Месть артефактора

Глава 19

Звонок в дверь прозвучал ровно в два часа.

Пунктуальность Дениса была легендарной — если договорились на определённое время, он появится минута в минуту. Не раньше и не позже.

Я вышел в холл как раз в момент, когда лакей открывал дверь. На пороге стоял Денис Ушаков — взволнованный, глаза блестели от возбуждения, на лице играла улыбка, которую он явно пытался сдержать.

В его руках была плетёная корзина из Елисеевского магазина. Я успел разглядеть бутылки французского игристого с золотыми фольгированными этикетками, коробки швейцарского шоколада, баночки с икрой, упаковки каких-то деликатесов, экзотические фрукты. Кто-то психанул в магазине, как выразилась бы Лена.

— Денис! — Я подошёл и хлопнул друга по плечу. — Проходи, не стой на пороге.

Он шагнул в холл, корзина угрожающе покачнулась.

Из гостиной вышли родители. Василий Фридрихович протянул руку, крепко пожал Денису ладонь.

— Денис Андреевич, рады вас видеть. Как дела?

— Василий Фридрихович, благодарю. Дела… — Денис усмехнулся. — Дела интересные. Весьма!

Лидия Павловна обняла его почти по-матерински — за годы дружбы Денис действительно стал почти членом семьи.

— Денис, как же мы рады! Проходите, проходите.

С лестницы спускалась Лена.

Я невольно отметил, что сестрица постаралась. Новое платье — голубое, с кружевной отделкой, явно из тех, что берегут для особых случаев. Причёска свежая — локоны аккуратно уложены, в волосах серебряная заколка. И лёгкий румянец на щеках.

Для обеда с другом семьи она бы оделась, как на свидание.

Лена застенчиво остановилась на последней ступеньке.

— Денис Андреевич, добрый день.

Денис обернулся, увидел её — и на мгновение замер. Взгляд задержался чуть дольше, чем следовало бы при обычном приветствии. Я видел, как он моргнул, словно очнулся, и улыбнулся.

— Елена Васильевна. Добрый день. Вы… вы прекрасно выглядите.

Лена покраснела ещё сильнее и опустила глаза.

Мы прошли в столовую. Марья Ивановна забрала у Дениса корзину — едва удержав такую тяжесть — и понесла на кухню. Через секунду оттуда донеслось восторженное:

— Господи, да тут целое состояние!

Мы расселись за столом. Денис устроился напротив меня, родители по краям, Лена — рядом с Денисом, но не слишком близко.

Я не удержался от шутки.

— Денис, по какому поводу ты решил опустошить половину Елисеевского? — Я откинулся на спинку стула, усмехаясь. — Неужели женишься?

Денис рассмеялся — но покраснел. Лена резко побледнела. Потом тоже покраснела — до корней волос. Схватила салфетку и принялась старательно её разглаживать, уставившись в тарелку.

Отец пришёл на помощь.

— Или повышение по службе? — предположил Василий. — Что-то случилось в Департаменте?

Денис загадочно улыбнулся.

— Второе ближе к истине, Василий Фридрихович.

Тишина. Все смотрели на Дениса, ожидая продолжения. Он явно наслаждался моментом. Интрига удалась.

Марья Ивановна как раз внесла огромную супницу. Денис поднялся. Мы все посмотрели на него с удивлением.

— Прежде чем начать обед, хочу сообщить вам новость, — торжественно произнёс он. — Официально.

Василий отложил ложку. Мать замерла. Лена подняла голову и стиснула рукой салфетку, словно боялась услышать страшное. Денис выпрямился, словно на военном параде.

— Сегодня утром меня назначили временно исполняющим обязанности директора Департамента по контролю оборота магических артефактов, — объявил Ушаков.

Марья Ивановна так и застыла с супницей в руках.

Василий вскочил, чуть не опрокинув стул, бросился к Денису и энергично пожал ему руку.

— Поздравляю! Поздравляю, Денис Андреевич! Это огромный успех!

Лена тоже подошла к нему — застенчиво, но решительно.

— Поздравляю, Денис Андреевич, — прошептала она. — Вы… Уверена, вы заслужили это.

Денис смотрел на неё, и в его взгляде было столько нежности, что я отвернулся, давая им хоть каплю приватности.

Марья Ивановна водрузила супницу в центр стола и тоже широко улыбнулась.

— Поздравляю, поздравляю, ваше сиятельство!

Все говорили одновременно, перебивая друг друга. Новость и правда была замечательная.

Наконец, эмоции улеглись, и мы вернулись на свои места. Денис сел, явно довольный реакцией.

