Месть артефактора

Глава 23

Я продолжал делать вид, что слушаю Холмского, но теперь моё внимание было сосредоточено на приоткрытой двери склада. Шпион всё ещё был там.

Я наклонился к стоявшему рядом Штилю:

— Незаметно подойди с другой стороны к складу инструментов, — тихо сказал я. — Там кто-то прячется.

Штиль на секунду напрягся, затем чуть кивнул и отошёл в сторону.

Я подождал несколько секунд, а затем сам начал перемещаться.

— Пётр Константинович, можно взглянуть на эскиз дракона поближе? — спросил я, указывая на стол у противоположной стены.

— Конечно, Александр Васильевич.

Я пошёл к столу, обходя мастерскую по кругу, приближаясь к двери склада. Секундная пауза, чтобы Штиль успел занять позицию с другой стороны — и я резко рванул на себя дверь.

В полутьме склада метнулась тень — фигура молодого человека, прижавшегося к стене.

Он вскрикнул и тут же попытался убежать вглубь склада. Я метнулся вперёд и схватил его за шиворот рубашки.

Шпион дёргался, пытался вырваться. Я крепче сжал хватку и развернул его лицом к себе.

Молодой, худощавый, невысокий. Светлые растрёпанные волосы. Испуганные голубые глаза. Я знал его. Все мастера в фирме его знали.

Штиль появился с другой стороны — перекрыл путь к отступлению между стеллажами. Я потащил шпиона к выходу.

— Идём. Объяснишься при всех.

Я выволок шпиона в мастерскую, под яркий свет ламп. Все разговоры тут же смолкли, мастера удивлённо уставились на нас.

Лена ахнула, прикрыв рот рукой. Василий поднялся с места.

— Господа, — сказал я громко, — нас подслушивали.

Я вывел шпиона в центр мастерской, развернул лицом ко всем.

— Яша? — удивлённо шепнула сестра.

Именно он. Яша Зайцев, подмастерье цеха обработки металла. Студент пятого курса Академии художеств, третий ранг магии. Учился по вечерам, а днём работал у нас.

Он был из провинции. Тверская губерния, если не ошибаюсь. Приехал в Петербург учиться, поступил на некоммерческое отделение, получал стипендию, обеспечивал себя сам. Снимал комнатку на Выборгской стороне.

Тихий. Исполнительный. Звёзд с неба не хватал, но в будущем мог стать вполне годным мастером.

Воронин вскочил с места.

— Яша, чтоб тебя черти рвали! Да что же ты творишь, бестолочь⁈

Яша вздрогнул и пристыженно опустил голову.

— Итак, господин Зайцев, — сказал я. — Извольте объяснить, что вы делали на складе инструментов? Тем более что ваш рабочий день закончился три часа назад.

Яша молча смотрел в пол, но побледнел, а губы дрожали. Василий Фридрихович подошёл ближе.

— Яша, отвечай. Зачем ты подслушивал?

Я тем временем обернулся. Когда я волок его через склад, из кармана Яши что-то выпало.

Заметив на полу золочёную пачку сигарет, я наклонился и поднял её. «Sovereign». Дорогая английская марка, если не ошибаюсь. Студент-вечерник не может себе такие позволить. Я не курил, а вот Денис иногда баловался. И если уж баловался, то предпочитал именно «Соверен». Оттуда мне и была знакома упаковка.

Я хорошо знал положение Яши Зайцева. Парень экономил на всём, покупал одежду на барахолках, ел что попало, таскал одно и то же пальтишко пятый год. Мастера даже порой его подкармливали — то Воронин принесёт побольше пирожков от жены, то Егоров угостит обедом.

А тут «Соверен» — по пятьдесят копеек за пачку. Непозволительная роскошь.

Рядом валялся коробок спичек из ресторана «Новый свет». Заведение респектабельное, совсем не для бедных студентов.

Я повертел пачку в руках и взглянул на Яшу.

— Давно пристрастился к столь дорогостоящей привычке?

Яша побледнел ещё сильнее. Губы задрожали. Я протянул руку.

— Дай мне свой телефон. Сейчас же.

Яша заколебался — на секунду, не больше. Штиль сделал угрожающий шаг вперёд, и парень торопливо достал из кармана простенький телефон с камерой.

— Разблокируй, — приказал я.

Дрожащими пальцами Яша ввёл пароль. Я взял телефон, открыл галерею… И увидел то, что ожидал — наспех сделанные фотографии эскизов через щель в двери. Но вполне читаемые, особенно если использовать программы для улучшения качества изображений.

