Между стрoк

Глава 38

Эйден

Я хочу этого так сильно, что мне физически больно. Мой член, зажатый между нашими телами, тверд, как гранит, и я знаю, что в ту же секунду, когда он освободится из одежды, я не смогу устоять перед соблазном погрузиться в ее тугое тепло.

Но у нас не было секса с той ночи в Юте много недель назад.

Самоконтроль, необходимый, чтобы не расстегнуть молнию и не вонзиться в ее тело, заставляет меня страдать. Но сейчас я слишком сильно заведен и слишком зол, и поэтому не могу быть нежным и полностью себя контролировать.

И я не собираюсь трахнуть Шарлотту лишь один раз.

Это должно произойти тогда, когда будет более подходящее время.

Я скольжу другим пальцем рядом с первым, растягивая ее. Шарлотта снова вздрагивает, и ее руки на моих плечах превращаются в тиски.

— Я внутри тебя, Хаос. Нигде больше я не хотел бы быть.

Она запрокидывает голову, яркий румянец заливает ее грудь.

— Эйден, — говорит она, ее бедра покачиваются в такт моим движениям.

Она мечта, произведение искусства. Воплощенная красота. На мгновение я так близок к тому, чтобы кончить, раскаленное удовольствие сосредотачивается у основания позвоночника.

Но сейчас не мое время.

— Вот так, Хаос. Ты такая красивая. Тебе так приятно в моих пальцах.

Я снова провожу по ее клитору взад-вперед, прежде чем нежно шлепнуть его. Она громко стонет, ее тело напрягается.

— Ты можешь кончить для меня? Отпусти себя, милая.

Ее спина выгибается еще сильнее, словно она предлагает мне свои сиськи. Я беру их. Целую одну, а затем беру ее сосок в рот и покусываю.

Шлепаю по клитору еще раз.

— О боже, — говорит она, и ее накрывает оргазм.

Я отпускаю ее затвердевший сосок, чтобы наблюдать, как дрожит ее тело, слушая прерывистые стоны, вырывающиеся из ее губ. Ее киска сжимается вокруг моих пальцев, и я чуть не теряю сознание от удовольствия, наблюдая, как ей хорошо.

Она снова стонет, ее тело содрогается. Обмякнув, она падает мне на грудь. Я в последний раз поглаживаю ее клитор, прежде чем обнять ее за талию.

— Ты молодец, — говорю я ей.

Она тяжело дышит, ее лицо упирается мне в шею, а тело все еще содрогается.

— Не могу поверить, что это случилось, — шепчет она.

— А я могу.

Легкий румянец заливает ее щеки. Я жду, пока она не посмотрит на меня, и, не отрывая взгляда от ее лица, вытаскиваю пальцы из нее. Я кладу их в рот и медленно облизываю.

Глаза Шарлотты расширяются, и она смотрит на меня в шоке. Между ее бровей появляется морщинка, и я знаю, что она переживает.

— Восхитительно, — говорю я, закончив. — Я всегда знал, что ты будешь такой вкусной.

Она прикусывает нижнюю губу, но молчит. Все еще сидит у меня на коленях, все еще голая, грудь ее тяжело вздымается.

— Вау, — бормочет она после долгой паузы. — Ты серьезно?

— Милая, ты меня так возбуждаешь, что я кончу, как только дотронусь до себя. Серьезно. Тебе не о чем беспокоиться.

Она смотрит вниз, туда, где терлась об меня. Мой стояк — стальной стержень, проступающий сквозь черную ткань брюк. Шарлотта тянется вниз и проводит по нему пальцами. Боль пронзает меня, я так близко.

— Хаос, — говорю я.

От виски голова кружится, и, несмотря на то, что она лучший способ поднять настроение, я знаю, что нам не стоит заходить дальше. Не тогда, когда я на грани.

