Месть артефактора

Глава 3

— Начнём с хронологии.

Трепов открыл чистый лист протокола и снял колпачок с перьевой ручки. Ручка, к слову, была дорогая — с титановым пером, именной гравировкой и гербом Министерства внутренних дел.

— Расскажите, когда у вас впервые возникли проблемы с фирмой Хлебникова.

Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями.

— Весной прошлого года, — начал я. — Скандал с императорскими артефактами.

Я рассказал всё с самого начала — как отец получил заказ, как семья лишилась лицензии и статуса поставщика двора. О Пилине, который признался в подмене и пошёл под суд, но правда о котором выяснилась лишь после его загадочной смерти.

— После суда над Пилиным мы восстановили репутацию семьи, запустили производство модульных браслетов. Успех был мгновенным. — Я достал блокнот, сверился с датами. — После презентации к нам обратились представители Хлебникова с предложением о партнёрстве. Договор был кабальным: передача технологии, эксклюзивность работы только с ними, жёсткие штрафные санкции. По сути, мы теряли контроль над изобретением. Мы отказались.

Наконец-то в глазах Трепова вспыхнул настоящий интерес.

— И после отказа началось давление? — уточнил он.

— Да. Сначала была информационная атака — множество статей в интернете о якобы бракованных браслетах. Фотографии поломок были идентичными. Независимая экспертиза установила, что это был не брак, а намеренная порча браслетов. Однако мы выяснили, что все принимавшие участие в травле блогеры получили рассылку через агентство «ДМ-Москва», которое финансировалось структурой Хлебниковых.

Трепов записал название агентства.

— Продолжайте.

— Мы заключили партнёрство с московским купцом Павлом Овчинниковым для массового производства деталей браслетов. В день подписания договора Овчинникова пытались запугать и заставить отказаться от сотрудничества с нами. Намекали на неприятности.

— Но Овчинников подписал договор, насколько мне известно?

— Да. И через несколько недель на его московском заводе устроили поджог. Оборудование и здание серьёзно пострадали, сам Овчинников попал в больницу. Урон — сто пятьдесят тысяч рублей. Это дело в Москве ведёт майор Макаров. Мы выяснили, что приказчик Овчинникова, Краснов, получил анонимный перевод на крупную сумму и на следующий день после пожара сбежал в Испанию через Варшаву. Экстрадиция невозможна.

— Были ещё инциденты?

— Нападение на груз с платиновыми элементами под Угличем. Охрана отбила нападение, двое нападавших нейтрализованы, остальные скрылись. Груз цел, двое охранников легко ранены.

— Отмечено. Расскажите о покушении на вас и журналиста Обнорского.

Я в красках рассказал о взрыве в пабе «Ливерпуль». Трепов всё тщательно записывал — только успевал брать новые листы.

Наконец, советник отложил перо, потёр переносицу. Потом посмотрел на меня:

— Какими доказательствами связи Хлебникова с диверсиями вы располагаете?

Я открыл портфель, достал папки, разложил на столе.

— Финансовые документы. — Я положил первую папку. — Цепочка переводов за информационную атаку. Агентство «ДМ-Москва» получило оплату от фирмы «АДС-маркетинг». Та принадлежит «Инвест-Холдингу». «Инвест-Холдинг» на девяносто процентов владеет «Промышленная корпорация Хлебниковых». Копии платёжек и выписки из реестров — всё здесь.

Трепов взял папку, открыл, пролистал. Изучал внимательно, сверяя с материалами дела.

Я положил вторую папку:

— Письмо Пилина из тюрьмы. — И третью. — Банковские выписки. Анонимные переводы Пилину и Краснову перед диверсиями. Источник — подставные счета, но можно проследить цепочку до компаний, связанных с холдингом Хлебникова.

Всё о «Бриллиантовой палате» должен был передать Обнорский.

Трепов методично изучал каждую бумагу. Откладывал, делал пометки на полях, сверял с материалами дела и проводил опись. Обычно такую работу поручали помощникам, но советник делал всё сам.

Наконец он отложил папки и посмотрел на меня:

— Это значительная доказательная база. Финансовая цепочка отслеживается чётко. — Пауза. — Кто предоставил эти банковские данные?

— Графиня Самойлова через своего знакомого, продюсера Сафонова. Он имеет связи в финансовых кругах.

Трепов снова кивнул и записал.

— И, наконец, расскажите подробно о событиях на Ржевке-Пороховых.

Я рассказал о маячке Обнорского и моём доступе к геолокации, а также о хитром артефакте. За артефакт я не боялся — в нём использовались самоцветы низшего порядка, и у меня была лицензия на изготовление подобных вещиц.