Я показал экран Василию. Отец сжал челюсти, глаза недобро сузились. Воронин тоже заметил фотографии и непечатно выругался.

Я снова уставился на подмастерье.

— Кто заказчик? Кто заплатил тебе?

Яша молчал. Смотрел в пол.

— Яков, у тебя один шанс. Говори сейчас, или я вызываю полицию. Промышленный шпионаж — уголовная статья. Тебе светит до пяти лет тюрьмы.

Яша вздрогнул, как от удара.

— Яша, мы тебя три года растили, — прошептал отец. — Учили, давали деньги на экзамен… И вот как ты нам за это отплатил?

Это сломало парня.

— Бертельс… — шепнул он. — Николай Евгеньевич Бертельс…

Мастера удивлённо переглянулись.

— Этот хлыщ из Гильдии⁈ — пробормотал Воронин.

Я кивнул. Что ж, всё сходится.Завистливый интриган.

— Сколько он тебе заплатил? — спросил я.

Яша, не поднимая головы:

— Пятьдесят рублей… И обещал помочь с экзаменом на четвёртый ранг…

Василий покачал головой, а я посмотрел на Штиля.

— Пусть твои ребята заберут его и держат до выяснения.

Через несколько секунд в зале появились двое астреевцев, подняли Яшу с пола и вывели прочь. Парень не сопротивлялся. Шёл понуро, опустив голову.

Когда дверь за ними закрылась, я окинул мастеров тяжёлым взглядом.

Все были потрясены. Предательство — штука неприятная, особенно когда предатель из своих.

— Господа, — сказал я, — то, что произошло — серьёзная угроза. И не думаю, что это единичный случай.

— Что будем делать? — спросила Лена.

Я посмотрел на отца. Василий молча кивнул — понял, к чему я веду.

— Проект становится абсолютно секретным. Придётся принять особые меры.

Воронин нахмурился:

— Какие меры, Александр Васильевич?

Я выдержал паузу, понимая, что моё решение им не понравится.

— Мы переносим работу на нашу дачу в Левашово. Полная изоляция рабочей группы на две недели, до первого этапа конкурса.

— Две недели⁈ — Ошарашенно прошептал Холмский. — В изоляции⁈

Лебедев покачал головой, недоверчиво прищурился. Художник Пётр Константинович открыл рот, закрыл, снова открыл:

— Александр Васильевич, вы серьёзно?

— Абсолютно. Наша усадьба находится на закрытой территории и надёжно охраняется. Никаких посторонних. Рабочая группа получит полное обеспечение — еду, ночлег, всё необходимое для работы и жизни.

— Александр Васильевич, у нас же семьи! — покачал головой Воронин.

— Постараемся поддержать их в ваше отсутствие, — ответил я. — Мера жёсткая, согласен. Но необходимая! Бертельс и другие конкуренты будут пытаться узнать детали любыми способами. И мы должны защитить свой проект, иначе всё это не имеет смысла.

Василий встал рядом со мной в знак поддержки.

— Мой сын прав. Слишком много поставлено на карту. Это императорский заказ, и от него зависит наше с вами будущее. Две недели в изоляции — небольшая цена за возможность победить.

— Кроме того, мы предлагаем вам двойную оплату за этот период и премию по завершении проекта, — тут же нашлась Лена.

— И какая премия? — осторожно спросил мастер Лебедев

— В случае прохождения на второй этап конкурса каждый мастер получит дополнительный оклад. А если выиграем… Будем обсуждать индивидуально, но в обиде никого не оставим.

Лебедев медленно сел обратно — думал. А Воронин первым вышел вперёд.

— Я согласен. Василий Фридрихович, я работаю в фирме тридцать два года. Ещё при вашем отце начинал. Вы меня никогда не подводили. Не сейчас начинать сомневаться.

Егоров поднялся следом:

— И я согласен. Две недели переживём. За императорский заказ можно и потерпеть.

Постепенно все начали соглашаться. Семёнов — молодой мастер, лет двадцати восьми, усмехнулся:

— Да ладно вам, господа! Приключение же! Как в романах про шпионов! Секретная дача, охрана, изоляция!

Несколько человек улыбнулись — напряжение чуть спало. Лебедев вздохнул:

— Ладно. Две недели так две недели. Жена не убьёт. Наверное.

