Между стрoк

Глава 30

Эйден

На другом конце моего стола Шарлотта полностью сосредоточена на работе. С блокнотом на коленях она внимательно слушает каждое слово Эрика.

—...поэтому эти квартальные показатели имеют решающее значение, — говорит он. — Синтия отправила их тебе на электронную почту?

Сегодня она не такая красная, как вчера вечером на моем диване. Ее кожа вернулась к своему естественному кремовому оттенку, а на носу рассыпались веснушки. Их стало больше с тех пор, как она приехала в Лос-Анджелес.

— Мистер Хартман? — спрашивает Эрик.

Я прочищаю горло.

— Да. Верно. Я их видел и подниму этот вопрос сегодня вечером. Ты забронировал столик?

Эрик колеблется на мгновение, а затем кивает, давая понять, что он уже это сделал.

— Да. В ресторане «Вельветин» в семь часов. Калеб и Нора Стоун будут там.

Я смотрю на Шарлотту.

— Хочешь пойти?

Она приоткрывает рот, а затем кивает.

— Да, с удовольствием.

Эрик выглядит так, будто хочет возразить. Да, да. Я знаю. Переговоры являются строго конфиденциальными, как и наша бизнес-стратегия. Калеб и Нора должны захотеть продать мне свое детище. Конечно, я могу предложить им огромную сумму денег. Но в обмен они потеряют контроль над фирмой, которую строили годами.

Не все готовы пойти на такую сделку.

Но Шарлотта подписала соглашение о неразглашении. Она заслуживает доверия.

— Добавь еще одного человека в бронирование, — говорю я Эрику.

Он кивает с напряженным лицом.

— Хорошо. Сделаю. Машина заберет вас в шесть тридцать.

— Я сам довезу нас, — говорю я вместо этого.

Я говорю это слово, совершенно не подумав. Оно просто вылетает из моего рта. Прошло очень много времени с тех пор, как я был частью «нас». Моя бывшая постоянно жаловалась, что я часто строю планы, не думая о ней. Я не хотел быть козлом. Просто я не думал о ней.

Но о Шарлотте я не могу перестать думать.

Работа была для меня убежищем в последние годы. Я всегда мог плюнуть на все, позволить ей увлечь меня и забыть об остальном мире. Единственное, что имело значение, это следующая бизнес-задача.

Рост, расширение, консолидация...

Эрик извиняется и уходит, Шарлотта встает, чтобы сделать то же самое. До ужина еще несколько часов. Ей нужно написать несколько глав. Но я не хочу ее отпускать.

— Ты не прислала мне ни одной главы или идеи, — говорю я ей. — Для твоей собственной книги. Ты уже выбрала тему, над которой хочешь работать?

Она останавливается на полпути между моим столом и дверью и прижимает свои вещи к груди.

— Думаю, да. Интернет-культура и отношения со СМИ. У меня есть несколько неопределенных идей, но... пока ничего, что я могла бы точно сформулировать.

Она качает головой. В ее тоне слышится разочарование.

— Ничего, с чем я могла бы пойти к своему редактору.

— Напиши несколько предложений и дай мне их посмотреть.

Ее глаза расширяются.

— Правда?

— Да. Я не эксперт и ни черта не знаю об издательском деле.

Я слегка пожимаю плечами.

— Но я знаю тебя, и я знаю, как создавать вещи, которые продаются. Почему бы не опробовать свои идеи на мне?

Ее губы поднимаются в улыбке.

— Хорошо. Да, я так и сделаю.

— Работай здесь, — говорю я и киваю в сторону дивана.

Улыбка Шарлотты не сходит с ее лица.

— У меня есть небольшая комната в конце коридора, которую твои сотрудники любезно предоставили мне для работы.

— Диван удобнее.

Она отступает на несколько шагов, ее улыбка становится насмешливой. Я откидываюсь на спинку кресла и впитываю выражение ее лица.

— Может быть, — говорит она, — но последнее, что нам нужно, это чтобы твои работники начали сплетничать, так ведь?

— Они годами сплетничают обо мне. Могу я наконец дать им реальный повод для обсуждений?

Она качает головой.

— Увидимся позже, Эйден. Кстати! То, что на мне надето, подойдет для делового ужина, или мне лучше съездить домой и переодеться?

Мой взгляд скользит по ее телу. Белая рубашка на пуговицах и синяя шелковая юбка. Она выглядит профессионально, презентабельно и восхитительно.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Не знаю. Покрутись для меня.

Шарлотта смеется.

— Я знаю, что это на самом деле не обязательно, но ладно.

Она медленно поворачивается, ткань танцует вокруг ее ног. Она великолепна.

— Извини, просто хотел убедиться, — говорю я.

— Убедиться в чем?

— Что под юбкой не видны следы от трусиков.

Я улыбаюсь ей.

— Теперь я знаю, что ты носишь под этой респектабельной одеждой.