Рассказал, как вызвал подмогу из «Астрея» и сразу направил на адрес Обнорского, как вместе со Штилем приехал на место, о завязавшемся бое…

— Вы применяли магию?

— Да. Магию земли — создал каменные шипы, нейтрализовал двоих нападавших. Магию воздуха и огня — прикрытие при выводе журналистов. Всё в соответствии с моим рангом.

— Применяли огнестрельное оружие?

— Да, но в рамках необходимой обороны. Защищал себя и раненых.

— Протокол с места происшествия и показания журналистов подтверждают правомерность действий моего доверителя, — вмешался Данилевский. — Полиция признала это необходимой обороной. Юрист агентства «Астрей» также предоставил все документы.

Трепов кивнул:

— Да, вопросов к вашим действиям в данный момент нет. — Он посмотрел на меня в упор. — Меня интересует, кто стоял за нападением.

Я слегка улыбнулся.

— Очевидно, Хлебников. Обнорский намеревался опубликовать расследование, которое бы гарантированно разрушило его репутацию. Журналиста пытались убить до того, как вышел материал. Не получилось, и вот мы здесь.

— Обнорский — стойкий человек. — Не без уважения отозвался Трепов. — Прямых доказательств причастности Хлебникова к этому нападению пока нет, но мы работаем. Двое нападавших задержаны, дают показания. Вскоре картина должна проясниться.

Я достал из внутреннего кармана пиджака свой телефон и положил на стол:

— Есть ещё одно обстоятельство. Вчера ночью мне позвонил неизвестный и угрожал.

Трепов мгновенно напрягся.

— Расскажите подробнее.

Я проиграл запись и показал анализ от знакомых Ушакова. Трепов изучал подробности и хмурился всё сильнее.

— Это серьёзно. Угрозы свидетелю — отдельная статья. — Благовещенский мост, район Никольского собора… Интересно. Заведу отдельное производство по этому эпизоду. Если позвонят ещё раз — немедленно сообщите мне. Запишите разговор, если успеете.

— Обязательно.

Трепов отложил перо, снял очки и посмотрел на меня. Без очков глаза казались ещё более пронзительными.

— Александр Васильевич, позвольте дать вам совет. Хлебников — не простой уличный жулик. Он нанял лучших адвокатов империи. Плевако, Урусов, Карабчевский. Слышали эти имена?

— О да.

— Эти люди — виртуозы судебной риторики, мастера своего дела. Они будут пытаться дискредитировать каждого свидетеля. Найти противоречия в показаниях, поставить под сомнение доказательства, представить их фальсификацией.

Мы с Данилевским переглянулись.

— Я понимаю это.

— Они попытаются представить вас мстителем, — продолжал Трепов. — Человеком, который сводит личные счёты с конкурентом. Защита Трепова будет настаивать на том, что вы сфабриковали доказательства, подкупили свидетелей и действовали из корысти. Процесс затянется надолго и вытреплет вам все нервы. Готовы ли вы к этому?

Я спокойно встретил его взгляд.

— Готов, Александр Фёдорович. У меня нет причин лгать. Всё, что я делаю — лишь защищаю свою семью и партнёров от произвола Хлебникова.

Трепов одобрительно кивнул.

— Хорошо. Ещё один момент. Возможны провокации вне суда. С угрозами вы уже столкнулись. Вам нужна надёжная охрана.

— Моя семья под защитой императорских гвардейцев. У моей семьи — телохранители от агентства «Астрей». — Я кивнул на дверь, за которой ждал Штиль.

— Этого может быть недостаточно. — Трепов надел очки обратно. — Я распоряжусь выделить вам дополнительную охрану от жандармского управления. На время следствия и суда. Двое жандармов будут сопровождать вас при выходе из дома.

И сколько машин понадобится, чтобы увезти всё это сопровождение, когда я соберусь к Шуваловой?

— Это разумно, — сказал Данилевский. — Советую вам не отказываться.

Трепов встал из-за стола и протянул мне документ на подпись.

— Благодарю за подробные показания, Александр Васильевич. Они очень помогут делу. А пока прошу вас: будьте осторожны. Не предпринимайте самостоятельных действий. Сообщайте мне о любых угрозах или попытках давления.

— Понял. Спасибо за вашу работу.

Трепов кивнул. Проводил нас до двери и позвал секретаря.

— Павел Борисович! Проводите господ…

День выдался долгим.

Допрос в Сыскном отделении занял почти два часа. Потом пришлось разбираться с текущими делами в мастерской — проверить партию элементов от Овчинникова, подтвердить встречу с Шуваловой на завтра. Холмский зашёл с вопросами по новым заказам. Лена требовала подписать документы для банка.

