшей от времени деревянной вывеской. На ней был изображён пестик и ступка. В прошлый раз я как-то ее особо не рассмотрел — слишком спешил.

Я постучался в дверь и вошёл внутрь.

С прошлого моего посещения ничего не изменилось.

Внутри было полумрак и пахло сушеными травами. Стены лавки были увешаны пучками растений, полки заставлены бутылочками и баночками с непонятными содержимым. Ну и прилавок, под стеклом которого рядами стояли зелья. И даже умей я читать, ни одно из них не было подписано.

За прилавком никого не было. Я осторожно подошёл ближе и стал рассматривать выставленные зелья, пытаясь определить их назначение хотя бы приблизительно.

— Как дела у деда? — раздался знакомый хриплый голос.

Я обернулся. Из задней комнаты появился Хабен. Выглядел в этот раз он не уставшим, а я бы даже сказал бодрым.

— Лучше, — ответил я. — Противоядие сработало, спасибо за помощь. Тогда нам это было… нужно.

Хабен кивнул и занял место за прилавком.

— Чего хотел? — спросил он без лишних церемоний.

Я достал серебряный и положил его на стеклянную поверхность.

— Пришёл отдать долг.

Хабен искренне удивился. Он взял монету, внимательно её осмотрел, подбросил на ладони, проверяя вес, а потом сказал:

— Долг погашен.

Затем его взгляд переместился на раскрытую книгу учёта, где он что-то записывал. Я видел, как он делал какие-то пометки — видимо, вычёркивал мой долг.

Это натолкнуло меня на неожиданную мысль: несмотря на предубеждение Грэма к этому человеку, кое в чем полезным он мог быть. Мне не давало покоя местное письмо и чтение, и количество людей, к которым я мог обратиться с подобным вопросом-просьбой не получив отказ было минимальным.

— Хабен.

— А?

— А не можешь ли ты обучить меня письму и чтению?

Травник ещё больше удивился. Он поднял голову от книги и внимательно посмотрел на меня.

— Письму? — переспросил он, словно не поверил своим ушам, — Зачем?

— Охотником мне не стать, как и воином, и в этой случае чтение и письмо будет полезным. Да хотя б в лавку устроиться, вести записи и прочее.

Хабен продолжал смотреть на меня. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как за этой маской работает мысль, пытаясь понять вру я или нет.

— Хорошо, я не против. Но за услуги.

— Какие? — осторожно спросил я.

Хабен криво усмехнулся.

— За те же, которые ты мне оказывал раньше. Те самые.

От этих слов я растерялся. Память Элиаса услужливо подбросила обрывки ощущений: страх, отвращение, стыд… Но никаких конкретных воспоминаний. Только понимание, что это было что-то плохое. Что-то, чем не стоило гордиться.

Вот черт! Я даже не понимаю, о чем идет речь! Да, понятно, что ничего хорошего в этих «тех самых» услугах не было, но мне надо было знать какие именно они были! Элиас мог заниматься чем угодно: от мелкого воровства до переноса сомнительных посланий. Вопрос скорее в том, что было нужно от Элиаса Хабену такого, чего он не мог сделать сам? Украсть у конкурента эликсир? Рецепт? Какой-то ингредиент?

Я не знал. А спросить не мог, иначе бы выдал себя с головой.

— Я… я еще подумаю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Как знаешь, — равнодушно ответил Хабен. — Когда надумаешь — без проблем. Но учти: я возиться долго не буду — что запомнишь, то запомнишь. Всё зависит от тебя. Свободного времени у меня не так много.

С этими словами он снова углубился в свои записи, давая понять, что разговор окончен.

Я кивнул и направился к двери.

Уже на пороге я обернулся. Хабен не смотрел на меня — он был занят своей книгой. Но я чувствовал, что он прекрасно осознаёт моё присутствие.

«Те самые услуги»…

Нужно будет выяснить, что именно Элиас для него делал. Придется напрячь память и попытаться «выудить» остатки этих воспоминаний. Если они, конечно, не вытеснились. Я не собирался заниматься тем, чем занимался парнишка, но знать это следовало.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул.

После этого направился на рынок за поселком. Быстро купил свежий хлеб, приличный кусок мяса и два десятка бутылочек у гончара для зелий.

Деньги таяли с пугающей скоростью, но без этого никак.

Я сложил всё в корзину и отправился домой.

Грэм встретил меня сидящим на ступеньках, рядом лежала тяпка, а руки его были грязными. Я взглянул на сад — похоже, он занялся делом и расчищал сорняки пока меня не было.

— Долг отдал? — спросил он.

— Отдал.

Следующий час мы провели за готовкой. Вернее, готовил в основном я, а Грэм просто сидел рядом и время от времени давал советы.

Жареное мясо с хлебом оказалось именно тем, что нужно: оно было сытным, горячим, да еще и хлеб с хрустящей корочкой… Мы ели в молчании, наслаждаясь едой. Да, честно говоря сегодня захотелось просто жареного мяса. Особенно после большой порции утренних грибов. Да и Грэм судя по всему был не против.

После Грэм вышел на улицу и, закрыв глаза, прислонился к стенке дома, подставив свое лицо лучам солнца. Погода была изумительная. Впрочем, она тут была такой каждый день. Я пока ни разу не видел не то, что дождя, а просто облачной погоды, словно тучи обходили эти земли стороной.

После еды я вышел наружу с куском смолы, в которой был запечатан флакон с зельем. Пора узнать, что там внутри.

Солнце светило ярко, и я достал кинжал, уселся на землю и принялся за работу.

Это было кропотливое, монотонное занятие. Смола затвердела почти до каменной твёрдости, и я мог снимать её только тонкими слоями и удачными «отколами». Слой за слоем, стружка за стружкой. Одновременно с этим, пытался вспомнить о делах, которые связывали Элиаса и Хабена и пока что ничего конкретного не вспоминалось.

Прошёл час, потом ещё полчаса… Мне не нужно было очищать весь флакон, но эта часть ближе к горлышку была самой неудобной и самой деликатной. Мне достаточно было очистить один кусочек, чтобы иметь тактильный контакт. Надеюсь, для Анализа будет достаточно и этого. Впрочем, флакон все равно придется очистить полностью.

Мои пальцы онемели от напряжения, но усилия стоили того: постепенно янтарная оболочка в некоторых местах становилась всё тоньше, и сквозь неё всё отчетливее проступали очертания темного стекла.

Наконец-то под смолой показалось и само темное стекло — небольшой чистый участок, с которого отпал кусочек смолы.

Я вздохнул. Вот пока очищал флакон, вообще не волновался и не думал о том, что будет внутри — был простой интерес. А вот теперь, когда оставалось протянуть палец и активировать Анализ, вдруг накатило волнение и я понял, что подсознательно хотел, чтобы там был какой-то уникальный сверхценный рецепт, да еще и полезный мне, а не просто какой-нибудь банальный эликсир, который Охотники кучами берут с собой в походы.

Да уж…

Всегда хочется чего-то большего. Ладно, что думать, сейчас все узнаю.

Я прикоснулся пальцем к очищенному участку стекла и активировал анализ. Виски пронзило резкой болью, а перед глазами поплыли темные пятна.

Мне пришлось упереться в землю, чтобы не упасть от такой сильной слабости, какой еще ни разу не было после Анализа. Уже по одному этому стало понятно, что внутри что-то ценное, иначе бы он не потребовал столько сил.

Перед глазами застыли строки системы с составом эликсира и я вглядывался в них стараясь ничего не пропустить,