Месть артефактора

Глава 16

Следующее утро я провёл в нетерпении. Проснулся рано, около семи, хотя спать лёг только в четыре. Голова гудела от недосыпа, но мысли не давали покоя.

Первые наброски были готовы, концепция родилась. Теперь нужно показать отцу и услышать мнение человека, который и поставит своё личное клеймо на этой работе. У меня не было права её представлять, но я мог помогать в реализации за закрытыми дверьми.

Около девяти я спустился в мастерскую.

Василий Фридрихович уже работал — как обычно. Отец был жаворонком, поднимался в шесть утра независимо от того, во сколько лёг.

Он стоял у верстака мастера Воронина и проверял закрепку сапфиров в женском браслете. Наклонился, изучал под лупой, негромко что-то говорил. Воронин кивал и записывал замечания.

Я подождал у входа — не хотелось их прерывать.

Мастер Егоров у полировального станка обрабатывал золотую основу — искры летели, над его рабочим местом витал запах металла. Лебедев работал с платиной — ковал тонкую пластину для инкрустации. Холмский под присмотром старшего мастера учился настраивать артефактные контуры на простом кольце.

Обычный рабочий день. Мастерская жила своей жизнью.

Василий, наконец, оторвался от браслета и улыбнулся, заметив меня.

— Ну что, Саша? Небось, работал всю ночь? Плодотворно?

Я кивнул.

— Ну пойдём, покажешь.

Отец снял фартук и направился к своему кабинету. Я последовал за ним.

Василий закрыл дверь, повернул ключ в замке и взглянул на меня.

— Лене и мастерам пока не говорим? — уточнил он.

— Давай сначала всё просчитаем, — ответил я. — Поймём, реально ли это вообще. Если окажется утопией, незачем поднимать шум.

Василий согласно кивнул. Подошёл к столу, освободил место — убрал бумаги в сторону, отодвинул чертежи текущих заказов.

— Показывай.

Я достал из папки наброски и разложил на столе.

Общий вид драконьего яйца — фронтальная проекция. Профили с разных сторон. Более-менее детальная прорисовка дракона на вершине. Развёртка чешуи с разметкой расположения камней. Схемы магических контуров — предварительные, ещё сырые.

Василий надел очки и склонился над столом. Он долго водил пальцем по линиям, прищуривался, изучая мелкие детали. Я не торопил. Мастеру всегда нужно время, чтобы вникнуть в чужую концепцию.

Наконец, отец выпрямился. Снял очки, протёр стёкла платком и надел обратно.

— Драконье яйцо… — медленно произнёс он. — Просто и гениально, Саша.

Его заключение прозвучало с неподдельным восхищением.

— Форма идеальная для замкнутых контуров, — продолжил Василий. — Симметрия естественная, пропорции гармоничные. Чешуя как элементы защитной сети — блестящее решение. Каждая чешуйка — узел, а все вместе — система.

Он взял один из эскизов и показал на деталь.

— Здесь, смотри, можно усилить контур дополнительным витком. Вот так. — Он достал карандаш и наметил линию. — Стабильность повысится.

Переключился на другой эскиз.

— А тут — двойная закрепка для крупных камней. Изумруды по два карата требуют надёжной фиксации. Одинарные крапаны не выдержат нагрузки при активации. А облака на основании тоже можно сделать функциональными. Не просто декоративная подставка, а резервуар энергии… Золото с гравировкой внутренних каналов. Накапливает силу, отдаёт при необходимости. Это увеличит срок службы артефакта…

Я записывал предложения в блокнот. Отец действительно смог уловить суть. Тридцать лет работы давали о себе знать. Детали, которые я упустил в спешке, желая перенести на бумагу идеи, он замечал мгновенно.

Василий достал из ящика стола листы кальки и свежезаточенные карандаши.

— Теперь контуры, — сказал деловито, кладя кальку на мои наброски. — Без правильной схемы это просто красивая безделушка. Я вижу тут несколько уровней контуров. Металлы — серебро и золото, самоцветы высшего порядка, самоцветы среднего порядка. Каждый уровень работает на своей частоте, но все связаны.

На кальке появлялись линии — каждый контур имел свой цвет.

— Серебро — защитные контуры. Основная сеть идёт по чешуе. Каждая пластинка — проводник. Линии силы от основания к вершине, как меридианы на глобусе. Узлы активации в точках пересечения.

Василий пометил точки красным карандашом.