— Я кончу через ноль целых пять десятых секунды. После такого долгого перерыва наш первый секс должен случиться не тогда, когда я не смогу нормально тебя трахнуть и когда я буду злиться на весь мир. И не после того, как мы поссорились.

Она стоит передо мной полностью обнаженная. Ее великолепное тело озаряется теплым светом бра позади нее.

Мой взгляд скользит по ее коже. Задерживаемся на взъерошенных волосах, разметавшихся по плечам, когда она наклоняет голову.

— Ну, давай, Хартман.

Эти слова вызывают во мне новый прилив жара.

— Хочешь посмотреть, Хаос? И все?

Она делает еще один шаг назад и тянется к бутылке виски, которую я оставил на столе. Она наливает себе немного янтарной жидкости, делает глоток и опускает стакан.

В ее глазах ожидание.

— Да. Это расплата. Ты видел меня в душе... Я тоже хочу на тебя посмотреть.

— Ты меня убиваешь, — говорю я ей и тянусь к пряжке ремня. — И моя смерть наступит еще до того, как эти чертовы мемуары будут закончены.

— Тогда я опубликую их посмертно.

Ее глаза впивается в мои. Эти умные голубые глаза, от которых я не могу отвести взгляд с той ночи в Юте.

— Это гарантированный успех.

Я знал, что не должен больше думать о том моменте, когда я вошел и увидел ее стоящей точно так же, как сейчас, под ярким светом в душевой комнате отеля, с лейкой между ног и с наслаждением на лице. И все равно не мог не представить себе эту сцену.

Спустив штаны, я сжимаю свой член. Она прищуривается, и один ее взгляд заставляет мой член дернуться в руке.

Я так чертовски тверд, что мне больно.

Потребность быть внутри нее терзает меня.

Но не сегодня. Не сейчас, когда ярость все еще кипит в моих жилах, а гнев отравляет сердце.

— Это то, что ты хочешь увидеть? — спрашиваю я и начинаю гладить себя.

Дыхание становится хриплым.

— Хочешь увидеть, как сильно ты разрушаешь меня?

Она кивает, не отрывая от меня глаз.

— Да.

— Я думаю о тебе днем и ночью, Хаос.

Я откидываю голову на диван и смотрю на нее из-под полуприкрытых век. На ее тело, на ее лицо, на ее рот. От того места, где я касаюсь себя, исходит жар, и скоро я кончу.

— Ты проникла во все уголки моей жизни, и я не знаю, как тебя оттуда вытащить.

— Я тоже, — выдыхает она.

— Ложиться в постель каждую ночь, — говорю я с протяжным стоном, — зная, что ты совсем рядом...

— Ты об этом думаешь?

— Конечно, думаю. Думаю о тебе, о твоих губах, о твоем теле. Стоя передо мной вот так. Или лежа подо мной. Представляю, как хорошо тебе рядом со мной в постели.

Моя рука ускоряется, и я уже в нескольких секундах от оргазма.

— Черт. Ты превратила всю мою жизнь в хаос.

Она делает шаг ближе, не отрывая взгляда от моего члена. И я больше не могу. Огонь разливается от основания позвоночника по всему телу. Он прорывается сквозь всю мою плоть, и я бурно кончаю.

Шарлотта наблюдает за всем этим. А потом она опирается бедром на диван напротив и допивает остатки моего виски.

— Теперь тебе лучше? — спрашивает она.

Я смотрю на нее. Измученный, все еще разгневанный, все еще желающий. Всегда желающий ее, когда она рядом.

— Нет, — говорю я.

Ее губы изгибаются в улыбке, и она делает несколько шагов назад к лестнице, ведущей на второй этаж к ее спальне.

— Какая жалость, — говорит она, — потому что мне определенно лучше.

Мой взгляд провожает ее обнаженное тело всю дорогу вверх по лестнице, а когда она исчезает, я закрываю глаза. Я все еще вижу ее образ, освещающий тьму, словно яркое ночное небо.