— Рассказывай, — потребовал я, пока Марья Ивановна разливала всем борщ. — Как это случилось?

Денис принял тарелку и поблагодарил кивком.

— Вчера вечером князь Куткин был снят с должности личным распоряжением министра внутренних дел. Уверен, последний получил это указание от самого государя или кого-то из императорской семьи.

— Официальная причина? — уточнил отец.

— Махинации с артефактами Хлебникова и Волкова произошли у него под носом, — пояснил Денис. — Департамент должен был контролировать, проверять, пресекать, а Куткин. Как он сам уверяет, понятия не имел о происходящем.

— Думаешь, Куткин был в доле? — спросил я.

— Прямых доказательств пока нет, — признал Денис. — Но в его случае это не играет роли. Соучастник он или же проявил преступную халатность — исход один. Свою работу он не выполнил, и за это снят. Расследование продолжается, там видно будет. В любом случае он потерял доверие Императорского двора.

Василий Фридрихович понимающе кивнул.

— Даже не знаю, как на это реагировать. Не могу сказать, что Куткин мне нравился — у многих артефакторов были вопросы к его ведомству. Но и откровенного взяточничества и головотяпства за ним вроде не водилось…

— А тебя как выбрали? — спросил я Дениса. — Ты ведь очень молод для такой должности. Двадцать девять лет…

Ушаков вздохнул.

— Думаю, роль сыграло имя отца. — Он не стал лукавить. Это я уважал. — Он на хорошем счету у государя. Десятилетия безупречной службы, множество наград. Плюс я был помощником Куткина последние пару лет. Знаю все процессы изнутри — документооборот, структуру, текущие дела. И, возможно, сыграла роль моя помощь по делу Хлебникова. Я передавал информацию следствию, предоставлял доступ к архивам.

Вот дела… В памяти всплыли эпизоды из Академии, когда два шалопая — Саша и Денис — подшучивали над однокурсниками, изворачивались перед преподавателями, ночами кутили, а наутро бежали сдавать экзамены.

А теперь товарищ моего праправнука стал большим человеком…

— Не принижай свои заслуги, — твёрдо сказал я. — Ты профессионал, честный и преданный делу человек. Именно такие и нужны в нынешнее время. Твой отец — выдающийся человек, это правда. Но из-за одной фамилии тебе бы такой пост не доверили.

Денис с благодарностью кивнул.

Мы принялись за борщ. Марья Ивановна постаралась — суп получился наваристый, с мясом, жирной сметаной. А чесночные булочки… Именно то, что нужно в февральский день.

Когда с первым блюдом было покончено, Василий Фридрихович отложил ложку и вытер рот салфеткой.

— Это повод открыть игристое! — объявил он.

Денис поднял руку, останавливая его.

— Благодарю, Василий Фридрихович, но давайте перенесём празднество. После обеда мне нужно ехать в Департамент. Официальное вступление в должность, встреча со старшими сотрудниками. Разбор текущих дел… Нужно вникнуть во всё, а это требует времени. Так что сегодня просто пообедаем, а потом, как я немного освоюсь, закатим праздник, например, в «Медведе».

Мать одобрительно кивнула.

— Правильно, Денис Андреевич. Ответственность превыше всего. Тем более должность директора Департамента и правда полна рисков…

— Что ж, мудрое решение, — улыбнулся отец. — Тогда обойдёмся чаем.

Обед продолжился в воодушевлённой атмосфере. Разговоры лились свободно, перескакивая с темы на тему.

— Денис, с чем тебе придётся столкнуться в первую очередь? — поинтересовался отец.

Денис отрезал кусок телятины, задумчиво жевал.

— Огромный документооборот. Ежедневно приходят сотни бумаг — заявки на лицензии, отчёты с мест, запросы от других ведомств. Десятки текущих расследований — контрабанда артефактов через границу, подпольные мастерские, случаи незаконного использования магических предметов.

Он перечислял, загибая пальцы:

— Проблемы с контрабандой особенно серьёзные. Через западную границу идёт поток запрещённых артефактов — боевые, защитные… Наши таможенники ловят, но не всё. Нужно усилить контроль. И после скандала нужно наладить работу Департамента. Восстановить доверие как внутри структуры, так и снаружи. Сотрудники деморализованы. Люди боятся, что начнутся чистки, увольнения.

— А дело Хлебникова? — спросил я. — Как подготовка?

Денис нахмурился.

— Сложно. Хлебников отказывается давать показания, имеет право. Волков делает то же самое. Адвокаты у обоих — лучшие в столице, тянут время, оспаривают каждую улику.

