Месть артефактора

Глава 17

Барсуков и Василий вышли в центр зала на расстояние примерно метров десять друг от друга — стандартная дистанция для тренировочного магического боя.

Я затаил дыхание на галерее. Штиль стоял рядом, скрестив руки на груди. Милютин облокотился о перила — видимо, не впервые наблюдал за тренировками Барсукова.

Инструктор кивнул отцу.

— Начинаем с земли. Готовы, Василий Фридрихович?

Отец принял стойку — ноги на ширине плеч, руки свободно опущены, спина прямая.

— Готов.

Барсуков с самого начала не стал церемониться.

Резкий взмах рукой — и каменные шипы вырвались из пола. Они выросли мгновенно, метровой высоты, острые как копья, и помчались к Василию волной.

Грохот стоял такой, словно вокруг нас стены решили разрушиться, но это было иллюзией опасности — защита контуров работала хорошо. Маги брали энергию стихий из окружающего пространства, и пыль вокруг дуэлянтов поднялась столбом.

Отец мгновенно среагировал. Топнул ногой — земля перед ним вздыбилась защитной стеной. Шипы врезались в неё на полной скорости, крошились, разлетались обломками.

Но Василий не остановился на защите.

Земля под ногами Барсукова вспучилась, попыталась опрокинуть, сбить с равновесия. Контратака через секунду после отражения удара — хорошо для артефактора.

Инструктор легко отпрыгнул в сторону и на ходу создал каменный щит размером с круглый стол. Приземлился, тут же пошёл в новую атаку.

Обмен ударами нарастал.

Шипы, стены, ловушки. Земля ходила ходуном. Грохот эхом катился по залу. Пыль застилала видимость — сквозь неё виднелись только силуэты и вспышки магии.

Я наблюдал, стараясь не упустить ни детали.

Василий Фридрихович держался очень достойно. Техника отточенная, точная. Каждое движение выверено десятилетиями работы с землёй. Защита надёжная, контратаки продуманные. Да, виден подход артефактора, но ведь Василий им и был!

Но Барсуков был быстрее.

Боевая школа читалась в каждом движении. Атаки шли сериями, без пауз. Инструктор давал Василию передышки, держал в постоянном напряжении. Классическая тактика боевого мага.

— Вода! — резко переключился Барсуков.

Взмах рукой — из воздуха материализовался водяной поток и обрушился на Василия мощной волной. Плеск воды о каменный пол заглушил всё остальное.

Отец создал водяной щит — плотную завесу перед собой. Волна разбилась о него, расплескалась, затопила половину зала.

Барсуков снова не дал ему передышки. Вода в воздухе начала кристаллизоваться. Превратилась в ледяные копья — десятки штук, со всех сторон. Атака шла с трёх направлений одновременно.

Василий крутился как юла. Водяные завесы, ледяные стены. Отбивал копья, уклонялся. Но нескольким удалось пройти защиту. Царапнули рукав, оставили красную полосу на плече.

Поверхностные раны — Барсуков точно контролировал силу.

Отец контратаковал. Водяной вихрь направился к инструктору, попытался опутать, сковать движения.

Барсуков разорвал вихрь изнутри. Мощный выброс энергии — вода превратилась в пар. Мгновенно. Температура в зале подскочила градусов на двадцать.

Пар заполнил всё пространство. Видимость упала до нуля.

Я напрягся, не имея возможности видеть Василия. Только силуэты в густом тумане, звуки магии, движения.

Вдруг из пара вылетела ледяная стрела. Неожиданная атака от Василия — он догадался использовать туман как прикрытие.

Барсуков едва успел уклониться. Стрела просвистела в сантиметре от его плеча. Пар рассеялся, и я увидел, что инструктор усмехнулся — ему явно понравилась изобретательность.

— Огонь!

Пламя вспыхнуло в обеих руках Барсукова. Яркое, оранжево-красное, жаркое. За секунду сформировался огненный шар размером с арбуз и полетел к Василию — быстро, с рёвом пламени.

Температура в зале взлетела ещё выше. Я почувствовал жар даже через защитное стекло галереи. Защитные руны на стенах засветились ярче — барьеры активировались, чтобы удержать энергию внутри.

Василий создал огненную стену перед собой. Шар врезался в неё и взорвался. Пламя разлилось волной во все стороны. Жар стал невыносимым.

Барсуков не останавливался и материализовал огненные плети с обеих рук. Хлестал ими, опутывал. Атаковал и сверху, и сбоку — одновременно с разных направлений.

Василий, к его чести, уклонялся. Не так проворный, как мог Барсуков — пятьдесят два года и сидячая работа давали о себе знать. Но техника компенсировала недостаток скорости.

Контратака — и Василий выпустил огненные стрелы. Десятки штук, веером. Они летели с разных углов, перекрывая пути отступления.

Барсуков создал круговой огненный щит вокруг себя. Стрелы таяли о него, не достигая цели.

Затем пошла финальная атака по стихии огня — волна пламени прокатилась по всему залу. Я отшатнулся от стекла — даже через барьер стало слишком горячо.

Василий был вынужден перейти к глухой обороне. Он создал купол пламени вокруг себя. Волна разбилась о купол, обтекла со всех сторон. Защита держалась, но с трудом — видно было, как дрожали языки пламени.

Отец устал. Дышал тяжело, движения стали медленнее. Но держался, не сдавался.

Барсуков сделал паузу и наконец-то дал Василию несколько секунд отдышаться. Профессиональная оценка — не добивать, а тестировать возможности.

Затем произнёс серьёзным тоном:

— Воздух. Самое сложное для вас, Василий Фридрихович. Посмотрим, как справитесь.

Едва заметный взмах рукой — и на отца понёсся воздушный вихрь. Невидимый глазу, но ощутимый всем телом. Воздух загудел, завыл. Вихрь закручивался, набирал силу.

Василий попытался создать встречный вихрь.

Но контроль был явно хуже, чем с другими стихиями. Вихрь получился неровный, дрожащий. Структура нестабильная, видны были разрывы.

Барсуков усилил атаку.

Воздушные лезвия. Невидимые глазу, абсолютно бесшумные, смертельно опасные. Почувствовать их можно только магическим чутьём или в последний момент — когда рассекают воздух рядом с кожей.

Василий ощутил их в последнюю секунду и выставил земляные щиты — инстинктивно переключился на привычную стихию. Отбил несколько лезвий, но реагировал с опозданием.

Два-три лезвия прошли сквозь защиту и разорвали рукав его рубашки на другом плече. Слегка царапнули кожу — Барсуков продолжал контролировать силу. Но показательно. Защита была пробита.

Я вцепился в перила галереи, болея за Василия всей душой. Вмешиваться было нельзя, как бы ни хотелось помочь. Это его бой, его экзамен.

Василий собрался с силами и создал воздушный щит вокруг себя — попытался стабилизировать конструкцию. Щит был нестабильным. Дрожал, мерцал на границах. Были видны разрывы в структуре — места, где контроль ускользал.

Барсуков мгновенно увидел эту брешь и выпустил резкий порыв ветра точно в разрыв защиты, туда, где контроль был слабее всего.

Щит разрушился мгновенно.

Василия отбросило назад. Он пролетел метра три, упал на колено и упёрся рукой в пол, чтобы не рухнуть полностью.

Барсуков тут же остановил атаку, быстро подошёл к отцу и протянул руку.

— Достаточно, Василий Фридрихович. Мне стало всё ясно.

Отец тяжело дышал. Грудь вздымалась и опускалась на разорванной рубашке. А остатки ткани промокли от пота насквозь и прилипли к спине. Он принял протянутую руку, Барсуков поднял его, крепко придерживая, пока тот не обрёл равновесие.

Но в глазах отца я увидел не разочарование.

Удовлетворение.

Он выложился полностью. Показал всё, на что способен. И стыдиться ему точно было нечего.

Василий и Барсуков вышли из защищённой зоны, а мы спустились к ним.

Отец вытер лоб рукавом, стараясь не покачиваться от усталости. Двадцать минут интенсивного магического боя выжали из него все соки.

Барсуков, напротив, выглядел невозмутимо. Даже не вспотел. Дыхание ровное, спокойное. Словно прогулялся по парку, а не устраивал жёсткий спарринг с Грандмастером восьмого ранга.

Разница между боевым магом и артефактором была очевидна.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я Василия и обеспокоенно взглянул на царапины на его плечах. Неглубокие, но кровь просочилась сквозь порванную рубашку.

Василий усмехнулся.

— Давно так не потел. Последний раз, наверное, на ранговом экзамене. — Он покачал головой. — Фёдор Владимирович знает толк в тренировках.

Тяжело опустился на скамью у стены, откинулся на спинку и на мгновение прикрыл глаза.

Я видел — отец выжат как лимон. Барсуков знатно его погонял, не щадил. Но лицо у Василия было довольное. Тренировка прошла именно так, как нужно. Полезно, показательно, без поблажек.

Барсуков присел рядом.

— Василий Фридрихович, у вас отличная база. Серьёзный фундамент мастерства, это сразу видно.

Отец открыл глаза и с благодарностью кивнул. Инструктор продолжил анализ:

— Вы превосходно чувствуете связи стихий, умеете быстро брать их под контроль. Удерживаете в сложных конфигурациях — я видел, как вы создавали огненный купол под давлением волны. Это редкий талант даже среди грандмастеров. Земля и огонь — на высочайшем уровне. Вода — хорошо. Ещё есть над чем поработать, но я бы сказал, на восьмой с половиной ранг. А воздух…

Василий горько усмехнулся.

— Воздух — моё слабое звено. Ещё с молодости.

— Проблема не в силе, Василий Фридрихович. Силы у вас достаточно. Проблема в скорости реакции. Когда конфигурация потока резко меняется, вы теряете контроль на долю секунды. Для боевика это критично — противник за эту долю успеет атаковать. Для артефактора обычно не важно — вы ведь обычно работаете в стабильных условиях. Вы привыкли работать с тонкими, стабильными потоками энергии. Ювелирная работа, предельная точность. Медленно, аккуратно, без резких движений. Это ваша сила в артефактном деле.

— Но на экзамене всё иначе, — отозвался Василий.

— Да. Экзамен на девятый ранг требует другого. Широкие, мощные потоки энергии, быстрое переключение между стихиями. