Месть артефактора

Глава 20

Семья застыла, словно на стоп-кадре. Василий сидел на краю дивана, сжимая в руках газету. Мать не отрывала взгляд от огня в камине — спицы лежали забытыми на коленях. Лена стискивала в руке салфетку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Отец первым нарушил молчание.

— Если его могли убить в камере под охраной… — Голос звучал глухо. — То кто защитит нас?

Он посмотрел на меня. В глазах читался вопрос, на который я не знал ответа.

Мать вздрогнула, оторвалась от созерцания огня.

— Дети… — Она посмотрела на меня, потом на Лену. — Саша, Леночка, вы же понимаете, что это не случайность?

— Понимаем, мама, — тихо ответила Лена.

— Значит, нам тоже может грозить опасность, — продолжила мать. — Мы свидетели…

— Мы знаем гораздо меньше, чем Хлебников, — перебил я. — И это в нашу пользу.

Лена повернулась ко мне.

— А Самойлова? Она ведь тоже свидетельница. Она давала показания, расследовала финансирование…

В комнату вошла Марья Ивановна с подносом. Поставила на столик пузырёк с валериановыми каплями и стакан воды.

— Лидия Павловна, выпейте, — тихо сказала она. — Для сердца.

Мать послушно взяла стакан. Домоправительница накапала двадцать капель, размешала. Лидия Павловна выпила и поморщилась от горечи.

Я поднялся с кресла.

— Я свяжусь Денисом, узнаем официальную информацию. А сейчас ложитесь спать, — предложил я. — Утро вечера мудренее. Сейчас ничего не изменится.

Мать встала, пошатнулась. Марья Ивановна подхватила её под руку.

— Пойдёмте, барыня. Я провожу вас.

Они вышли. Лена последовала за ними — бросила на меня взгляд через плечо, в котором читался страх и надежда одновременно.

Мы с отцом остались вдвоём.

— Ты действительно считаешь, что мы в безопасности? — спросил Василий.

Я помолчал, подбирая слова.

— Считаю, что мы не главная цель. Хлебникова убрали, чтобы он не рассказал о своих европейских покровителях. О тех, кому поставлял краденые артефакты. Мы этих имён не знаем. Значит, и не представляем угрозы.

— Логично, — согласился отец. — Но логика не всегда работает, когда речь о людях, готовых убивать.

— Поэтому охрана остаётся, — подтвердил я. — И бдительность тоже.

Василий кивнул и направился к двери.

— Спокойной ночи, сын.

— Спокойной ночи, отец.

Он вышел, а я остался стоять посреди гостиной, глядя на потрескивающие в камине поленья. Нужно было действовать, собирать информацию.

Я направился в кабинет, сел за стол и набрал номер Дениса.

Длинные гудки. Раз, два, три…

— Алло? — Голос усталый, напряжённый.

— Денис, это Саша.

— Саша… — Он выдохнул. — Уже видел новости.

Не вопрос. Утверждение.

— Видел. Что произошло?

Было слышно, как Денис передвигается — шаги, скрип двери, тишина.

— Хлебников мёртв, — глухо произнёс он. — Тело обнаружили в девятнадцать сорок во время вечернего обхода камер.

— Как?

— Выясняется. — Ещё пауза. — Саша, я сам толком ничего не знаю. Я не представитель следственной группы, а человек из другого ведомства. Знаю, что дело взяла на контроль Собственная Его Величества канцелярия. И всё.

Я сжал телефон сильнее.

— То есть ты узнал из новостей, как и мы?

— Мне позвонили из министерства внутренних дел, сообщили факт смерти. Попросили обеспечить со стороны Департамента техническую поддержку — документы по делу, экспертизы артефактов. Но само расследование… — Голос стал тише. — Саша, я не в курсе. Честно.

Я откинулся на спинку кресла.

— Версии? Самоубийство? Убийство?

— Официально — выясняется, — осторожно ответил Денис. — Неофициально… ходят разные слухи.

— Какие?

— Одни говорят, что повесился. Другие — что кто-то проник в камеру. — Он помолчал. — Но это всё слухи, Саша. Фактов нет. Экспертиза ещё не завершена.

— А когда завершат?

— Не знаю. Может, завтра. Может, через неделю. Это уже не моя компетенция.

Я потёр переносицу. Разговор заходил в тупик.

— Хорошо. Если что-то узнаешь…

— Сразу сообщу, — пообещал Денис. — Саша, берегите себя. Я серьёзно.

— Береги и ты себя, друг. Ты теперь большая шишка. Мишень тоже немалая.

