Между стрoк

Глава 55

Шарлотта

Эйден медленно вводит в меня маленький прибор, посылающий по всему телу низкие пульсирующие вибрации. Я извиваюсь под ним, и наслаждение становится еще сильнее.

— О.

— Хорошо?

— Да. Да... действительно хорошо.

Его влажные волосы щекочут внутреннюю сторону моих бедер, и он опускается, чтобы провести языком по моим складкам. Он делает это несколько раз, пока я пытаюсь расслабиться и не чувствовать ничего, кроме удовольствия. Сосредоточиться только на том, чтобы быть здесь. С ним.

Он словно слышит мои мысли.

— Ты идеальна, — говорит он, уткнувшись в мой клитор. — С тобой все в порядке.

Моя рука проводит по его волосам.

— Ты не можешь быть в этом уверен.

Он поднимает взгляд, и в его зеленых глазах горит чистая уверенность. Сейчас он именно тот человек, которого я хорошо знаю, тот, кто отдает приказы, управляет огромной компанией и покупает мне машину.

— Я знаю.

Это Эйден. Это мужчина, который никогда не давал мне повода сомневаться в его желании по отношении ко мне. Он не скрывает этого.

— Хорошо. Я доверяю тебе.

— Расслабься, — шепчет он мне в кожу.

Его язык снова делает то же самое, скользя по моему клитору, и меня наполняет удовольствие.

— Ты можешь сделать это для меня? Просто сосредоточься на расслаблении. Я здесь с тобой, и я думаю, что ты чертовски красива. Ты мне веришь?

— Да, — шепчу я.

— Когда я вошел в тот номер отеля и увидел тебя голой, это было словно удар под дых.

Он снова целует меня с внутренней стороны бедра, давая мне передышку.

— Люди говорят, что в хаосе есть красота, но, милая, эти люди никогда не видели тебя такой, какая ты сейчас. Раскинувшаяся передо мной, голая и мокрая. Но они чертовски правы.

Он целует мой клитор.

— Хаос — это красиво.

На этот раз он задерживает рот на месте, целуя прямо над чувствительным бугорком.

Это Эйден. Он делает это, и прошлое остается в прошлом. Здесь, в этой комнате, я в безопасности. Никаких камер. Никаких посторонних. Только он. Я дышу слишком поверхностно, отчего начинает кружиться голова.

Он обхватывает мой клитор ртом и проводит по нему языком. Сильные прикосновения, от которых мне так приятно. Удивительно приятно.

— Вот оно, — бормочет он. — Боже, какая же ты вкусная на моем языке.

Он продолжает, его руки скользят по моим бедрам, помогая мне раскрыться шире. Это так непристойно, что мое сердце сжимается. Он целует меня, облизывая мои складочки. Мне кажется, он подталкивает вибратор, и это растяжение, вибрации...

Удовольствие разливается по моим конечностям, словно медленно стекающий мед.

От его прикосновений проносятся электрические разряды. Легкие, нежные касания, а затем твердое прижатие его языка к моему клитору. Я закрываю глаза. Я не могу вынести вид его там, между моих раздвинутых бедер.

Это пугает. Пальцы ног непроизвольно поджимаются, икры напрягаются. Но мне так хорошо... Все лучше и лучше, словно с каждой минутой, пока я расслабляюсь, все больше желания разливается по моим венам.

— Ты такая красивая, — шепчет Эйден.

Он целует внутреннюю сторону моего бедра и смотрит на меня, давая мне передышку от давления.

— Как ты?

Я слабо улыбаюсь.

— Мне нравится. Это приятно.

— Что тебе больше всего нравится?

— Когда ты сосешь... мой клитор.

Улыбка мелькает на его лице, и он кивает.

— Хорошо. Принято.

Он снова наклоняет голову и полностью смыкает губы вокруг моего клитора. Меня пронзает волна энергии, и я невольно стону. Он усмехается, и отголоски его смеха заставляют меня стонать громче.

Поглаживая его волосы пальцами, я просто отдаюсь ощущению его губ на мне. Он так мастерски использует язык, добавляя руки и вибратор и одновременно посасывая мой клитор...

И он сказал, что ему это нравится. Он так неустанно лижет меня, что я понимаю: он не врет. В том, как Эйден ко мне прикасается, ничто не намекает на неприятную обязанность.

Ощущения долгое время восхитительно приятны, а потом я внезапно вспыхиваю. Я так близка к оргазму, что даже сама удивляюсь.

— Эйден, — хрипло говорю я.

Моя хватка в его волосах усиливается.

— Не уверена, но, кажется...

Он скользит языком по моему клитору, и оргазм поглощает меня, заставляя выгнуться на кровати и крепко сжать бедра по обе стороны от его головы.

