Между стрoк

Глава 3

Шарлотта

— В номере есть мини-бар.

Его улыбка становится еще шире.

— И тот, кто выиграет, за него заплатит. Мне нравится ход твоих мыслей, Хаос.

Мы молча идем по коридору к номеру, ключ-карты от которого есть у нас обоих. Золотые цифры на двери блестят, контрастируя с темным деревом.

Он сканирует свою карту и придерживает для меня дверь. Я прохожу мимо него в комнату, которую на эту ночь считала своим убежищем. Посреди номера стоит большая кровать. В углу — письменный стол. Двухместный диван и небольшое кресло перед телевизором. Справа — ванная комната, где мы... встретились ранее. Мы оба проходим мимо нее.

И большая кровать посреди комнаты... Теперь этот факт гораздо сложнее игнорировать. Она огромная, с роскошным белым постельным бельем и таким количеством подушек, которое не может понадобиться ни одному нормальному человеку.

Эйден открывает мини-бар, а я сажусь на диван. Провожу рукой по мягкой ткани и стараюсь не задумываться о будущем. Я хочу остаться в настоящем. Принять глупое решение.

Я нахожусь в промежуточном состоянии. Я могу быть кем угодно на одну ночь, а завтра сесть в машину и уехать.

Эйден протягивает мне несколько маленьких бутылочек и садится в кресло напротив меня. Здесь он выглядит еще более мощным. Он занимает больше места, и кажется, что кресло исчезает под ним. Этот мужчина резко контрастирует с изысканной элегантностью комнаты, окружающей нас.

Он раздает карты сильными руками. Мой взгляд задерживается на них. Длинные пальцы, широкие ладони.

— Расскажи мне что-нибудь о себе. Я тебя совсем не знаю, — говорю я.

На его губах появляется улыбка.

— Тебе ли об этом говорить. Для женщины, которую я видел голой, я почти ничего не знаю о тебе.

Я задерживаю дыхание.

— И это не нормально для тебя, верно?

— Да, — говорит он и делает еще один глоток из своего бокала. — Не нормально.

Эта комната просторная. В ней есть отдельная терраса. Еще бы, это же номер повышенной комфортности, а не стандартный, который я бронировала. Но вдруг он кажется очень маленьким.

— В мою защиту скажу, — говорю я, — что это был очень длинный день.

Его взгляд становится хищным.

— Не думаю, что тебе нужны оправдания.

Я беру свои карты.

— Не везде есть... хороший напор воды.

— Могу себе представить.

Его взгляд тяжело ложится на меня, и я чувствую, как меня охватывает жар.

— Жаль, что я, — он перебирает карты, прежде чем снова посмотреть на меня, — прервал тебя, не дав закончить.

Я сжимаю карты в руках.

— Это было немного невежливо.

— И несправедливо. Как ты сама отметила ранее, я видел так много тебя, а ты совсем не видела меня.

— Не очень по-спортивному, — говорю я.

Он слегка качает головой.

— Совершенно верно. Звучит, как будто нам нужно немного повысить ставки.

— Победитель все равно получает комнату, — говорю я.

— Да. Конечно.

Его пальцы барабанят по подлокотнику, глаза смотрят на меня.

— Но давай немного продлим — лучший из девяти раундов, а не из пяти.

Я скрываю улыбку.

— Похоже, тебе тоже некуда спешить.

— Нет. Мне просто нужно сначала выиграть, как и тебе.

Он наклоняет голову.

— Вместо вопросов... проигравший в раунде должен снять один предмет одежды.

Мое сердце замирает в груди, а потом начинает биться сильнее. Я скрещиваю ноги и стараюсь выглядеть невозмутимой.

— Конечно. Почему бы и нет?

На мне совершенно приличное нижнее белье. Я так думаю. Черные трусики, верно? Может, серые. А бюстгальтер — один из моих обычных. Придется довольствоваться этим.

Теперь мы оба играем быстрее. Это негласное соглашение — ускорить темп.

Он проигрывает следующую партию. Чем дольше мы пьем, тем сложнее играть умно. И, честно говоря, я сама промахнулась не раз.

Он отвлекает меня. Но на этот раз мне снова удается выиграть, и он тихо ругается, когда тянется за курткой.

— Ты хороша, Хаос.

— Не надо так удивляться.

Его губы складываются в полуулыбку, и он снимает поношенную кожаную куртку, бросая ее на пол позади себя. Теперь на нем серая фланелевая рубашка, две верхние пуговицы которой расстегнуты. Из-под воротника выглядывает загорелая кожа и волосы на груди.

Я медленно смотрю на свои карты. Он, возможно, самый красивый мужчина, с которым я когда-либо была... если эта ночь пойдет по плану.

Мы играем в тишине минуту или две. Наша игра продолжается с той же скоростью, наши руки скоординировано двигаются над маленьким кофейным столиком.

Эйден смотрит на меня, ожидая, пока я закончу свой ход.

— Ты часто используешь душевую лейку?

