Между стрoк

Глава 53

Шарлотта

Слишком большой дом пуст, когда я просыпаюсь следующим утром. Мои шаги эхом разносятся по деревянному полу. Прислонившись к кухонному острову, я пью утренний кофе и смотрю на город за панорамными окнами.

Прошлой ночью он спал со мной в моей кровати. Просто спал. Обнимал меня даже после того, как высохли мои слезы. Когда я проснулась, его уже не было, но он оставил мне записку на тумбочке: «Возьми выходной».

Я несколько раз перечитываю записку, вчитываясь в каждое слово, написанное его размашистым почерком. Затем решительно сминаю ее в комок и бросаю в корзину для бумаг.

Прошлое легко забыть, пока оно снова не поднимет голову. Именно это случилось прошлым вечером прямо на его глазах. От смущения я до сих пор чувствую неприятную тяжесть в теле.

Я такая глупая.

Теперь он знает, и, похоже, не осуждает меня... или очень хорошо это скрывает. Может быть, в этом все дело. У нас осталось всего две недели до сдачи первого черновика. Две недели до того, как мне нужно будет отправить книгу Эйдену и узнать его мнение. А потом я соберу вещи и уйду. Все то же самое, что и с моими предыдущими героями мемуаров.

Может быть, он рассчитывает, что мой уход станет естественным завершением наших отношений.

В конце концов, такова моя работа. Я остаюсь на несколько месяцев, может быть, на полгода и ухожу, когда книга закончена. Добавляю ее к другим в своем резюме, а потом начинаю сначала в новом месте.

Никогда не задерживаюсь достаточно долго, чтобы люди успели узнать мое прошлое. В этот раз я провалилась.

Я снова работаю на улице. Мне нужно дописывать главы, но вместо этого я пишу то, к чему я так долго относилась несерьезно. Слова льются рекой. Они сырые. Мне еще нужно провести исследование и поговорить с экспертами, но мне впервые так легко пишется.

Но это кажется слишком личным. Я расслабляюсь после обеда, пересматриваю написанное и думаю, смогу ли я когда-нибудь поделиться этим с миром.

Город купается в ярком, манящем солнце. Меня трясет. Как будто я не могу усидеть на месте, не могу оставаться здесь. Хочу сесть в машину и уехать в холмы. Может, прогуляться? Может, снова сходить в обсерваторию? Или на то место на Малхолланд-авеню, которое так любит Эйден?

Он упомянул, что мы могли бы посмотреть дом его детства. Я звоню ему.

Он отвечает на втором гудке.

— Все в порядке?

— Да. Извини за беспокойство.

— Ничего страшного.

Я прижимаю телефон к плечу и открываю на компьютере расписание Эйдена, к которому Эрик дал мне доступ много недель назад.

— Ты свободен сегодня днем? Мы могли бы поехать в дом, где ты провел детство. Мне хочется... не знаю. Куда-то ехать. Мне нужно двигаться.

Короткая пауза, а затем приглушенный звук в трубке. Я слышу его голос.

— Мне нужно отложить эту встречу. Продолжайте без меня.

— Эйден? — спрашиваю я. — Ты на совещании?

— Уже нет, — отвечает он.

— Ты же не просто так с него ушел.

— Хорошо. Я не буду тебе говорить, что я это сделал.

В его голосе слышится улыбка.

— Я заеду за тобой. Через полчаса, идет?

Наконец-то загружается его календарь. На весь день запланированы встречи.

— Да, но... ты занят! Я только что увидела твое расписание.

— Ничего такого, что нельзя перенести.

— Эрик тебя убьет. Или, что более вероятно, меня, — говорю я.

Эйден усмехается.

— Чепуха. Он тебя любит. Можем остаться на ночь в родительском доме, если хочешь. Посмотрим на закат.

— Хорошо. Я соберу сумку.

Я уже закрываю ноутбук. Поездка будет короткой, но это все равно маленькое путешествие. Отправиться за новыми впечатлениями, всегда было лучшим способом унять мою тревогу.

Эйден забирает меня точно через 30 минут. Сегодня у него щетина гуще. Он что, не побрился утром? Может, задержался со мной в постели дольше обычного? От этой мысли у меня внутри все переворачивается.

Его рука скользит мне под юбку, обхватывая колено.

— Как дела?

— Хорошо. Я работала.

Он напевает.

— Не жалеешь о том, что произошло вчера?

Я смотрю в окно.

— О том, что я тебе рассказала?

— Да.

— Может быть. Не знаю. Я еще не решила, как к этому отношусь.

Он усмехается, и меня снова поражает, как мне с ним легко.

— Хорошо. Ну, дай знать, когда решишь.

