Меняя правила

ГЛАВА 12

ТЫ ОТСТРАНЁН

КСАНДЕР

Год и месяц назад

Июль

Чёрт возьми...Эта проклятая собака...

Я выкатываюсь из кровати и, спотыкаясь, иду к двери. Мило стоит в коридоре, скребёт лапой пол у гостевой комнаты. Если он продолжит, то разбудит её.

Как только я переступаю порог, дверь в паре шагов от меня открывается.

— Привет, мальчик, — сонным голосом говорит Белла. — Прости, что не услышала тебя раньше.

Мило поднимает голову, виляя хвостом и радостно повизгивая.

Она делает шаг назад, и он заходит в гостевую. Когда она закрывает дверь, меня накрывает абсурдное желание поскрестись у неё, как это делал он, пока она не впустит и меня. Я закрываю глаза и провожу рукой по подбородку.

— Возьми себя в руки, мужик.

Ненавижу эту дистанцию. Хотя это твоя вина. Ненавижу эти закрытые двери. Но она права, что держит тебя на расстоянии. Ненавижу эту пропасть между нами. Ты единственный, кто виноват в этом. Ненавижу видеть её такой несчастной. И всё же это ты сделал её такой.

Я проебался по полной, и теперь не знаю, как изменить её мнение обо мне.

Волоча ноги, я заставляю себя вернуться в постель. Долгое время лежу на спине, уставившись в потолок, костеря себя.

О чём, чёрт возьми, я вообще думал?

Я хотел увидеть Стейси, поговорить с ней, узнать эту новую версию её. Я восхищаюсь её стойкостью, тем, как она снова нашла себя после такой трагедии.

Но у меня к ней только дружеские чувства. Мне не нужен никто, кроме той девушки, что сейчас спит в моей гостевой — и всё из-за того дерьма, что я устроил.

Всё, что я сказал Белле прошлой ночью, — правда. Я сам не понимаю, почему скрывал от неё свою дружбу со Стейси.

Я переворачиваюсь на живот, обнимаю подушку и закрываю глаза. Какого чёрта я так поступил? У меня было полно возможностей сказать ей правду за последние две недели, но я этого не сделал.

Она наблюдательна, так что, конечно, заметила, что я чаще обычного сижу в телефоне. Пару раз ловил её взгляд, но она так и не спросила. Думаю, если бы спросила — я бы сказал. Хотя в глубине души я знал, что она не станет спрашивать. Она никогда не лезет в темы, которые считает не своими, даже когда они её касаются. Она не выспрашивает. Она тихая и тактичная.

Она дала мне пространство, а я воспользовался этим.

Но я, блять, люблю её. То, что я к ней чувствую, — мощное, всепоглощающее. Это совсем не похоже на то, что я испытывал к Стейси, даже тогда. Да, там была какая-то любовь, но поверхностная, незрелая. Сейчас мне просто нравится её компания.

Она мне как друг. Но то, что я чувствую к Белле, в тысячу раз сильнее. Она — моя девушка, а я создал между нами чёртову пропасть, ведя себя как раньше, делая что хочу, не думая о чувствах других.

«Я даже не твой типаж»

Сердце сжимается, когда эти слова снова звучат в голове, когда боль в её голосе накрывает меня с новой силой.

Да какая разница?! Цвет волос — это просто цвет волос. Физическая характеристика. Я люблю Беллу за её личность, за её прекрасную душу, за то, как много у нас общего. Она — моя идеальная пара. Вся эта хрень про то, что она «не мой мой типаж», выводит меня из себя. Какого чёрта меня должно волновать, что она не блондинка?

Одри показала ей девушек, которыми я увлекался все эти годы? Я был подростком в пубертате, под властью гормонов. У моей сестры не было ни малейшего права лезть, и я больше не позволю ей вставать между мной и моими отношениями. К чёрту её и её манипуляции. Все эти разговоры про «не его типа» — полная ерунда.

Мы влюбляемся не в красоту, а в несовершенства. Я люблю Беллу счастливой, грустной, злой, растерянной, милой, яростной. Я люблю в ней всё.