— Золото — исцеление и концентрация энергии. Это две разные задачи, и мы их разведём, но позволим запитывать одно от другого… Дракон на вершине — ключевая деталь артефакта, замыкающий элемент. Спиральные витки пойдут вниз по поверхности яйца. Жемчужина в пасти — фокусирующий элемент. Собирает силу, направляет…

Переключился на другой лист.

— Самоцветы высшего порядка на четыре стихии. И среднего — вниз, на облака, будут аккумулировать энергию.

Я внимательно следил за его рукой. Схемы формировались стройно, логично.

— А если добавить самоцветы среднего порядка на чешую? — предложил я. — Усилят эффект, создадут градиент силы. Плавный переход от максимума к фону.

Василий задумчиво постучал карандашом по столу.

— Имеет смысл, — согласился он. — Но нужно точно подобрать камни. Не всякий самоцвет среднего порядка подойдёт под эту задачу.

Я тоже взял карандаш и принялся рисовать схемы расположения самоцветов. Как камни размещаются по чешуе, какие контуры их соединяют. Точки пересечения энергий разных стихий.

Час пролетел незаметно. Наконец, мы одновременно отложили карандаши и отступили от стола.

Василий удовлетворённо кивнул.

— Технически это возможно, — заключил он. — Архисложно, но возможно. При условии, что я получу девятый ранг. Без абсолютного контроля всех стихий такой артефакт не настроить.

— Получишь, — уверенно сказал я. — Я в этом не сомневаюсь.

— Твоя уверенность подкупает, — усмехнулся отец. — Но теперь главное — посчитать смету. Потому что если цена окажется запредельной, придётся искать другую концепцию.

Василий достал из шкафа справочник цен — толстый гроссбух в кожаном переплёте, издание Гильдии артефакторов. Актуальные расценки на металлы и самоцветы, обновляется ежеквартально.

Я следил за расчётами. Металлы — не самая затратная часть. Полторы тысячи за платину, золото и серебро — приемлемо.

Василий перешёл к самоцветам, и тут кому угодно могло стать дурно. По двести штук рубинов, сапфиров, изумрудов и алмазов. Пятьдесят александритов.

Камни среднего порядка — гранаты, цирконы, аметисты, турмалины, топазы, опалы, аквамарины, бериллы, шпинели. Всего не менее тысячи для украшения «облаков».

И жемчужина — крупная, высшего качества, для пасти дракона…

Василий подвёл черту и посмотрел на итоговую цифру.

— Пятьдесят тысяч минимум. Да уж, это астрономическая сумма, Саша.

Я нахмурился.

Брать второй кредит под конкурс, имея один на дачу? Безумие. Двойная долговая нагрузка. Риск не потянуть, если что-то пойдёт не так. А в нашем деле всегда всё может пойти не так.

Можно распродать запасы самоцветов из тайника, но ради императорского проекта я ими рисковать не хотел.

Голос Василия прервал мои мрачные размышления:

— Не хмурься так, Саша. Есть решение.

Я поднял взгляд.

Василий откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— После подачи заявки будет первый этап конкурса. Защита проектов перед комиссией Императорского двора.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Защита проектов? Не слышал о такой процедуре.

— Стандартная схема для крупных императорских конкурсов. Я лет пятнадцать назад участвовал в подобном. Тогда делали подарок для османского султана к юбилею его правления.

Он наклонился вперёд, объясняя:

— Конкурс идёт в несколько этапов. Первый — подача заявки. Второй — защита проекта. Мастера представляют подробные эскизы, объясняют концепцию, обосновывают выбор материалов, описывают технологию создания. Можно даже представить макеты, это приветствуется. Комиссия оценивает реалистичность проекта и его художественную ценность.

— И если одобряет? — спросил я.

— Тогда переходим на третий этап — одобренные проекты получают финансирование от Императорского двора. Казна оплачивает закупку материалов, выделяет средства на работу. Мастер создаёт артефакт за счёт государства.

Интересно. Раньше такой щедрости не было. С другой стороны, жест со стороны государя не просто милосердный для нашего брата, но и справедливый. Заказчик ведь — Двор…

— Четвёртый этап — представление готовых работ, — добавил Василий. — Финальная презентация, оценка комиссией и государем, выбор победителя.

Я медленно выдохнул.

— Что ж, это уже делает задачу проще.