Она замирает, ошеломленная моими словами. Затем она берет одну из подушек с моего дивана и бросает ее в меня через всю комнату. Я ловлю ее со смехом.

— Я не стану извиняться!

Шарлотта сидит рядом со мной в машине по дороге в «Вельветин». Мы попадаем в пробку возле Беверли-Хиллз, и она тихо вздыхает. Я наблюдаю, как она распускает волосы из пучка. Она расправляет пряди пальцами, и светло-каштановые локоны блестят в солнечном свете.

— Какую роль я буду играть сегодня вечером? — спрашивает она меня.

— Шарлотты.

Она слегка качает головой.

— Я не это имела в виду. Кем я являюсь для тебя, по мнению твоих деловых партнеров?

Всем. Это слово мелькает в моей голове, прежде чем я успеваю его остановить.

— Ты работаешь со мной над литературным проектом.

— Значит, сегодня мы будем говорить правду.

— А когда мы говорили что-то другое?

— Я уже несколько раз была твоей спутницей на различных мероприятиях, — говорит она.

Ее руки проводят по бедрам, скользя по синей ткани.

— В этом не было умышленной лжи, — говорю я.

Она игнорирует это и теребит подол платья.

— Калеб и Нора Стоун. Сколько им лет?

— Около тридцати пяти.

— Кто основал их компанию?

— Нора. Через несколько лет она привлекла к делу своего младшего брата. После этого они разделили между собой обязанности по управлению компанией. Он возглавляет технический отдел, а она отвечает за контент и маркетинг.

— Хм. Думаешь, ты смог бы так работать со своим братом или сестрой?

Я фыркаю.

— Нет.

Мэнди потрясающая, но мы бы не смогли сохранить теплые родственные чувства через пару недель совместной работы.

— Это многое говорит о них, — задумчиво произносит Шарлотта. — Они, должно быть, очень хорошо умеют идти на компромиссы и, вероятно, умеют отделять работу от личной жизни. Как брат и сестра, они, скорее всего, часто спорят.

Я долго смотрю на нее.

— Что? — спрашивает она и откидывает волосы назад. — Думаешь, я не права?

— Я думаю, что это очень глубокий анализ.

— Возможно, он совершенно неверный.

— После ужина расскажи мне, что ты о них думаешь. Ты хороша в наблюдении за поведением людей. Сделай это для меня.

Мы подъезжаем к «Вельветин». В ресторане есть свой парковщик, и, хотя я к этому привык, мне всегда не по себе, когда я отдаю ключи кому-то другому. Надеюсь, он хорошо паркуется.

На пассажирском сиденье Шарлотта отстегивает ремень безопасности.

— Значит, теперь ты используешь меня для продвижения своих деловых интересов? Я поняла.

Но она улыбается, и в ее голосе слышится волнение.

— Используй все доступные ресурсы. Это азы бизнеса.

— Я думала, главная цель — всегда получать прибыль. Так ты сказал несколько недель назад.

Я закатываю глаза.

— Не цитируй меня, Хаос.

— Но это моя работа! — восклицает она и театрально моргает. — Я уже планирую сделать татуировку с одной из твоих фраз.

Она смешная. Я наклоняюсь ближе.

— Правда? Где?

— Я думала о тату на пояснице.

Я смеюсь.

— Нет, ни за что. Наколи мои слова на ребрах, Хаос, чтобы я всегда был рядом с твоим сердцем.

— Ты очень высокого мнения о себе, — говорит она.

Я наклоняюсь еще ближе.

— Это...

В мое окно резко стучат. Парковщик. Я откидываюсь назад с вздохом.

— Ладно. Нам пора.

Шарлотта тянется к ручке двери.

— Не открывай, — говорю я ей.

Она закатывает глаза, но руку убирает.

— Ладно.

Я отдаю ключи парковщику и обхожу капот машины. Воздух прохладный, как это бывает в Лос-Анджелесе весенними вечерами, когда еще можно находиться на улице, не умирая от жары.

Я был в этом ресторане много раз. Но толпа людей, ожидающих столик, становится все длиннее. У этого места есть очевидная проблема. Оно стало слишком популярным.

Я открываю дверь машины для Шарлотты.

Она смотрит на меня с ироничной улыбкой. Это одно из моих любимых выражений ее лица.

— Мой спаситель, — говорит она. — Мой рыцарь в сияющих доспехах!

Я закатываю глаза.

— Выходи.

Она приподнимается на носках и оглядывается. Затем ее взгляд останавливается на очереди.

— О, черт.

Я протягиваю ей руку.

— У нас есть бронирование. Пойдем. Посмотрим, что ты думаешь о Стоунах.

Она колеблется всего мгновение, прежде чем положить руку в мою.

Я сказал ей, что она не будет моей спутницей. Но когда мы проходим мимо удлиняющейся очереди и попадаем в полумрак «Вельветин», мне очень трудно притворяться, что это не так.