Я хватаю телефон с тумбочки и смотрю время. Четыре утра. Чёрт. В десять утра тренировка.

Сжимая веки, я пытаюсь заставить себя уснуть. Мне это нужно, иначе я буду полным развалюхой. Последнее, чего мне хочется, — это получить нагоняй от тренера, ведь мне нужно сбежать с тренировки сразу после, чтобы успеть к маме Беллы вовремя.

Я врываюсь в раздевалку с опозданием на пятнадцать минут и чувствую себя отвратительно. Уверен, выгляжу так же. Голова раскалывается, глаза слипаются.

Сердце колотится, пока я швыряю вещи в шкафчик и переодеваюсь в форму.

— Уокер? — Энди, ассистент тренера, останавливается у входа, хмурясь. — Ты опоздал.

— Какой ты наблюдательный, — огрызаюсь. И тут же морщусь. Да, у меня отвратительное настроение, но это не даёт мне права хамить, особенно когда он просто констатировал факт. — Прости, — говорю я.

— Не парься, — отвечает он. — Но тренер будет не в восторге.

— Так и предполагал, — киваю, проходя мимо него.

Тренер будет не первым, кто сегодня мной недоволен. Когда я утром встал, Беллы и Мило уже не было, и к моменту моего ухода они так и не вернулись. Её машина стояла у дома, так что, видимо, она увела Мило на долгую прогулку, чтобы избежать меня.

И у неё получилось.

— Это как-то связано со сплетнями? — Энди идёт за мной, его ботинки стучат по плитке. — Твоя девушка в ярости из-за них?

— Что? — Я резко останавливаюсь, сердце пропускает удар, и поворачиваюсь к нему.

Он поднимает руки и морщится.

Неужели все уже знают про эти фото? Чёртовы фото, которые я сам даже не видел?

— Прости, не моё дело. Мы просто отслеживаем сплетни, чтобы заранее подготовиться к возможным последствиям.

— Не припоминаю, чтобы кого-то волновала история Миллера с реабилитацией, — сквозь зубы говорю я, чувствуя, как в груди поднимается злость.

Он пожимает плечами.

— Всё дело в алгоритмах и прочей хрени. Некоторые новости распространяются быстрее других.

— Это не новости. Это мусор.

— Как скажешь.

Я разворачиваюсь и подхожу к нему вплотную.

— Что, блять, это значит?

Он приподнимает подбородок.

— Ничего.

— Эта херня со мной не прокатит, — рычу я. — Объясни.

— Миллер говорил со мной после вашей драки, — Энди выпрямляется. — Сказал, что ты опускаешь его девушку из мести и что скоро она тебе наскучит, что ты бросишь её ради другой. Или нескольких. — Он снова пожимает плечами. — Эти новые фото вроде как подтверждают его правоту.

— Миллер изнасиловал девушку в колледже и пытался сделать то же самое с Беллой, — шиплю я, приближая лицо к его, так что наши носы почти соприкасаются. — Если ты веришь такому человеку, мне нечего с тобой обсуждать.

Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и иду на поле. Зачем тратить время на парня, который не видит, что Миллер несёт чушь? Клянусь, мир полон людей, чья тупость приводит только к боли и страданиям.

Хотя я ничем не лучше. Я — ходячее определение глупости.

— Уокер! Какого чёрта ты так долго копался? — орёт тренер. — Тащи свою задницу на поле.

— И вам доброго утра, — кричу я в ответ.

Он хмурится, но не успевает скрыть ухмылку.

Не обманешь, старик. Я у него любимчик.

К концу тренировки мышцы ноют, и я наслаждаюсь этой приятной болью. Чувствую себя живым.

— Уокер!

Услышав своё имя, я оборачиваюсь, и прежде чем успеваю увернуться, мяч бьёт меня по лицу. Боль взрывается в носу.

Что за нахуй?! Я подношу руку к носу, и когда отнимаю её, она в крови.

— Чёрт, надо быть аккуратнее.

Миллер не улыбается, но в его глазах читается удовлетворение.