Так один за другим я получил команду для переезда в Левашово. Лена достала планшет.

— Хорошо. Раз все согласны — начинаю организацию переезда прямо сейчас.

Она уже писала на ходу — быстро, чётко:

— Завтра в десять утра — автобус для людей. Два грузовика для оборудования и материалов. Личные вещи каждый собирает сам. Одежда, гигиена, необходимые лекарства. Продукты закажу доставку на дачу сегодня вечером и попрошу Марью Ивановну отрядить двух девушек в Левашово…

Холмский добавил:

— Нужны компьютеры, мониторы, принтеры. Для работы с трёхмерной моделью и печати чертежей.

Лена кивнула:

— Учтено.

— И источник бесперебойного питания. Нам всякий случай.

Она составляла список быстро, профессионально — организаторский талант сестры работал в полную силу.

Я оглядел всех в последний раз и хлопнул в ладоши.

— Тогда по домам. Собирайтесь. Завтра большой день.

Люди начали расходиться. Воронин хлопнул Егорова по плечу — что-то говорил, подбадривал. Егоров кивал.

Лебедев звонил жене прямо в мастерской — объяснял ситуацию

— Дорогая, я понимаю… но это работа… императорский заказ… двойная оплата… Пригласи свою маму, она поможет…

Холмский подошёл ко мне:

— Александр Васильевич, я понимаю необходимость и полностью поддерживаю ваше решение. И моя машина в вашем распоряжении. Если нужно что-нибудь отвезти…

Я кивнул:

— Спасибо, Николай. Ценю твою поддержку.

Он ушёл — собираться на рабочий марафон.

— Эх, господа! — Донёсся голос Семёнова из коридора. — Две недели без жён и тёщ! Красота!

Ему в ответ донёсся чей-то хохот. Что ж, выходит, не все расстроились.

Постепенно мастерская опустела. Остались только члены семьи и Штиль. Сестра отложила планшет.

— Список готов. К десяти утра всё будет готово — автобус, грузовики, продукты, оборудование.

Василий положил руку мне на плечо:

— Правильное решение, Саша. Жёсткое, но правильное. Другого выхода не было.

Я посмотрел на пустую мастерскую. Завтра всё изменится. Две недели в изоляции. Две недели напряжённой работы под охраной.

Но мы создадим макет. Докажем императорской комиссии, что дом Фаберже всё ещё превосходит на голову других ювелиров, несмотря на шпионов, интриги и предательство.

— Идём, отец, — сказал я. — Нам тоже нужно собираться. И поговорить с Яшей.

Мы поднялись на второй этаж и направились в бывший кабинет счетоводов. Им давно стало в нём тесно, и помещение пустовало.

У двери стоял боец «Астрея» — коренастый, с каменным лицом. Увидел нас, он кивнул и открыл дверь.

Яша Зайцев сидел на стуле перед пустым столом и смотрел в окно. Увидев нас, подмастерье вздрогнул и попытался встать.

— Сиди, — коротко сказал я.

Он сел обратно. Я взял свободный стул и устроился напротив Яши. Василий встал за моей спиной, скрестив руки на груди.

Парень нервничал. Потирал руки, избегал моего взгляда. Смотрел в пол, на стол, в окно — куда угодно, только не на меня.

Я дал ему промариноваться с минуту. Пусть нервничает. Пусть думает о последствиях.

— Яков, — наконец, сказал я, — Ты здорово нас подвёл. Но у тебя ещё есть шанс выпутаться. И я предлагаю тебе выбор.

Яша поднял глаза. В них мелькнула слабая надежда.

— Первый вариант — я заявляю в Гильдию артефакторов о промышленном шпионаже. Гильдия позаботится о том, чтобы твоё имя внесли в чёрный список. Тебя не примут на работу ни в одной уважающей себя мастерской.

Яша побледнел ещё сильнее и громко проглотил слюну.

— Узнают и в Академии, а там тоже шпионов не любят. — Я наклонился вперёд. — В итоге — никакой карьеры артефактора, никакого будущего в профессии. Согласись, будет обидно всё потерять из-за одной ошибки.

Яша вскочил со стула и бросился перед нами с Василием на колени.

— Я… Простите меня! Пожалуйста! Я не думал, что всё настолько серьёзно!

— Сядь обратно, не унижайся, — ответил я и жестом указал на стул. — Есть второй вариант, более удачный для тебя.

— Какой? — Хрипло спросил подмастерье.