Он невесело усмехнулся.

— Учту. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я сбросил звонок и сразу набрал другой номер. Петровский ответил не сразу, а через целых семь гудков. Я уже собирался класть трубку, когда услышал щелчок.

— Майор Петровский слушает.

— Виктор Павлович, это Александр Фаберже.

— А, Александр Васильевич… — он тяжело вздохнул. — Понимаю ваш интерес относительно Хлебникова, но не уполномочен комментировать.

— Виктор Павлович…

— Дело в приоритетном производстве, — перебил он. — Ведёт специальная группа. На данный момент проводится экспертиза. Прошу прощения, больше ничего я сказать не могу. Если моё начальство разрешит, я свяжусь с вами и расскажу подробности, когда они появятся.

— Благодарю.

— Ага. До свидания.

Он положил трубку, я медленно опустил телефон на стол. Значит, подробности пока скрывают, и это нормально.

Варианта два — Хлебников сделал это сам либо ему помогли. Если сам, то вряд ли станут скрывать. Но я склонялся ко второму варианту. И официально его вряд ли признают — это бросит тень на организацию безопасности в Петропавловке.

Кто это сделал, тоже напрашивалось само.

Фома, сбежавший в Лондон, вполне мог организовать всё дистанционно. И у него есть мотив — устранить того, кто мог вывести на европейских покровителей.

Либо подсуетились сами покровители. Но цель одна — не дать Хлебникову дать показания на суде.

А что теперь с Волковым? Генерал-губернатор Москвы, второй фигурант дела. Он знает российскую часть схемы, но вряд ли имеет прямой выход на европейских аристократов. Хлебников был посредником. Волков — просто коррумпированный чиновник, прикрывавший воровство.

Для покровителей Волков не опасен. Его можно оставить в живых — он всё равно не сможет назвать имена.

А мы?

Семья Фаберже — косвенные свидетели. Мы с Обнорским знаем о факте кражи, но не знаем конечных покупателей. Из всех ниточек, что ведут к заказчикам — только Хлебников и Фома. И обоих не получится разговорить. Одного — никогда, второго — пока что.

Я уселся перед компьютером и запустил программу видеосвязи. Интерфейс загрузился — окно с контактами, кнопки, иконки. Я пролистал список, нашёл «Самойлова Алла Михайловна» и нажал на кнопку вызова.

Экран потемнел. Появилась надпись «Соединение…» Я уже подумал, что она не ответит, когда экран вспыхнул. Алла появилась в кадре, и я едва её узнал.

Бледное лицо, но глаза красные. Волосы выбились из причёски и падали на плечи беспорядочными прядями. Никакой безупречной элегантности, к которой я привык.

За её спиной виднелась роскошная обстановка — резная мебель, тяжёлые портьеры, картины в золочёных рамах. Её комната в особняке Самойловых на Елагином острове.

Но сейчас это не имело значения.

— Александр Васильевич, — голос дрожал, — вы… вы уже видели новости?

— Видел, — ответил я спокойно. — Как вы, Алла Михайловна? Как ваша семья?

Она провела рукой по лицу, смахивая невидимую слезу.

— Я… я напугана. Родители тоже напуганы, хотя стараются этого мне не показывать. Отец созвал семейный совет сразу после новостей. Мать предложила уехать в наше дальнее имение, — тихо сказала Алла. — Подальше от столицы. На время, пока всё не уляжется.

Она замолчала, кусая губу.

— Александр Васильевич, я ведь давала показания против Хлебникова, расследовала его махинации… Если его убили, чтобы заставить замолчать… может, теперь за мной придут?

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Алла отвернулась от камеры, вытирая глаза. Её плечи вздрагивали.

— Алла, послушайте. — Она повернулась обратно к экрану, смотрела на меня красными глазами. — Вам и вашей семье вряд ли что-то угрожает. Давайте подумаем логически. Эмоции сейчас плохой советчик.

Я откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями.

— Давайте разберём ситуацию по пунктам. Первый: кто заинтересован в смерти Хлебникова? Те, на кого он мог бы вывести. Заказчики краденых ценностей из Бриллиантовой палаты. Те, кто покупали артефакты, зная, что они украдены. Им нужно было, чтобы Хлебников не назвал имена на суде. Понимаете?

Алла медленно кивнула.

— Д-да…

— Второй пункт, — продолжил я. — Что вы знаете о западных связях Хлкбникова?

Она моргнула.

— Что я знаю?

— Вы помогали расследовать финансирование информационной атаки на мою семью через подставные фирмы и дали об этом показания. Вы никак не связаны с делом о Бриллиантовой палате.