— В чём твоя проблема? — я иду к нему, раскинув руки.

— Моя проблема? — Миллер закидывает голову и смеётся. — Это был несчастный случай.

— Не пизди, — я толкаю его обеими руками.

Его улыбка становится шире.

— Верь, во что хочешь, — пожимает он плечами, не отступая.

— Ксандер. — Дрю останавливается рядом, кладя руку на мою руку. — Оно того не стоит.

— О, ты нашёл себе нового дружка, — Миллер слащаво тянет, оглядывая меня и Дрю. — Ты тоже собираешься трахнуть его девушку за его спиной?

— Я убью тебя, — я бросаюсь на него, но Дрю обхватывает меня и оттаскивает. — Картер, отпусти!

— Нет! Он специально выводит тебя. Забей, — говорит он.

— Ты совершаешь ошибку, Картер, — говорит Миллер, кривя губы. — Он мстительный ребёнок. Смотри в оба. Он украл мою женщину, а теперь уже тусуется с другой. Именно поэтому ты хотел Изабеллу, да? — дразнит он. — Чтобы заставить её страдать за то, как, по-твоему, я тебя обидел?

Какая наглость.

— Ты несёшь чушь! — скрежещу я, пытаясь вырваться.

Дрю не отпускает.

— Ладно, — спокойно говорит Миллер, делая шаг ближе. — Но ты тоже.

Дрю снова дёргает меня назад. Кровь кипит. Я так сильно хочу ударить Миллера, но не могу ничего сделать.

Я бьюсь в его хватке, пытаясь освободиться. Когда наконец сдаюсь, понимая, что не вырвусь, что не смогу дотянуться до Миллера, я делаю единственное, что остаётся.

Я плюю ему в лицо. Плевок попадает точно в щёку.

Его лицо искажается от ярости, и это приносит мне каплю удовлетворения.

— Уокер! Иди сюда, — кричит тренер.

Дрю наконец отпускает меня, и я бросаю на него взгляд, прежде чем уйти.

Тренер поднимает подбородок.

— Миллер, ты тоже.

— Что? — огрызаюсь я, останавливаясь перед ним.

Тренер молчит, пока этот ублюдок, которого я хочу размазать по земле, не подходит к нам.

— Вы двое действуете мне на нервы, — шипит он. — Весёте как школьники, которые не могут держаться подальше друг от друга.

— Я держался. Это он не может отстать, — заявляет Миллер.

Тренер фыркает.

— Думаешь, я не видел, как ты запулил ему мячом в лицо?

Я опускаю взгляд, чтобы скрыть улыбку, но, видимо, плохо это делаю.

— Чему ты ухмыляешься, Уокер? Ты попытался затеять драку. После того как я просил тебя больше так не делать.

— Он не мог заткнуться, и это моя вина?

— Именно поэтому я сказал вам держаться подальше! Ни один из вас не может держать себя в руках. — Он сужает глаза, и его взгляд становится жёстче, чем когда-либо. — Ты уже получил предупреждение. В этот раз будут последствия. Ты отстранён на две недели.

— Что? — я отшатываюсь, сердце сжимается. — Я пропущу первую предсезонную игру. Что за херня? Я не искал конфликта, а меня отстраняют? А что насчёт него?

— Он тебя не трогал, — пожимает плечами тренер, и моё сердце падает. — Ты начал первым, когда плюнул в него. Этот конфликт между вами должен закончиться. Мои игроки так себя не ведут. Так что возьми две недели, чтобы прийти в себя и решить, чего ты хочешь. Потом поговорим.

— Невероятно, — я закидываю руки и иду к зданию. Если я не уйду отсюда сейчас, то сорвусь.

Миллер появляется в раздевалке, когда я уже собираюсь уходить. Он преграждает мне путь, его глаза холодные и пустые.

Ярость клокочет во мне, сжигая кожу. Я сжимаю сумку и сжимаю кулак, чтобы не придушить его.

— Лучше научись вести себя, или окажешься в большой беде, — тихо предупреждает он.

Я фыркаю.