— Но доказательства же есть? — уточнила мать.

— Есть. Финансовые документы, показания свидетелей, экспертизы артефактов. Обнорский собрал приличную базу. Но без признаний самих обвиняемых дело затянется. Впрочем, прокурор у нас тоже зубастый. Это будет битва титанов…

Денис отложил вилку, посмотрел на тарелку.

— Я понимаю, что мне оказана величайшая честь. Но честно признаюсь — боюсь не справиться.

Лена тихо выдохнула. Мать положила руку на стол, словно хотела дотянуться до него.

— Мне двадцать девять лет, — продолжил Денис. — Департамент — огромная структура. Тысячи сотрудников, бюджет в миллионы рублей, ответственность перед империей. Одна ошибка — и пострадают люди.

Он поднял голову и посмотрел на Василия.

— Пожалуй, только с вами я могу поделиться своими сомнениями. Вы — представители династии, и имя ваших прославленных предков довлеет над вами. Вы поймёте меня… Мой отец заслужил своё положение десятилетиями безупречной службы, а мне дали шанс благодаря его имени. И моя задача — не запятнать честь семьи. Доказать, что доверие оправдано. Удержать планку, которую установил отец… И я не уверен, что смогу.

Да уж, когда основатель вашей династии — Пётр Карл Фаберже, которого до сих пор помнит весь цивилизованный мир, потомкам тоже непросто соответствовать.

Василий Фридрихович понимающе улыбнулся.

— Денис Андреевич, ваш отец — выдающийся человек. Я знаю графа Ушакова и безмерно уважаю его. Но и вы не промах! Я видел, как вы работаете, какой авторитет успели заслужить среди коллег в вашем-то возрасте. А это многое о вас говорит!

— Сомнения — это нормально, — добавила мать. — Это значит, что вы понимаете всю степень ответственности. Безответственные не боятся — им всё равно, им не хватает ума познать глубину своего долга.

Денис тихо выдохнул и улыбнулся.

— Спасибо. Спасибо вам всем. Ваша поддержка очень много для меня значит. — Он посмотрел на часы. — Но, увы, мне уже пора. Благодарю за тёплый приём и великолепный обед.

Мы встали из-за стола, чтобы проводить гостя. Василий крепко пожал ему руку.

— Держите нас в курсе, Денис. И если понадобится любая помощь, обращайтесь. Мы всегда готовы.

Я обнял друга по-братски.

— Я тобой горжусь, Ушаков. И знаю, что ты со всеми ним справишься.

Лена стояла в стороне, застенчиво улыбаясь.

— Я провожу вас до машины, Денис Андреевич, — тихо предложила она.

Денис кивнул. Мы с родителями тактично остались в холле.

Через окно было видно, как они шли к машине под наблюдением гвардейцев. Денис что-то говорил, сестра слушала, кивала. Он взял её руку — осторожно, словно боялся спугнуть — и что-то сказал. Лена с улыбкой кивнула.

Денис сел в машину, помахал на прощание, и водитель тронулся. Лена стояла, провожая их взглядом, а потом развернулась и пошла к дверям.

Мать вздохнула.

— Не будь ситуация столь сложной, я бы сказала, что нужно готовиться к свадьбе…

Василий покачал головой.

— Только если мы получим дворянство. А до этого… Поговори с дочерью, Лида. Я не хочу, чтобы эта любовь разбила ей сердце.

Вечер я провёл в кабинете, сражаясь с техническим прогрессом.

Настольная лампа отбрасывала круг света на стол, за окном сгущались февральские сумерки. Я сидел перед компьютером — относительно новым для меня устройством, на котором была установлена программа для трёхмерного моделирования.

На экране вращалась модель драконьего яйца. Вернее, должна была вращаться. Если бы я мог заставить её слушаться.

Я сражался с мышью — курсор соскальзывал с нужной кнопки. Пытался приблизить детали чешуи — случайно отдалял модель так, что она превращалась в точку. Искал кнопку «вид сбоку» — тыкал куда-то не туда, и модель исчезала вообще.

— Ну давай, крутись…

Память праправнука помогала — понимание компьютеров и программ там было. Но в Швейцарии Саша работал с другой программой, в этой всё было иначе. Я же привык к карандашу и кальке, а тут — пиксели и полигоны. Виртуальность.

Перестраиваться было сложно, но необходимо. Эволюционируй — или останешься за бортом истории.

Я попытался изменить ракурс — зажал левую кнопку мыши, потянул… Модель перевернулась вверх ногами.

— Да чтоб тебя!