Алла нахмурилась.

— Ну да. Обнорский делал об этом расследование, но я не принимала в этом участия…

— Именно, — подтвердил я. — Вы не можете вывести на заказчиков ценностей. Вы не знаете, кто конкретно покупал артефакты. У вас нет этой информации и быть не может.

Я посмотрел ей прямо в глаза через экран.

— Алла, вы для них не угроза. Вы не знаете того, что нужно скрывать. Заказчики хотят остаться неназванными и избежать публичного скандала в Европе. Их интересы — спустить процесс на тормозах в России и не создавать новый шум.

— Но они уже создали шум, — возразила Алла. — Убили человека в тюрьме.

— У нас, в России, — уточнил я. — Но не в Европе. Здесь будут говорить, расследовать, писать статьи. А там — молчание. Никаких имён, никаких обвинений. Если они начнут убивать свидетелей по всей России, это привлечёт ещё больше внимания, и тогда начнётся серьёзное расследование с международным резонансом. Им это не нужно.

Она кивнула — уже более уверенно.

— И четвёртый пункт, — закончил я. — Волков. Генерал-губернатор Москвы, второй фигурант дела.

— Что с ним?

— Волков был человеком Хлебникова. Работал только по российским делам. Он чиновник, коррумпированный, но не посредник с Европой. Волков знает лишь российскую часть схемы — кто прикрывал, кто брал взятки, как проходили документы. Но не международную. Он не знает покупателей.

— Значит, для покровителей Волков не опасен, — медленно проговорила Алла.

— Именно. И вы тоже.

Алла слушала, и я видел, как напряжение постепенно уходит с её лица. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Вытерла глаза — на этот раз не от слёз, а просто устало.

— Вы… вы правы, — тихо сказала она. — В панике от новостей я и не подумала об этом…

— Страх затмевает разум, — мягко сказал я. — Это нормально, и я понимаю ваш страх за себя и близких. Тем не менее, будьте осторожны. Усильте охрану, если это возможно. На всякий случай.

Алла кивнула.

— Отец уже распорядился. И… — она замялась, — он всё-таки настаивает, чтобы мы на время уехали в имение.

— Неплохая идея, — согласился я. — Подальше от столицы, от всей этой суеты. Переждать бурю.

Она посмотрела на меня внимательно, затем медленно улыбнулась.

— Спасибо, Александр Васильевич. Вы… вы меня успокоили. Я чувствую себя лучше. Гораздо лучше.

— Рад помочь, — ответил я.

Мы помолчали несколько секунд — просто смотрели друг на друга через экран.

— Вам нужно отдохнуть, — наконец сказал я. — Выспаться. Утро вечера мудренее.

Алла кивнула.

— Да. Вы правы. Спасибо ещё раз.

— Спокойной ночи, Алла Михайловна.

— Спокойной ночи, Александр Васильевич.

Она потянулась к кнопке отключения. Экран погас. Я откинулся на спинку кресла, глядя на чёрный монитор.

Оставалось надеяться, что моя логика верна. Я встал из-за стола. Хватит на сегодня. Завтра новый день, новые проблемы.

А пока — спать.

Утро следующего дня началось с обычной суеты магазина.

Я помогал в торговом зале, консультируя клиента — купца средней руки, который присматривал серебряный браслет для жены. Мужчина держал в руках три разных изделия, мучительно выбирая между ними.

— Вот этот с аметистами элегантнее, — говорил я, показывая на средний вариант. — Камни хорошего качества, огранка чистая. Артефактные свойства — защита от стихии земли, также аметист помогает в психологической гармонизации.

Купец кивал, разглядывая браслет под светом витринной лампы.

Лена сидела у стойки, оформляя заказ для другого покупателя. Её пальцы быстро порхали над клавиатурой.

Дверь магазина распахнулась, впуская морозный воздух и новых посетителей. Я машинально глянул в ту сторону — и замер.

В дверях стояла княжна Зоя Сапега в элегантном тёмно-синем пальто с меховой отделкой у воротника. Скромная шляпка с вуалью.

За ней следовала камеристка — девушка лет двадцати с сумочкой в руках. Княжна осмотрелась по сторонам, заметила меня, улыбнулась и направилась прямо ко мне.

Купец, которого я консультировал, проследил за моим взглядом, увидел княжну и почтительно отступил в сторону.

— Я пока, пожалуй, ещё повыбираю, Александр Васильевич, — сказал он. — Благодарю. За консультацию.

Я кивнул консультанту, чтобы взял клиента себе, и продолжил обслуживание.