И все. Без лишних слов я каким-то образом понимаю, что мы не будем говорить об этом снова, пока я не буду готова.

— Расскажи мне о доме.

— Он расположен в Малибу у океана. Папа потерял его при разводе, а мама не хочет там надолго задерживаться. В основном она живет у себя в Сономе. Ей там нравится, и это позволяет ей отдалиться от здешней светской жизни.

Мы проезжаем мимо высоких пальм, окаймляющих жилые улицы, и живописной зелени вдоль Каньон-роуд, и вот наконец океан начинает выглядывать из-за горизонта. Эйден включает радио, положив руку мне на колено. Я чувствую на коже тепло солнечных лучей и напеваю песню, оставляя позади удаляющийся город и все связанные с ним обязательства. И все сложности, которые существуют между нами. Они тоже растворяются вдали.

Эйден подъезжает к большим кованым железным воротам в каменной стене такой высоты, что я не вижу, что за ней. Я выглядываю.

— Ты здесь вырос?

— Да.

В его голосе слышится улыбка. Он набирает код, и ворота распахиваются, открывая нам вид на изогнутую каменную подъездную дорожку.

Перед нами большой белый дом, расположенный прямо у пляжа, с синими ставнями на окнах.

Эйден паркуется, а я выхожу из машины, чтобы полюбоваться этим местом.

— Как, — выдыхаю я, когда он присоединяется ко мне, — ты вообще мог отсюда уехать? Дом твоей мамы в Сономе, должно быть, просто сумасшедший, чтобы превзойти это.

Он обнимает меня за талию и целует в висок.

— Да ладно. Все самое интересное вообще-то позади дома.

Он не лжет. Крыльцо выходит на большую террасу, за которой начинается задний двор, а дальше — только пляж и глубокий синий океан.

Я с глухим стуком ставлю сумку.

— Боже мой.

Эйден сменил костюм на темно-синие брюки и футболку с короткими рукавами, на лице у него квадратные солнцезащитные очки.

Он выглядит до боли красивым. Спортивный и похожий на себя самого, каким он бывает, когда никто не смотрит. Широкоплечий, решительный, обласканный солнцем.

— Хаос, — говорит он и протягивает мне руку. — Пойдем в воду.

— В воду?

Его улыбка становится шире.

— Давай я покажу тебе, как кататься на волнах.

Воздух теплый, вода холодная. Прекрасный день для серфинга, и я не могу поверить, что у него есть такая возможность, что он мог бы делать это каждый день, если бы захотел.

Судя по довольному выражению его лица, держу пари, он был бы не против.

Я занималась серфингом всего раз и была по-настоящему ужасна. Но Эйден, похоже, не против моей неопытности. Я беру запасной гидрокостюм, и мы держимся ближе к берегу, чем профессиональные серферы, катающиеся на больших волнах дальше в океане.

— Почему ты не делаешь это каждый день? — спрашиваю я его.

На нас обрушивается волна. Вода сверкает, и я чувствую привкус соли на языке. Я улыбаюсь ему, и он улыбается в ответ.

— Что ты сказала? — кричит он.

— Почему ты не делаешь это каждый день?!

Он смеется.

— Честно говоря, сам не знаю, Хаос. Не знаю.

Мне дважды удается встать на доску. Он громко кричит, пытаясь мне что-то объяснить, и в конце я, смеясь, падаю в прибой. Адреналин захлестывает меня.

— Это было невероятно!

Он ухмыляется мне.

— Ты выглядела как профессионал.

— А теперь ты мне врешь.

Он обнимает меня за талию под водой.

— Ты хорошо выглядела, Хаос. Счастливой. Нам нужно делать больше таких вещей. К черту офис.

Я целую его.

— К черту офис.

Он ухмыляется и поднимает лицо к небу.

— К черту весь мир!

Позже он заворачивает меня в полотенце и прижимает к себе на широкой веранде, где я прислоняюсь к его обнаженной груди, и солнце купает нас в своем тепле. Я все еще в бикини. Моя кожа все еще соленая.

Он полон заразительной энергии — его прикосновения легкие, а губы всегда на открытом участке моего тела — в волосах, на виске, на щеке. Я поворачиваюсь и обнимаю его за талию, прижимаюсь губами к его все еще небритому подбородку и шепчу о том, что чувствую с тех пор, как мы покинули холмы Бель-Эйр.

— Я не хочу возвращаться в город.

Он прижимает меня к себе крепче, бедро к бедру, грудь к груди.

— Тогда мы не вернемся, — просто говорит он.

Я знаю, что это неправда, но закрываю глаза и притворяюсь, что верю. Притворяюсь, что это может длиться вечно.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — говорит он, и это разрушает наш волшебный момент. — И мне нужно за это извиниться.