— Ты сделаешь то, что я тебе скажу.

— Как… Что?

— Ты встретишься с Бертельсом, как и планировалось. И передашь ему информацию. Но ту, которую дадим тебе мы, а не то, что ты сегодня видел.

Яша моргнул — не понял сразу.

— Можешь взять у него деньги, если хочешь. Но после этого советую уехать из Петербурга. Оставить тебя у нас мы не сможем, уж извини. Предательства Фаберже не прощают. Ты уволен.

Яша слушал, не дыша.

— Если сделаешь всё правильно, я не заявлю в Гильдию и Академию. У тебя останется шанс на карьеру. Да, где-нибудь в провинции, и, скорее всего, ты станешь просто ювелиром, а не артефактором. Но это лучше, чем позор, который мы можем тебе обеспечить.

Яша долго молчал, обдумывая варианты. Наконец, он заговорил:

— Я… я согласился помочь Бертельсу только после того, как провалил экзамен на четвёртый ранг. — Парень почти плакал, его голос то и дело срывался. — Готовился полгода. Экзамен стоит пятьдесят рублей. Я год копил, отказывал себе во всём… И провалился. Денег на повторную попытку у меня нет, а без четвёртого ранга я не стану мастером…

Он опустил голову.

— Я совсем отчаялся. Уже думал бросить всё, вернуться домой в Тверь. И тут господин Бертельс сам со мной связался. Подозвал к себе после лекции в Академии. Сказал, у него есть ко мне предложение о работе, предложил обсудить за ужином…

— «Новый свет»? — догадался я.

— Да… Очень дорогое место. Я никогда в таких местах не бывал. — Яша продолжал, как на исповеди. — Господин Бертельс угостил меня ужином. Спрашивал о жизни, о планах… А потом предложил сделку. Сказал, что ему нужна информация о проекте Дома Фаберже для императорского конкурса. Эскизы, чертежи, концепция.

Василий покачал головой:

— Вот же подлец! Ничего святого! А ещё почётный член Гильдии…

— Предложил пятьдесят рублей и помощь с экзаменом на четвёртый ранг — у него ведь такие связи… — Он виновато посмотрел на меня. — Я… я не хотел вас предавать. Честно! Но это был шанс получить четвёртый ранг, найти лучшую работу, начать нормальную жизнь.

Яша повернулся к Василию. Слёзы текли по его щекам:

— Простите меня, Василий Фридрихович… Я знаю, что поступил подло. Но я… я так устал бороться. Так устал быть бедным.

Василий тяжело вздохнул. Он не был зол на парня. Хуже — он был глубоко разочарован.

— Яша… почему ты не просто пришёл ко мне?

Яша вздрогнул, как от удара. Василий продолжал — не гневно, а печально:

— Мы же помогали тебе. Давали деньги на предыдущие экзамены. Дважды. Первый раз — на третий ранг. Второй раз — когда ты с первого раза не сдал четвёртый. Почему не попросил в третий раз? Я бы дал, без вопросов. Мы всегда стараемся помочь нашим мастерам.

Яша опустил голову.

— Я… мне было стыдно снова просить у вас деньги. Я ведь и так был должен… А я снова провалился. Я подумал, вы решите, что я бездарь. Что зря на меня тратились три года. Что лучше уволить и взять кого-то толковее.

Василий покачал головой.

— Глупец… Экзамены проваливают даже талантливые мастера. Это нормально. Главное — не сдаваться, пытаться снова. А ты выбрал предательство вместо честности. Выбрал лёгкий путь вместо правильного.

Я не вмешивался в их разговор. Видел, что Василию было больно. Яша Зайцев никогда не считался у нас перспективным мастером, но не всем же рождаться гениями. Хороший ремесленник с руками из правильного места может зарабатывать побольше очередного непризнанного гения — было бы желание и упорство.

Но Яша захотел всего и сразу. И теперь будет за это расплачиваться.

— Яков, мне тебя жаль, — сказал я. — Правда, жаль.

Он посмотрел на меня.

— Но предатель — это предатель. Мотивы не отменяют факта. Ты выбрал деньги Бертельса вместо лояльности фирме, которая тебя растила три года.

Яша сжался на стуле, словно пытался стать меньше.

— Я не могу тебя простить. Предательство — это предательство. Но я могу дать шанс. Один шанс.

Яша кивнул — быстро, отчаянно:

— Да. Да, я согласен! Я сделаю всё, что вы скажете!