Мне слишком жарко из-за его пристального взгляда. Но в то же время я чувствую, что умру, если он отведет глаза.

— Нет, довольно редко. Иногда руки. Иногда... вибратор.

— Он с тобой?

Его глаза хищно блестят.

Все, что у меня есть и с чем я жила последние четыре месяца, находится в моих двух огромных чемоданах, включая тонкий черный вибратор с закругленным концом. Я знаю, что это именно то, что он хочет услышать.

Вместо этого я улыбаюсь ему.

— А тебе-то что?

— Ну, — говорит он, и пауза заставляет мое сердце замереть, — я очень заинтересован в твоих оргазмах.

У меня десятка и пятерка. Они смешиваются перед моими глазами, но я все равно пытаюсь сосредоточиться на них. Кровь приливает к моим щекам. Этого может быть недостаточно. Но если я возьму еще одну карту... то, скорее всего, превышу 21. Поэтому я не беру.

Мы выкладываем карты, и на этот раз проиграла я. У него двадцать.

Эйден откидывается на спинку стула, и в его пальцах мелькает маленькая бутылка виски, которая выглядит крошечной в его руке.

— Это очень мило с твоей стороны, — говорю я и тянусь к нижнему краю свитера.

Я снимаю его через голову, зная, что под ним ничего нет, кроме бюстгальтера, потому что ранее я не потрудилась найти футболку или майку.

Я отбрасываю одежду, и она падает на кровать. Сажусь на стул, обнаженная по пояс, если не считать простого черного бюстгальтера.

Эйден сидит напротив меня, не шелохнувшись. Только его глаза блуждают по моему телу.

— Черт, — бормочет он, и в его голосе слышится ироничное веселье. — Жаль, что ты проиграла.

Я с трудом сглатываю и беру свои карты. Он красив. Хотя и не мой тип. Обычно мне нравятся парни поменьше, с беспорядочной жизнью и неряшливыми машинами. С острым языком и без каких-либо достоинств.

Это не парень. Это мужчина, и он закаленный, высокий и широкоплечий. Я к такому не привыкла.

— Не нервничай, — говорит он и поднимает свои карты. — Я постараюсь проиграть, чтобы уравнять шансы.

Я смотрю ему в глаза.

— Я не нервничаю, и ты не будешь сливать игру!

Его улыбка становится шире.

— Я знал, что ты мне понравишься, Хаос. Ладно, не буду.

Но он все равно проигрывает. Я знаю, что это честно, потому что я хорошо играю. Он закатывает глаза, тянется к пуговицам своей фланелевой рубашки. Он быстро и ловко расстегивает их и снимает рубашку.

Я стараюсь не пялиться на него. У меня не получается.

Перед моими глазами — широкая грудь с небольшой порослью волос по центру и четкими очертаниями мышц. Они сильные, подчеркивающие естественную мощь мужского тела и свидетельствующие о годах, если не десятилетиях, активного образа жизни. Никаких тщеславных кубиков пресса, но с намеком на них и на настоящую силу, скрытую под ними.

Он уже загорел, а ведь только весна. Этот мужчина любит проводить время на свежем воздухе. Но часы у него дорогие. Дорогой вкус в виски. И склонность к покеру.

— Эй, — говорит он. — Мои глаза здесь.

Я сразу отворачиваюсь, щеки горят.

Эйден мрачно смеется, а я закатываю глаза. Он меня поймал.

— Это справедливо, — повторяет он и тянется за картами. — Теперь мы квиты.

— Мы далеко не квиты, — ворчу я.

Он снова смеется. На этот раз его глубокий голос вызывает дрожь на моей спине.

— Это можно уладить.

К концу следующих двух игр ни один из нас не выиграл два раза подряд. Комната все еще не занята, и мы оба значительно меньше одеты. Я решила спустить штаны, обнажив свои черные трусики. Он смотрел, как я это делаю.

Я никогда не стеснялась своего тела. По крайней мере, в последние несколько лет. Я приняла свои недостатки и достоинства и поняла, что мое тело — мой храм, о котором нужно заботиться.

Но я все еще чувствую легкое беспокойство, стоя перед мужчиной в одном лифчике и трусиках и зная только его имя. Беспокойство... и еще что-то.

Возбуждение.

Глаза Эйдена скользят по мне, его взгляд темнеет. Несколько мгновений мы оба молчим. Воздух вокруг нас сгущается так, что, кажется, его можно резать ножом.

Он долго смотрит на меня, а затем медленно, демонстративно, кладет карты на стол. Я опускаюсь на диван напротив него. Теперь так много обнаженной кожи. На нем меньше, чем на мне, и мне нужно выиграть еще один раунд, чтобы снять с него эти брюки.

— Шарлотта, — говорит он.

Я выпрямляюсь.

— Да?

В его глазах мелькает улыбка, от которой в горле образуется ком. Он наклоняется, как будто собирается рассказать секрет.

— Позволь загладить свою вину и помочь тебе кончить.