— Дни, когда я закрывал глаза на всё, что ты сделал, закончились. Когда я вернусь, продолжу делать вид, что тебя не существует. Ты — никто.

— Как скажешь, — усмехается он, отступая. — У меня нет проблем признать, что ты профессионал на поле.

— Я не говорил, что ты плохой игрок. Ты просто ёбаный мусорный человек, вот и всё. — Я прохожу мимо, нарочно задевая его плечом.

Я направляюсь прямо к выходу, а Дрю идёт следом. У меня и без того был жёсткий график, а теперь, после того как пришлось останавливать кровь из носа и переодеваться, я опаздываю.

Чёрт. Последнее, чего я хочу сегодня, — это опоздать. Белле нужна моя поддержка.

Когда я распахиваю дверь в паркинг, за моей спиной раздаётся голос Миллера:

— Дай знать, когда наиграешься с Изабеллой. Она моя, и я хочу её назад.

Я сжимаю дверь, прикидывая, как быстро меня выгонят из команды, если я вернусь и размажу его самодовольную рожу об стену.

— Ксандер, пошли, — Дрю хлопает меня по спине, подталкивая вперёд. — Он специально выводит тебя. Он того не стоит.

Я это знаю.

Покачав головой, я выхожу на улицу. У меня нет времени на это... даже если мои кулаки буквально чешутся.

— Хватит позволять ему выводить тебя, — говорит Дрю.

Напряжение в его голосе заставляет мои плечи расслабиться. Он искренне переживает.

— Да. Когда дело касается этого ублюдка, мой гнев явно не помогает, — я опускаю голову, пиная камешек у ноги. — Я исправлюсь, когда вернусь... если вернусь.

— Ты вернёшься, — он хлопает меня по плечу. — Как насчёт того, чтобы с Беллой прийти к нам на ужин на следующей неделе? Келли будет рада вас видеть.

Я вдыхаю, впервые за сегодня позволяя лёгким наполниться воздухом.

— С радостью.

Дрю улыбается.

— Отлично. Я поговорю с Келли и скажу тебе, когда.

— Спасибо за помощь. Я в долгу.

Он пожимает плечами.

— Ты мой друг.

Кивнув, я иду к машине.

— Мне нужно ехать. Белла ждёт.

Я врываюсь в дом, готовый извиняться. Я виноват во многом. Перед Стейси, за вчерашнее, за опоздание. Она так переживала из-за этого ужина, а я едва вспомнил о нём. И вот я пришёл поздно.

— Белла, — зову я. — Мне правда жаль...

Мило сидит в прихожей, виляя хвостом.

Чёрт. Он никогда не ждёт меня у двери, когда она дома.

А значит...

Нет. Она не могла уже уйти.

Я несусь по дому, ища её, и сердце замирает, когда не нахожу её нигде.

Почему она не ждала? Почему не позвонила?

Потому что злится. Я так сильно ранил её, что она предпочла пойти к тем монстрам одна, чем видеть меня.

Пиздец.

Дрожащими руками я надеваю чёрные джинсы и белую рубашку. На секунду ловлю своё отражение в зеркале и взъерошиваю волосы. Раздражение пульсирует во мне, сочась из каждой поры. Я не знаю, что буду делать, когда увижу её.

Что бы ни случилось между нами, она не должна была идти туда одна. Эти люди ужасно с ней обращались. Её отчим... Этот ублюдок изнасиловал её.

Боже, клянусь, если он дотронется до неё, я сломаю ему каждую кость.

Я запрыгиваю в машину и включаю заднюю передачу. На выезде я резко жму на тормоз. Я не знаю, куда ехать. Я не знаю, где живёт её мать.

Мэг должна знать. Или Бен с Томом. Я могу спросить у них. Я достаю телефон из кармана и сразу вижу кучу уведомлений. Каждое — новое сообщение от Стейси. Я смахиваю их и пролистываю контакты. Найдя номер Тома, я нажимаю на него, не раздумывая. С ним проще говорить, чем с Беном.

Надеюсь.

Линия соединяется, но Том молчит.