Обычная рутина. Но после бессонной ночи и напряжённого допроса я чувствовал себя выжатым.

Я поднялся в свой кабинет, снял пиджак, ослабил галстук и рухнул в кресло.

Снег за окном валил, не переставая, опять засыпая город белым покрывалом. Несчастные коммунальщики, казалось, вообще работали без выходных и в четыре смены. Фонари горели тускло, превращая улицу в размытое пятно света.

На столе в кружке остался давно остывший недопитый чай. Я сделал глоток, поморщился и прикрыл глаза.

Усталость навалилась разом.

Потом вспомнил об Алле. Я же обещал ей позвонить вечером, проверить, всё ли в порядке.

Достав телефон, я нашёл её контакт, нажал на видеозвонок.

Она не сразу ответила, но, наконец, экран загорелся.

Алла сидела в своей комнате в уютном домашнем кардигане. Волосы были забраны в хвост, лицо без макияжа. Дома она расслабилась — не та безупречная аристократка с обложек журналов, а просто девушка.

Увидев меня, она расплылась в улыбке.

— Александр Васильевич! Наконец-то! Я весь день волновалась.

— Добрый вечер, Алла Михайловна. Извините, что так поздно. Как дела? Всё в порядке?

Она кивнула:

— Да. После вашего звонка я поговорила с родителями. Папа сразу выставил дополнительную охрану. Сейчас при доме четыре телохранителя. Один из них дежурит прямо у моей двери.

Она показала глазами на дверь за спиной. Я удовлетворённо кивнул:

— Правильно. Выходили сегодня?

— Нет. Отменила все встречи. Сижу дома, работаю удалённо. — Алла поправила прядь волос, выбившуюся из хвоста. — Катерина приезжала — обсуждали контент на неделю. Эфиры буду вести отсюда, из дома.

— Хорошо. Не геройствуйте. Угроза реальная.

— Понимаю.

Алла наклонилась ближе к камере.

— Как прошёл допрос? Вы же были в Сыскном отделении, да?

Я коротко рассказал. Алла слушала, не перебивая.

— И как вам Трепов?

— Профессионал, — ответил я. — Строгий, дотошный. Чувствуется, что человек знает своё дело. Он лично курирует расследование по всем направлениям — и хищение из Бриллиантовой палаты, и диверсии против нас, и нападение на Обнорского.

Аллу это, казалось, успокоило.

— Значит, шансы Хлебникова невелики?

— Доказательства против него серьёзные. Но Хлебников нанял лучших адвокатов империи. Будут драться до последнего. Так что и нам нельзя расслабляться. Я должен добиться справедливости не только за хищение государственных ценностей, но и за то, что Хлебников делал с нами.

Алла нахмурилась.

— А меня тоже могут вызвать?

— Вероятно. Вы свидетель — предоставили финансовые документы по эпизоду информационной атаки. Адвокаты могут попытаться поставить под сомнение их подлинность или источник. Представить вас заинтересованным лицом, действующим из личных побуждений.

Алла выпрямилась, подбородок поднялся:

— Пусть только попробуют! У меня всё чисто. Документы подлинные, источник — Миша Сафонов, известный продюсер. Я уже связалась с ним, и он готов всё подтвердить.

Я улыбнулся.

— Отличный настрой! Так держать.

Алла опустила взгляд, начала теребить край кардигана. Голос стал тихим, уязвимым:

— Александр Васильевич… Я, если честно, боюсь.

Сейчас это была совсем не та уверенная блогер-аристократка, которую видели миллионы подписчиков. Просто девушка, испуганная угрозами и неизвестностью.

— Это нормально, — мягко ответил я. — Я бы волновался, если бы вы не боялись. Страх — защитная реакция. Он заставляет быть осторожным и не делать глупостей.

Алла подняла взгляд. В глазах блестели слёзы:

— Но когда я думаю о том, что может случиться… с вами, с вашей семьёй, со мной… Это…

Её голос сорвался. Я наклонился к экрану.

— Ничего не случится. Я не дам вас в обиду. Ни вас, ни свою семью. Хлебников сидит в Петропавловской крепости. Его люди на свободе, да. Но они не всесильны. Против них — империя. Министерство внутренних дел. Жандармерия. Великий князь Алексей Николаевич. И я.

Алла улыбнулась сквозь проступившие слёзы:

— Вы очень… упрямый.

Я усмехнулся:

— Скорее, целеустремлённый. Фамильная черта.

Она вытерла слёзы и смущённо рассмеялась:

— Извините, пожалуйста. В последнее время я и правда очень эмоциональна.

— Не за что извиняться. Вы имеете право на эмоции.