— В какой-то степени. Но на защиту проекта нужно прийти подготовленными. Качественные эскизы — профессиональные, детальные. Чертежи с точными размерами. Расчёты магических контуров, все выкладки. И макет, чтобы комиссия могла оценить форму. По моему опыту, без макетов комиссия не даст проекту хода.

— Это вполне подъёмно, — отозвался я с улыбкой. — Отличные новости. Значит, сосредотачиваемся на проекте. Делаем презентацию на высшем уровне. Убеждаем комиссию, что драконье яйцо достойно императора Поднебесной.

Василий согласно кивнул.

— Именно. Убедим — получим финансирование и приступим к работе. Не убедим — ничего не теряем кроме времени и затрат на подготовку. Хотя времени как раз и не хватает. Четыре месяца для такого проекта — мало, Саша. Но у нас и этого не будет, ведь ещё подготовка, макеты, согласование… На деле у нас сто дней.

Я задумчиво постучал пальцами по столу. Василий был прав — времени впритык, и придётся занять на этом проекте наших лучших мастеров. Запредельный объём работы.

— Справимся, отец. Главное — начать. Разобьём на этапы, распределим между мастерами. Воронин, Егоров, Лебедев помогут. Младшие подключатся на подготовку элементов. Работать будем в три смены, если понадобится.

Василий усмехнулся.

— Твой оптимизм заразителен. Что ж, попробуем.

Он поднялся из-за стола и потянулся — затёкшая спина хрустнула.

— Тогда за работу. Мне нужно доработать эскизы до идеального состояния. Прорисовать каждую деталь. А тебе — готовить презентацию. Продумать, как подать проект комиссии наиболее убедительно. И не забудь найти мне инструктора для магических тренировок. Без девятого ранга всё это бессмысленно. Я не смогу настроить столько контуров на все четыре стихии одновременно на восьмом.

Я кивнул.

— Уже работаю над этим. Договариваюсь с «Астреем». У Милютина должны быть связи с опытными боевыми магами. Они как раз специализируются на мощных потоках энергии.

Через два дня, ранним утром, мы с отцом и Штилем приехали на базу «Астрея».

Около девяти добрались до Обводного канала. Промышленный район — заводы, склады, редкие конторы. Не самое живописное место в Петербурге.

Здание агентства было бывшим цехом литейного завода, переоборудованное под тренировочную базу. Четыре этажа красного кирпича, высокие окна с решётками, массивные ворота.

Внутренний двор больше напоминал военную базу: асфальтированные дорожки, разметка, указатели к разным корпусам. Несколько зданий поменьше — стрельбище, склады, казармы для дежурных смен.

Мы припарковались у третьего корпуса и вышли из машины. Штиль сразу же повёл нас к входу — здесь он всё хорошо знал.

Внутри здания царила рабочая атмосфера. Из-за дверей доносились выкрики команд, удары кулаков по мешкам, магические разряды — характерный треск и гул. Где-то грохнул взрыв — контролируемый, в защищённом помещении.

Василий с интересом осматривался.

— Серьёзный подход к подготовке, — заметил он.

Штиль гордо выпрямился.

— Эти ребята — лучшие в городе. «Астрей» не берёт кого попало. Только бывшие военные, спецназ, гвардия. И маги не ниже третьего ранга.

Нас встретил Милютин — руководитель столичного отделения. Он протянул руку отцу.

— Василий Фридрихович, рад видеть вас на нашей базе. Александр Васильевич сказал, что у вас есть весьма нетривиальная задача. Будем рады помочь её решить.

Отец пожал руку.

— Благодарю за приём. Надеюсь, не доставим много хлопот.

Милютин отмахнулся.

— Что вы. Нашим инструкторам полезно иногда потренироваться с артефактором. Другой подход к магии, другое видение энергии. Увы, артефакторы к нам заглядывают нечасто, так что будем рады и вас поэксплуатировать.

— Значит, устроим обмен опытом, — кивнул Василий.

Милютин повёл нас дальше по коридору.

— Наш лучший инструктор согласился на встречу, — говорил он на ходу. — Фёдор Владимирович Барсуков. В миру — гвардии подполковник в отставке. Позывной — Хорс. Девятый ранг, боевая специализация. Преподаёт в Военно-магической академии, работает частным инструктором и тренирует наших бойцов.

Да уж, Милютин не подвёл. Боевик с девятым рангом должен быть натуральной машиной для убийства.

Милютин остановился перед дверью, постучал и приоткрыл дверь.

— Фёдор Владимирович, наши гости прибыли.