Сердце в горле, я говорю:

— Привет. Это Ксандер.

— Угу, — он фыркает. Он сам признавал, что любит сплетни, так что, наверное, уже в курсе насчёт фото.

— У меня к тебе просьба.

— Серьёзно? — он саркастически смеётся. — Нужно, чтобы я прикрыл тебя перед Беллой, пока ты встречаешься с бывшей?

Чёрт. Стону, я опускаю лоб на руль и закрываю глаза.

— Точно нет. — Я делаю глубокий вдох. — Можешь скинуть мне адрес мамы Беллы?

Тишина в трубке оглушает. Наконец Том прочищает горло.

— Только не говори, что она пошла туда одна.

— Так и есть, — признаюсь я, голос дрожит. — Пожалуйста, дай адрес.

— Секунду, — бормочет он. Через мгновение телефон пикает — сообщение от Тома. — Поверить не могу. Я просил её только об одном — не ходить туда, а она взяла и пошла.

— Она злится на меня, — признаюсь я. — Я слишком сильно ранил свою девушку.

Я открываю сообщение и вбиваю адрес в навигатор. Когда маршрут появляется на экране, я снова включаю заднюю передачу и выезжаю. Доберусь до её мамы за час. Наверное, опоздаю, но мне плевать, что они подумают. Я хочу быть рядом с Беллой.

— Рад, что ты всё ещё считаешь её своей девушкой, — тихо говорит Том. — Но ты прав, ты ранил её и заслуживаешь страдать за это.

Его слова — как нож в грудь.

— Я знаю. Я её не заслуживаю.

Через несколько минут я попадаю в пробку. Чёрт. Хотя бы раз вселенная могла дать мне передохнуть?

— Ты изменяешь ей? — спрашивает он твёрдо. Впервые с нашей встречи его расслабленность исчезает.

— Нет. Мне никто не нужен. Я люблю Беллу.

— Приятно слышать, Уокер. Начни вести себя соответственно, — упрекает он. И бросает трубку.

В колонках тут же взрывается музыка — панк-песня из какого-то случайного плейлиста. Именно то, что нужно, чтобы успокоить нервы.

Пожалуйста, пусть с ней всё будет в порядке.

Двор её мамы ухожен, с аккуратными деревьями. Двухэтажный белый дом с высокой крышей и аккуратными клумбами. Крыльцо небольшое, но под навесом, что спасает меня от дождя, начавшегося ещё по пути.

Я держу букет цветов, купленный по дороге. Я уже опаздываю на десять минут, и приходить с пустыми руками казалось неправильным, хоть мне и плевать на впечатление.

Мать Беллы заставила её пройти через ад — она не заслуживает ничего, кроме презрения. Но я не хочу давать ей повод корить мою девушку.

Когда дверь открывается, передо мной появляется красивая брюнетка.

Чёрт. Я никогда не задумывался, что Белла могла унаследовать свою красоту от матери — наверное, потому что передо мной женщина с уродливой душой, а моя девушка — чистое сердце.

— Здравствуй, — приветствует она. Её голос мелодичный и лёгкий, прямо как у Беллы.

— Привет, — я протягиваю букет, и она берёт его, прикусывая нижнюю губу. Чёрт. Ещё одна черта, доставшаяся дочери. — Я Александр, парень Беллы.

— Очень приятно наконец познакомиться, Александр. — Она улыбается. — Я Саманта.

— Взаимно. — Я киваю. — Ещё раз прошу прощения за опоздание. Тренировка затянулась.

— Всё в порядке. Ты пришёл, и это главное. — Она отступает. — Проходи. Мы ещё не начали.

Закладывая руки в карманы, я вхожу в дом. Меня сразу окружает странная энергетика. Здесь Белла росла, здесь страдала от игнорирования и жестокости матери, здесь чувствовала себя нежеланной. Здесь её отчим...

— Пройдём в гостиную, — Саманта останавливается рядом.

Её улыбка тоже напоминает улыбку Беллы, но тревога наполняет мои вены и превращает сердце в камень.

Пережить этот ужин будет сложнее, чем я думал.