Наконец, модель всё же приняла правильное положение, и я нашёл вид, который искал — детальная прорисовка чешуи дракона с боковой стороны яйца.

— Вот, другое дело.

Я откинулся на спинку кресла, изучая работу дизайнеров.

Впечатляюще. Каждая чешуйка прорисована индивидуально — так, что была видна текстура металла, блики света, тени в углублениях. Камни на своих местах — изумруды, сапфиры, рубины, алмазы. Всё выверено с точностью до миллиметра.

Но работать с этим всё равно было некомфортно.

Хотелось по привычке взять карандаш и бумагу. Нарисовать от руки, почувствовать линию под пальцами…

В дверь постучали, и я поднял голову от экрана.

— Войдите.

На пороге возникла Лена, всё ещё в том голубом платье, что надевала к приезду Дениса. Причёска чуть растрепалась за день, но сестрица всё равно выглядела очаровательно.

— Саша, пойдём пить чай, — предложила она. — Ты уже четыре часа за этими чертежами сидишь…

Я потёр затёкшую шею, поморщился. Мышцы одеревенели.

— Да, пожалуй, пора передохнуть.

Я встал, разминая спину. Позвонки хрустнули. Кажется, и мне пора возобновить тренировки, лучше с боевыми магами…

Гостиная встретила уютным освещением и запахом свежей выпечки.

Марья Ивановна уже сервировала чайный стол. Самовар пыхтел паром, вокруг были расставлены пирожки, вазочки с вареньем, конфеты из корзины Дениса.

Лидия Павловна устроилась в кресле у камина с вязанием. Спицы мелькали в руках — похоже, у отца будет новый шарф.

Василий Фридрихович изучал биржевые сводки, сидя на диване.

Мы с Леной присоединились к семье. Марья Ивановна разлила чай по чашкам — крепкий, ароматный, с лимоном.

— Как дела, Саша? — спросила мать, не отрываясь от вязания. — Продвигается проект?

— Продвигается, — кивнул я, принимая чашку. — Художники закончили детализацию эскизов. Дизайнеры делают трёхмерную модель на компьютере.

Я поморщился.

— Технология, конечно, полезная. Но программа неудобная.

Василий усмехнулся, откладывая газету.

— Странно слышать это от тебя. Молодёжь сейчас с компьютерами на ты. Мне, старику, привыкшему к альбомам и карандашам, понятно…

— Отец, тебе пятьдесят два, — возразил я. — Какой ты старик?

— Для стремительно развивающегося компьютерного прогресса — старик, — философски заметил он. — Сейчас каждый день выходят новые программы и функции, поди уследи…

Да, Василий Фридрихович был известным ретроградом и всему новому предпочитал проверенные методы. Вряд ли он уже перестроится, так что за новинками придётся следить мне.

Василий потянулся к пульту от телевизора.

— Посмотрим, что там в столице творится…

— Давай, — согласилась мать. — А то мы с этим новым проектом совершенно выпали из жизни…

Отец нажал кнопку. Телевизор ожил, экран засветился. Василий переключил канал и попал на вечерние новости. Диктор — мужчина средних лет в строгом тёмно-синем костюме — вёл программу привычным ровным тоном.

— … министр промышленности посетил Уральский регион, где ознакомился с работой нового завода…

Картинка сменилась — министр в каске на фоне цехов пожимал руки рабочим.

— … сегодня в Москве открылся новый культурный центр, где состоялась выставка современного искусства…

Семья слушала вполуха, попивая чай.

Лена протянула руку за пирогом.

— Скучные новости какие-то.

— Обычные, — отозвалась мать. — Скука в таких делах — это хорошо.

На экране сменялись сюжеты — открытие детского сада в отдалённом уезде, спортивные новости, прогноз погоды…

Ничего особенного. Василий зевнул, потянулся к газете — видимо, новости его не заинтересовали.

Вдруг диктор остановился посреди фразы и приложил руку к наушнику. Его лицо изменилось, но он быстро вернул ему нейтральное выражение.

— Уважаемые телезрители, — произнёс он, глядя прямо в камеру, — мы вынуждены прервать программу из-за срочной новости. Нам только что поступила экстренная информация от наших корреспондентов в Петербурге.

Я замер с чашкой на полпути ко рту. Василий отложил газету, выпрямился. Мать замерла со спицами в руках, а Лена перестала жевать.

Кто-то за кадром протянул диктору лист бумаги. Он взял его и быстро пробежался глазами.

— Сегодня вечером в следственном изоляторе Петропавловской крепости найден мёртвым… Павел Иванович Хлебников, известный ювелирный магнат, обвиняемый в государственной измене и хищении национального достояния…