Обстановка в кабинете была спартанской. Пустой стол лишь с одним ноутбуком, шкаф с документами, стеллаж с книгами по боевой магии. Было заметно, что обитатель проводил здесь мало времени.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Высокий, сухощавый, жилистый, со спокойным взглядом. Одет он был скромно. Седеющие волосы коротко подстрижены, на ногах — армейские ботинки. Но главное — аура.

Девятый ранг «фонил» по-особому. Не знаю, замечали ли это другие люди, но я чувствовал разницу. Все встреченные мной «девятки» имели ауру несокрушимого спокойствия. Не пофигизма, как выразилась бы Алла, а уверенности в абсолютном контроле над окружающим пространством.

Когда тебе подвластны все четыре стихии одновременно, есть повод лишний раз не дёргаться.

Инструктор поднялся нам навстречу и протянул руку отцу.

— Фёдор Владимирович Барсуков. Приятно познакомиться, Василий Фридрихович.

— Василий Фридрихович Фаберже. Большая честь для меня, господин Барсуков.

Барсуков улыбнулся — без тени высокомерия.

— Взаимно. У моей семьи в коллекции несколько работ Фаберже. Артефактная брошь моей бабки с сапфирами и бриллиантами. Она очень ею дорожила.

Василий удивлённо приподнял брови.

— Приятно, что наши изделия стали семейными реликвиями.

— Благодарю за добрые слова. Приятно, что работы ценятся и хранятся в семьях.

Барсуков жестом пригласил нас сесть и сразу перешёл к делу:

— Господин Милютин сказал, вам нужна подготовка к экзамену на девятый ранг?

Василий кивнул.

— Да. Я уже попробовал несколько лет назад — увы, безуспешно. Не хватило контроля над воздухом. — Он сделал паузу, решая, что именно мог рассказать. — Теперь появилась серьёзная мотивация попробовать снова. Важный проект требует абсолютного владения всеми стихиями.

Барсуков задумчиво кивнул.

— Воздух — капризная стихия. Переменчивая. Понимаю, почему она вызывает у вас сложность. Артефакторы привыкли работать с контролируемыми, стабильными потоками энергии. Вам важна ювелирная точность. Вы смотрите на мир через увеличительное стекло. А воздух очень сложно загнать под лупу.

Отец усмехнулся.

— Очень точная формулировка, Фёдор Владимирович. Действительно, для артефакторов стихия воздуха — больная мозоль. В отличие от земли и огня, например.

— А экзамен на девятый ранг требует мощных, широких потоков, — кивнул Барсуков. — Быстрого переключения между стихиями. Одновременного контроля всех четырёх. Переключение масштаба — вот в чём главная проблема на высоких рангах.

Василий согласно кивнул.

— Именно. Я это понимаю.

Барсуков поднялся из-за стола.

— Мне нужно оценить текущий уровень подготовки. У нас здесь есть защищённый зал, где можно провести полноценную тренировку без ограничений. Посмотрю ваш текущий уровень, определю слабые места. Потом составим программу.

Мы покинули кабинет, Милютин повёл нас к тренировочному залу. Барсуков объяснял на ходу:

— Здесь вы сможете отвести душу в полную силу. Зал защищён усиленными барьерами — выдерживает магию девятого ранга. А мне как раз нужно увидеть ваш текущий максимум.

Барсуков обернулся ко мне.

— Александр Васильевич, вы можете наблюдать со второго яруса. Там галерея для наблюдателей, безопасная и с хорошим обзором.

Отец с инструктором подошли к массивной двери в конце коридора. Толстая сталь, покрытая контурами защиты — отличный артефакт! Барсуков приложил ладонь к панели рядом с дверью. Печати вспыхнули ярче, опознали владельца. Замки щёлкнули. Дверь медленно открылась

Василий заглянул внутрь и тихо охнул.

Мы с Милютиным и Штилем поднялись по лестнице на второй ярус.

Галерея шла вдоль всей стены, и отсюда открывался вид на весь тренировочный зал.

Под нами раскинулось просторное помещение с высоким потолком. Пол, стены, потолок — всё пространство было пронизано защитными артефактными контурами. Оборудовать такой зал стоило целое состояние, но «Астрей» мог себе это позволить. В конце концов, ценник у них местами был негуманный.

Василий снял пиджак и остался в рубашке. Барсуков вышел в центр зала.

— Начинаем, Василий Фридрихович.