Эйден не перестает трогать меня все это время. Его язык смягчается, прикосновение губ превращается в поцелуи, но он не останавливается.

Я лежу, измученная и безвольная, а Эйден Хартман лениво покрывает меня поцелуями между ног. Меня пробирает дрожь, когда он касается особенно чувствительного места.

— Совершенство, — бормочет он, снова целуя мои складки. — Ты так хороша, Хаос... так прекрасна.

Он приподнимается на локте.

— А ты думала, что с тобой что-то не так.

Я улыбаюсь ему.

— Давай никогда не вернемся в город.

— Мы можем остаться здесь на ночь.

Он целует мое бедро, не отрывая от меня глаз.

— И я смогу сделать это снова.

Позже я лежу в его объятиях на большой кровати в гостевой спальне. Его рука гладит меня по спине, прикосновения медленные и плавные. Я чувствую себя опьяненной удовольствием, усталой и счастливой.

— Значит, ты бывал здесь не так часто?

— После семнадцати нечасто.

Его левая рука лежит на моем бедре, двигаясь вверх-вниз. Теплая и большая.

— Иногда на летних или зимних каникулах, на праздниках.

— Ты скучал по этому дому?

— Иногда.

Его голос немного хриплый, веки опущены.

— Но мои родители много ссорились. В ругани они были хороши. То ли из-за ссор, то ли из-за их холодности, с ними невозможно было находиться в одной комнате. Здесь не всегда было так весело, как ты думаешь.

— Мне жаль, что твои родители не были... лучше.

— Ага. Мне тоже. Моя мама не плохой человек, просто иногда она вела себя глупо. Была невнимательной, потому что сосредотачивалась на чем-то другом, а не на своих детях.

— Она уехала после скандала.

— Так и есть, — говорит он. — Мы с Мэнди — единственные из нашей семьи, кто остался в городе. Даже папы там больше нет.

Эйден сухо усмехается.

— Он всегда поносил Фресно, а теперь это его дом. В этом есть какая-то ирония.

— Мне жаль.

— Не жалей меня, Хаос, — говорит Эйден.

Он наклоняется и накрывает мой рот своим. Мы так много целовались сегодня, что мои губы распухли, и я ни за что не хочу, чтобы это прекращалось.

— Сейчас у меня есть все, чего я хочу.

Мне хочется утонуть в нем. Прижимаясь к его груди, я закрываю глаза.

— У меня вопрос немного не по теме.

— Валяй.

— Ты хочешь детей?

Его рука снова скользит вверх и вниз по моей спине.

— Верно. Мы еще об этом не говорили. А это важно для мемуаров.

— Абсолютно необходимо, — бормочу я.

— Кажется, я хочу детей. Да. Но если они у меня будут, я не смогу... Я не буду работать так много, как сейчас. Я хочу, чтобы к тому времени «Титан Медиа» была в безопасности, чтобы компании не нужно было мое постоянно участии в ее управлении.

— Ага. Умно.

— Ты хочешь детей?

Я поворачиваюсь и смотрю на его подбородок.

— Не уверена. Раньше я очень хотела. Но теперь, последние десять лет... я не позволяю себе думать об этом.

Если я заведу детей, то должна буду остепениться и остаться на одном месте. Кот в кресле-качалке, годовой абонемент в спортзал и все такое. Постоянный круг друзей. Дом и семейная машина. Возможно, гараж.

И мужчина, с которым мы будем вместе их растить.

— У тебя есть время разобраться, — говорит он.

— Мне почти тридцать.

— У тебя есть время, — повторяет он и прижимается губами к моему виску. — Ты уже неплохо разбираешься во многих вещах.

— О. Правда?

— Да. Например, в том, что с тобой все в порядке и ты имеешь право наслаждаться жизнью.

Он снова целует меня.

— Ты говорила мне, что тебе нравится играть роли.

— Роли? Да.

— Когда ты начинаешь новый писательский проект. Какую роль ты играла здесь, в Лос-Анджелесе? Со мной?

Я замолкаю, кладу руку ему на грудь. Вопрос застает меня врасплох.

— Не уверена, — наконец отвечаю я. — Одну из самых сложных.

— Да?

— Да. Я пыталась играть Шарлотту из большого города. Уверенную в себе. Харизматичную. Не терпящую твоих заскоков.

Я улыбаюсь.

— Но иногда я теряю концентрацию и думаю, что я это просто... я.

Взгляд Эйдена смягчается.

— Мне больше всего нравится именно эта версия, — говорит он. — Та, где есть только ты.

— Знаешь что? Наверное, мне она тоже начинает нравиться.