— Александр Васильевич, добрый день, — поздоровалась Зоя.

Я поклонился.

— Княжна Сапега, какая приятная неожиданность. Чем могу служить?

Она сняла перчатку, протянула руку — я коротко коснулся её пальцев губами.

— У меня к вам дело, — сказала Зоя. — Можем поговорить?

— Разумеется. Прошу за мной в комнату для особых гостей.

Я провёл Зою через торговый зал к задней части магазина, где располагалась VIP-комната.

Комната встретила привычной роскошью. Мягкие кресла с бархатной обивкой. Низкий столик из полированного красного дерева. Витрины вдоль стен с эксклюзивными изделиями под стеклом. Персидский ковёр на полу.

Зоя огляделась с одобрением и села в кресло. Камеристка осталась стоять у двери.

Вошла Лена с подносом. Серебряный кофейник, две чашки, сахарница, молочник, тарелка с печеньем.

— Ваше сиятельство, — Лена поставила поднос на столик, — чем могу угостить?

Зоя улыбнулась ей.

— Кофе, пожалуйста. Без сахара, с молоком.

Лена ловко разлила кофе, добавила молоко в чашку княжны, поставила передо мной вторую чашку и беззвучно вышла.

Зоя взяла чашку, отпила.

— Отличный кофе, — одобрительно заметила она. — Из Бразилии?

— Из Колумбии, — уточнил я. — Свежая обжарка, три дня назад.

— Прекрасно.

Она поставила чашку на блюдце и посмотрела на меня прямо.

— Перейдём к делу?

— Слушаю вас, княжна.

— Александр Васильевич, я хочу заказать у вас ювелирный гарнитур. Аквамариновый, как вы мне и советовали на балу у графини Шуваловой. Помните наш разговор?

Я вспомнил. Тогда я предложил ей аквамарины — камни, которые идеально подходили под цвет её глаз.

— Разумеется.

— Но это должны быть не просто украшения, а эффективные артефакты, — продолжила Зоя. — Поэтому, полагаю, понадобится включить и другие камни для усиления свойств.

— Разумный подход, — согласился я.

Она помолчала, затем добавила уже тише:

— Это часть приданого. Отец дал разрешение и выделил средства. Понимаете, Александр Васильевич, для девушки моего положения приданое очень важно. Это… — она подобрала слова, — это инвестиция в будущее. И в безопасность.

Я понимающе кивнул.

Аристократические браки редко заключались по любви. Чаще — по расчёту, ради альянсов, денег, титулов. И приданое невесты играло огромную роль. Чем оно богаче — тем выгоднее партия.

— Буду рад помочь, — сказал я. — Расскажите мне о себе. Ваши магические способности, специализация. Чтобы я мог порекомендовать оптимальные артефакты.

Она выпрямилась.

— Пятый ранг магической силы. Получила сертификат два месяца назад.

— Поздравляю.

— Благодарю. Я закончила Медицинскую академию, лекарская специализация. Хочу развивать свой дар дальше, и мне нужны артефакты, которые в этом помогут.

— Стихии? — уточнил я.

— Вода и земля, — ответила Зоя. — Типично для лекарей, как вы знаете.

Типично, да. Вода — исцеление, восстановление тканей. Земля — укрепление, стабилизация организма. Классическое сочетание для целителей.

Я достал из кармана блокнот и перо.

— Уточним требования. Функции артефактов?

Зоя задумалась.

— Усиление лекарских способностей — в первую очередь. Вода и земля должны работать мощнее. Концентрация магической силы, — добавила она. — Чтобы не рассеивать энергию попусту. Накопление энергии для длительных сеансов исцеления. Иногда приходится работать часами. Нужен резерв.

— Понятно. Ещё?

— Защита от чуждых стихий, — сказала Зоя. — Огонь и воздух. У меня они слабые, почти отсутствуют. Хочу компенсировать это артефактами.

Я закончил записывать и поднял голову.

— Типы украшений?

— Два набора, — чётко сформулировала Зоя. — Торжественные и повседневные. Торжественные — для балов, приёмов, светских мероприятий. Тиара или диадема плюс колье. Яркие, роскошные, чтобы производили впечатление.

Княжна была практичной девушкой. Мне это нравилось.

— А повседневные — для работы лекаря, визитов, обычной жизни. Кулон, перстень, серьги, браслет. Элегантные, но не кричащие.

Я кивал, записывая.

— И все украшения должны комбинироваться между собой, — закончила Зоя. — Чтобы можно было носить разные сочетания в зависимости от ситуации.