Мы смотрели друг на друга через экраны. Она — в своей комнате в особняке на Елагином острове. Я — в кабинете на Большой Морской.

— Я скучаю, — шепнула Алла, словно боялась, что её подслушивали. — Хотелось бы увидеться.

— Я тоже. Но сейчас не нужно лишний раз выходить из дома. Давайте подождём, пока ситуация стабилизируется. Не хочу подвергать вас риску.

Девушка покачала головой, но спорить не стала. Сама прекрасно понимала, что я бы не стал запугивать её просто так.

— Тогда… Просто будьте на связи. И не забывайте мне звонить.

Я не смог сдержать улыбки:

— Обещаю.

— Ловлю на слово! Спокойной ночи, Александр Васильевич. И… спасибо.

— Спокойной ночи, Алла Михайловна.

Я сбросил звонок и подошёл к окну.

Во дворе дежурили императорские гвардейцы в тёмно-зелёных шинелях и с винтовками на плечах. Их силуэты чётко вырисовывались под фонарями.

И пока всё было тихо.

Без пятнадцати одиннадцать вечера я уже готовился ко сну. После бессонной ночи я был готов рухнуть и забыться прямо на ковре. Но моим планам помешал телефонный звонок.

Я взглянул на экран. Денис Ушаков.

Положив зубную щётку, я ответил и включил громкую связь:

— Слушаю. Поздновато звонишь.

— Есть новости. — Дения явно был воодушевлён. — Сегодня один мой товарищ из Министерства был на совещании по делу Хлебникова. Там такое творится…

— Ну?

— В окружении Хлебникова началась настоящая паника. — Денис говорил быстро, взахлёб. — Люди, которые ещё неделю назад клялись в верности, теперь шарахаются от его имени. Адвокаты пытаются выбить смягчение для тех, кто даст показания против главного обвиняемого. Крысы бегут с корабля, Саша.

Я напрягся:

— Кто-то уже заговорил?

— Официально — двое. — Он зашуршал бумагами. — Первый — бухгалтер, Семён Иванович Скворцов. Работал у Хлебникова двадцать лет и наверняка знает все финансовые схемы. В обмен на показания ему обещали сократить срок. Судя по всему, счетовод пойдёт на сделку.

Это очень хорошо. Бухгалтер всегда знает то, что от остальных предпочтут скрыть. Если этот Скворцов и правда согласится, следствие здорово продвинется.

— Звучит обнадёживающе. А второй? — спросил я.

— Это интереснее. — Голос Дениса потеплел, будто он рассказывал анекдот. — Валентин Петрович Стрельцов, управляющий московским офисом Хлебникова. Обедневший дворянин из нетитулованного рода. Работал у Хлебникова восемь лет. Есть свидетельские показания, что он организовывал запугивания конкурентов, подкуп чиновников, связь с криминалом.

— А что он сам рассказывает?

— Пока не знаю, — сказал Денис. — Но по слухам, он сдал кое-что по схеме с Бриллиантовой палатой.

— Значит, ребята из Министерства крепко за них взялись, — не без удовольствия заметил я.

— Именно. — Денис усмехнулся. — Когда представители топ-менеджмента начинают сдавать друг друга, становится жарко. Трепов собрал большую рабочую группу. У Хлебникова почти не осталось шансов.

— Почему «почти»?

Денис вздохнул:

— Потому что его загнали в угол. Ему нечего терять, Саша. Он ведь понимает, что когда его вина будет доказана, то отправится на пожизненную каторгу в какое-нибудь гнилое место. А это верная смерть.

Логично. Загнанный в угол зверь будет отбиваться всеми способами.

— Значит, угрозы продолжатся.

— Да. Будь начеку, Саша. Береги себя и семью.

— Понял. Спасибо, Денис. С меня обед.

— Потом, когда всё устаканится. Ладно, не буду тебя больше задерживать. — Денис зевнул. — Если что-то ещё выясню — отзвонюсь.

Ушаков повесил трубку. Я положил телефон на тумбочку и вернулся в ванную. Из зеркала на меня смотрела весьма усталая копия Александра Фаберже.

И правда, нужно немного поберечь себя. Организм молодой и сильный, но если я продолжу так его загонять, ресурсов на счастливую старость не останется. А у меня были большие планы на эту жизнь.

Денис был прав. Дело почти выиграно. Но именно «почти» и было опасным.

Юридически Хлебников проигрывал. Но у него ещё оставались деньги, связи и люди, готовые выполнять приказы за вознаграждение. Сейчас он пойдёт на всё.

И я должен быть готов к любому развитию сценария.

Я рухнул на кровать, закрыл глаза и провалился в сон почти мгновенно.