Между стрoк

Глава 67

Эйден

Два месяца спустя

Она лежит в моих объятиях на большом диване, которым мы так часто пользовались в последние недели. На экране проектора начинают прокручиваться титры под мелодию веселой поп-песни. Появляются аэрофотоснимки большой виллы, окруженной высокими пальмами. Затем быстро мелькают разные лица — загорелые и привлекательные. Группа молодых людей. Британцы, американцы, канадцы. Есть и австралиец.

А затем появляются золотые буквы. «Риск».

Шарлотта глубоко вздыхает.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Она крепко сжимает пульт.

— Да. Думаю, да. Но не знаю, сколько выдержу.

— Мы можем остановиться в любой момент, — говорю я.

Это была ее идея, неделю назад. Она сказала это так неожиданно, за обедом в нашем доме в Малибу, в прекрасный солнечный субботний день.

— Думаю, пора пересмотреть мой сезон.

Я был шокирован. Но потом она объяснила, почему считает это необходимым. И для своей книги, и чтобы посмотреть... так ли все плохо, как она помнит.

— Это разрослось в моей голове, — сказала она мне. — Думаю, это дракон, которого я должна убить.

И вот мы здесь. Я знаю, что меня расстроит то, что я увижу. Я сказал ей об этом, предупредил ее. Она сказала, что я не обязан смотреть.

Там будет... Блейк будет там. Там будет...

Я прервал ее. Я очень хорошо знаю, что там будет, и я не чувствую ревности, когда сталкиваюсь с этим козлом. Это было десять лет назад.

Что я чувствую? Чистую и незамутненную злость.

Но я не собираюсь позволять ей проходить через это в одиночку.

— Вот я, — тихо говорит она.

На экране молодая Шарлотта стоит на краю бассейна. На ней короткое синее платье, демонстрирующее ее загорелые руки, а волосы она осветлила до пшеничного блонда. Ей идет, но ничто не может сравниться с ее естественным цветом волос.

Она держит в руке яркий коктейль и смотрит на группу парней на другом берегу. Они стоят у шаффлборда, и шоу вот-вот начнется с одного из бессмысленных испытаний, которыми славится «Риск».

— О. Я вообще-то довольно милая, — говорит она.

В ее голосе слышится искреннее удивление. Я целую ее в лоб.

— Конечно, ты милая.

— Я помню, как нервничала из-за того, что надеть. Мы с мамой пошли в торговый центр и купили кучу платьев.

Она прикусывает губу, и мы несколько минут смотрим в тишине.

— О, вау, — говорит она после признания рыжеволосой девушки, которая сказала, что ей очень нравится Шарлотта.

— Я забыла про Эмили. Она была... из всех девушек она была действительно милой.

— Что с ней стало после шоу?

— Не знаю.

Голос Шарлотты звучит задумчиво.

— Я постаралась забыть о ней, как и обо всех остальных участниках.

Мы смотрим несколько серий за один вечер.

Шарлотта иногда перематывает вперед. Иногда она останавливает видео и садится, как будто хочет более внимательно всмотреться в происходящее на экране. Когда Блейк впервые называет ее Сладкой, у меня непроизвольно сжимаются кулаки от сильного желания ударить что-нибудь.

Но рядом со мной Шарлотта смеется.

— Что? — спрашиваю я.

Она качает головой, не отрывая глаз от экрана.

— Я ничего не чувствую.

— Ничего?

— Ну, признаюсь, немного за него стыдно. Но это потому, что он такой нелепый. Конечно, это забавно. Но нелепый он, а не я.

— Конечно, дорогая. Он же придурок.

Она снова смеется с явным облегчением, и мои кулаки расслабляются.

— Я думала... Я думала, что не выдержу и пяти минут. Я думала, что буду рыдать на этом диване. Но я не рыдаю. Я не рыдаю, Эйден.

— Ты сильная, — говорю я ей. — И ты так выросла с тех пор, как тебе было девятнадцать.

— Да.

Ее улыбка исчезает, и она следит за движениями молодой версии себя на экране. Уставшая и покрасневшая от солнца, Шарлотта десятилетней давности нервно оглядывается на других, более взрослых участниц.

— Знаешь что? Эта девушка... Если бы она была кем-то другим, а не мной, я бы ее пожалела.

Ее голос становится задумчивым.

— Разве это не... Я тоже должна сочувствовать ей. Прошлой себе. Я была молода и не знала, что делать, и я справлялась со всем, как могла.

— Ты определенно справлялась.

Она медленно качает головой.

— Наверное, я чувствую к ней сострадание. Я не осознавала...

— Ты проявила его ко многим героям своих мемуаров, — говорю я ей. — Любопытство, чтобы узнать, почему они поступили так, а не иначе, и сочувствие, чтобы понять их, даже если ты не всегда была согласна с их выбором.

— Да. Это правда.

Она прислоняется ко мне и смотрит на свою молодую версию на экране. Девушка, которой она когда-то была, смеется над чем-то, что делают парни.

— Может, пора мне так же отнестись и к самой себе.