Я отложил перо, обдумывая концепцию.

— Предлагаю следующее, — начал я через минуту. — Торжественные украшения.

Зоя выпрямилась, слушая внимательно.

— Тиара несёт защитную функцию. Основа — серебро, бриллианты — стихия воздуха. Голубые топазы — тоже воздух, усиление защиты от этой стихии. Небольшие рубины — защита от огня, их мы можем сделать невидимыми для окружающих, чтобы не разбивать цветовую композицию. Серая шпинель — универсальный усилитель среднего порядка, свяжет всё воедино. К тому же будет гармонировать с цветом металла и соседних самоцветов.

Я рисовал в блокноте быстрый набросок.

— Колье будет направлено на усиление способностей. Платина — проводник усиления. Аквамарины — вода, ваша основная стихия. Сапфиры — тоже вода, концентрация силы. Турмалины и бледные изумруды — земля, вторая стихия. И снова серая шпинель для баланса.

Зоя кивала, пока я рисовал, её глаза воодушевлённо заблестели.

— Повседневные украшения проще, — продолжил я. — Кулон — усиление стихии воды. Платина, центральный аквамарин, окружение из сапфиров. Мы сможем подобрать не тёмно-синие, а посветлее, чтобы они гармонировали с центральным камнем.

Я перевернул страницу и нарисовал кулон.

— Браслет — защитный. Серебро, бриллианты, рубины. Компактный, лёгкий, удобный для работы. Можно добавить небольшие александриты для усиления артефакта. Или серую шпинель.

— Думаю, лучше шпинель, — отозвалась княжна. Мне очень нравится её цвет.

— Принято. Серьги — концентрация. Белое золото, небольшие аквамарины, сапфиры, бледные изумруды. Изящные, элегантные. Сделаем их среднего размера.

Княжна слушала, не перебивая.

— И два тонких перстня, — закончил я. — Первый — защитный. Серебро, рубин — стихия огня для отражения огненных атак, серая шпинель. Второй — усиливающий землю. Платина, изумруд, шпинель.

Я посмотрел на неё.

— Оба перстня будут небольшими, неброскими, но мощными. Чтобы не привлекали лишнего внимания, но работали эффективно.

Зоя восхищённо выдохнула.

— Александр Васильевич… это потрясающе. Именно то, что я хотела! И красота, и функциональность. Аквамарины — мои любимые камни, а сочетание со шпинелью, сапфирами и изумрудами…

— Через две недели мы представим вам первые эскизы, — пообещал я. — После утверждения составим смету и обсудим сроки.

— Прекрасно, — согласилась Зоя. — Когда примерно будет готово? Мне некуда спешить, но всё равно интересно.

Гарнитур Зои — сложная работа. Семь изделий, множество камней, тонкая настройка. Плюс у нас сейчас проект императорского яйца,…да ещё и Дядю Костю нужно уважить…

— Четыре месяца с момента утверждения эскизов, — ответил я честно. — Работа сложная, требует времени. И мы сейчас очень загружены.

Зоя кивнула без разочарования.

— Понимаю. Не спешите, Александр Васильевич. Главное — качество.

— Именно. — Я закрыл блокнот. — И ещё одно. Позвольте сделать вам скидку.

Княжна удивлённо приподняла бровь.

— Скидку? За какие же заслуги?

— Во-первых, вы сообщили мне об императорском конкурсе на балу. За что я искренне благодарен. Эта информация нам очень пригодилась. Во-вторых, — продолжил я, — иметь довольного клиента при императорском дворе крайне полезно для репутации фирмы. Особенно в нынешнее время.

Она рассмеялась — искренне, звонко.

— Что ж, Александр Васильевич, не буду отказываться от такой милости. Благодарю вас.

Мы поднялись с кресел.

— Тогда до встречи через две недели, — сказала Зоя, протягивая руку.

— До встречи, княжна.

Я проводил её через торговый зал к выходу, открыл дверь.

У магазина стоял автомобиль с гербом князя на дверце. Зоя села внутрь, камеристка за ней. Я помахал на прощание и вернулся в магазин.

Ещё один заказ. Перспективный, выгодный. И связь с императорским двором через княжну Сапегу, что тоже полезно.

Я собирался сообщить хорошую новость Лене, когда почувствовал вибрацию в кармане. Достал телефон, взглянул на экран — и нахмурился.

Четыре пропущенных вызова. Все от Петровского.

Я пролистал уведомления. Под звонками — сообщение. Тоже от него.

«Александр Васильевич, прошу подъехать ко мне как можно скорее. Дело срочное. Нужно поговорить».