Между стрoк

Глава 66

Шарлотта

Две недели спустя

— Эйден, — хриплю я.

Вижу его темные волосы между моих бедер и чувствую, как его язык скользит по моему клитору. Игрушка внутри меня пульсирует в равномерном дразнящем ритме, от которого мои нервы натягиваются, словно струны.

Он не останавливается. Я поворачиваю бедра, и он следует за мои движением. Мои руки привязаны к кровати двумя стяжками.

Это была моя идея, моя старая фантазия, о которой я рассказала ему прошлой ночью. Ему не потребовалось много времени, чтобы воплотить ее в жизнь.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Удовольствие неумолимо овладевает мной, и я не знаю, смогу ли кончить еще раз. Я кончала уже дважды, и мои нервы на пределе.

Он толкает вибратор внутри меня, поворачивая его так, чтобы вибрация достигла той особенной точки внутри меня.

Жидкое тепло разливается по телу так быстро, что у меня перехватывает дыхание. Он несколько раз проводит языком по моему клитору, и я с криком срываюсь с места.

Мой оргазм короткий и интенсивный, распространяющийся, как лесной пожар. В конце он становится почти болезненным, и я пытаюсь коленями поднять голову Эйдена.

Он смотрит на меня, его глаза горят, губы улыбаются.

— Это было хорошо, милая.

Я тяжело дышу, прижавшись к кровати, руки все еще сцеплены над головой.

— Я больше не могу.

— Уверена?

Он нежно дует мне на клитор, и по мне пробегает дрожь. Не глядя, он снижает интенсивность вибрации игрушки, все еще находящейся во мне.

— Да, — выдыхаю я. — Уверена. Если ты заставишь меня кончить еще раз, я начну плакать и не смогу остановиться весь остаток дня. А мне еще ехать на встречу.

Эйден прокладывает дорожку поцелуев по внутренней стороне моего бедра до места его соединения с промежностью. Он делает глубокий вдох, прежде чем нежно прижаться сомкнутыми губами к клитору.

Из меня вырывается тихий стон.

— Я отпущу тебя, милая.

Он с тихим звуком вытаскивает игрушку, и я внезапно чувствую себя опустошенной. Неудовлетворенной. Возможно, на сегодня мои оргазмы уже позади, нервы слишком измотаны, но он еще не был внутри меня.

Он откладывает игрушку в сторону и гладит меня своими большими руками. На нем только боксеры, волосы еще немного влажные после утреннего душа. Они падают на лоб, и его укладка кажется гораздо более небрежной, чем обычно.

Он выглядит так хорошо. Темные волосы на груди, полоска, исчезающая в нижнем белье. Он твердый. Я различаю его очертания под тканью.

Эйден смотрит на меня тем особенным взглядом, который заставляет меня чувствовать себя самой сексуальной женщиной на свете. Я слегка выгибаю спину, приподнимая грудь, и его глаза останавливаются на моих сосках.

— У меня есть еще немного времени, — говорю я, — прежде чем мне нужно будет принять душ.

Его руки опускаются на мои колени.

— О?

— Да.

Его губы изгибаются.

— А чего ты хочешь, если не кончить?

— Я хочу, чтобы ты кончил, — говорю я и широко раздвигаю колени в явном приглашении. — Внутри меня.

Он спускает с себя нижнее белье, и я пытаюсь сползти еще ниже по кровати. Мои руки все еще связаны. Если я потяну их, то смогу выпутаться, он позаботился об этом. Но фиксация запястий все еще дико меня возбуждает.

— Это был последний кусочек пазла, да? — бормочет Эйден.

Он садится на колени между моих ног и подтягивает их так, чтобы задняя поверхность моих бедер оказывается у него на груди.

Привяжи меня к изголовью, ноги по обе стороны от твоей головы... согни меня пополам и приступай.

— Да, — выдыхаю я.

Улыбка Эйдена вспыхивает, и он выпрямляется. Первое же прикосновение его головки к моему входу заставляет вздрогнуть.

— Боже, ты вся мокрая, милая, — бормочет он. — Я тебя хорошенько разогрел.

Я улыбаюсь ему.

— Поторопись, Хартман. Мне еще нужно кое-куда успеть.

— Проказница, — говорит он и целует мою лодыжку с внутренней стороны.

Затем он входит в меня, сильно толкаясь бедрами. Я вся мокрая. Он легко скользит внутрь, и мы оба с облегчением вздыхаем от этого ощущения.

Он не сдается. Используя свой вес, он надавливает мне на ноги, складывает меня пополам и снова входит. Он рычит, его хриплые стоны прожигают меня огнем.

— Боже, как я люблю тебя трахать, — бормочет он. — Лучшая часть моей недели — это время, когда я тебя трахаю.

Я поворачиваю руки, чтобы ухватиться за изголовье кровати. Я не думала, что смогу кончить снова, но то, как его таз вбивается в меня, вызывает дрожь удовольствия в моем и без того слишком набухшем клиторе. Это словно афтершок после оргазма. Восхитительно...

Мне нравится, как он ругается во время секса. Обожаю, когда он теряет контроль. Я научилась расслабляться, когда он сосредоточен на мне, жаждать его рта между моих ног, но, признаюсь, эта часть нашего секса моя любимая.

Эйден с почти черными глазами и пылающим телом гонится за собственной разрядкой.

— Кончи в меня, — говорю я ему.

Он стонет, его бедра дергаются.

— Черт, Хаос. Повтори это еще раз.

Он глубоко толкается, и у меня вырывается новый стон.

— Кончи в меня. Пожалуйста.

Эйден наклоняется вперед, и я чувствую напряжение в подколенных сухожилиях, когда меня сгибают пополам. Его лицо искажается от боли, когда он резко толкается. Он издает хриплый полукрик, а затем изливается глубоко в меня.

— Я люблю тебя, — говорю я ему, когда все заканчивается, когда он уже кончил, но все еще глубоко во мне. Взмокшие пряди его волос прилипли к моей щеке.

Он опускает мои ноги, и я соединяю их вокруг его торса.

Эйден слабо усмехается, вжимаясь в мою шею.

— Черт, как же я тебя люблю, Шарлотта.

— Я люблю тебя еще больше. И я знаю, как тебе нравится, когда я провожу пальцами по твоим волосам после того, как ты кончишь. Я бы с удовольствием сделала это, но тебе придется мне помочь.

— Черт.

Он приподнимается на локте и легко освобождает мои запястья.

— Ты в порядке, милая?

— Я в восторге. Спасибо, что связал меня.

Я пользуюсь своей вновь обретенной свободой, чтобы провести пальцами по его верхней части спины и запустить руку в его густые волосы. Я слегка царапаю кожу ногтями, и он стонет.

Внутри меня дергается его член.

Я обожаю эти моменты. Когда он на мне, мы оба чувствительны и медлительны, и мира за пределами этой кровати как будто не существует.

— Я не хочу, чтобы ты опоздала, — бормочет он между нежными поцелуями в щеку, — но, если я позволю тебе сейчас выскользнуть из-под меня, это может меня убить.

Я прижимаю его крепче.

— У меня еще есть время.

— Ммм. Надеюсь, я достаточно хорошо тебя отвлек.

Я нежно целую его теплую кожу.

— Спасибо, — шепчу я.

Он вздыхает мне в висок. Мы лежим, плотно прижавшись друг к другу, и я чувствую, как колотится его сердце.

— Все будет хорошо, милая. Тебе не о чем беспокоиться.

Позже в тот же день я встречаю Одри Кингсли в небольшом кафе в Вествуде. У нее каштановые волосы и широкая улыбка, и она спрашивает, можно ли меня обнять. Обычно я бы сочла подобные жесты фальшивыми или наигранной попыткой завоевать мое расположение, но что-то в ее искреннем волнении передается и мне.

Это успокаивает нервы, бушующие внутри, словно зимний шторм.

Она спрашивает, что я хочу выпить, и говорит, что угощает.

— Без обязательств, — добавляет она и тихонько смеется.

Я заказываю холодный кофе.

— Звучит аппетитно, — говорит она и заказывает то же самое, но просит добавить дополнительную порцию кофеина.

— У меня дома маленький ребенок, — говорит она, слегка пожимая плечами. — Я сейчас работаю неполный рабочий день, пытаюсь совмещать материнство с карьерой, и мне постоянно не хватает кофеина.

— Звучит сложно.

— Возможно, так что я действительно наслаждаюсь этой поездкой в Лос-Анджелес, — говорит она. — Но это также означает, что я с особой осторожностью выбираю истории для расследования. Я хочу, чтобы они действительно были значимыми.

Я смотрю на свои руки, сцепленные на деревянном столе.

— Хорошо. Что навело вас на мысль... ну... об этой теме?

Подходит официант с напитками, и я с благодарностью хватаю свой кофе, чтобы чем-то занять руки.

Одри делает глоток из своего стакана.

— Хороший вопрос. Ты уже знаешь, что Эйден подал мне эту идею. Но я давно интересуюсь этикой реалити-шоу, особенно шоу о свиданиях. Они ведь разные бывают, верно? «Риск» — определенно одно из...

Она смотрит на меня и неловко пожимает плечами.

— Извини.

— Ты можешь это сказать, — сухо говорю я. — «Риск» — это телевизионный мусор. Алкоголь, молодежь, секс на пляже.

— Да, — признается она. — Именно. Шоу с упором на случайные связи ради краткосрочной выгоды, а не на создание серьезных отношений.

Я киваю. Говорить об этом оказалось проще, чем я ожидала. Услышать, как она упоминает «Риск», и понять, что она, должно быть, посмотрела сезон с моим участием, готовясь к этой встрече.

— Участие в подобных проектах — это напряженная работа. Речь идет о молодых людях, которые зачастую оказываются в очень деликатных ситуациях под постоянным прицелом телекамер. Из участников выжимается каждая капля драмы.

Она пожимает плечами.

— Похоже, эта индустрия не была должным образом изучена. Какие гарантии существуют? Особенно для молодых женщин?

— Итак, вы решили согласиться на эту работу. Когда вам позвонил Эйден, — говорю я.

Ее губы слегка сжимаются.

— Он не предлагал мне работу. Он предложил мне тему и согласился профинансировать ее исследование. Все остальное сделала я.

— Хорошо. Конечно.

— Это несколько необычно. Но это не первый случай, когда топ-менеджер компании приветствует пристальное внимание к своей фирме. Некоторые делали это, чтобы добиться изменений, которые не могли реализовать из-за давления советов директоров.

Она снова пожимает плечами, и ее слегка хмурое выражение лица сменяется улыбкой.

— У меня такое чувство, Шарлотта, что большая часть вашей истории осталась нерассказанной. Но она проглядывает между кадрами искусно смонтированного видеоматериала, если присмотреться повнимательнее.

Это именно то, о чем я никогда не хотела говорить.

Все это время быть наивной казалось даже хуже, чем выглядеть сумасшедшей. И быть настолько открыто уязвимой, рассказывать о том, что произошло, и что это для меня значило... Признать, что мне говорили, и я верила, что буду выглядеть хорошо в итоговом варианте шоу, который выйдет в эфир. И что во время съемок продюсеры активно подбадривали меня, а мой бокал при этом всегда был полон.

Но я ловлю себя на том, что киваю женщине напротив.

— Произошло гораздо больше, чем показали по телевизору, — говорю я. — Но вот в чем дело... Я никогда не рассказывала свою историю. А я ведь тоже писательница.

Глаза Одри загораются.

— Верно. Я погуглила ваше имя. Вы написали много книг.

— Я бы хотела рассказать свою историю, — говорю я. — Но я тоже хочу участвовать в ее написании.

Она смотрит на меня долю секунды, прежде чем протянуть руку.

— Договорились, — говорит она.

После нашего рукопожатия я чувствуя себя лучше, чем за очень долгое время до этого.

И тогда я рассказываю ей все.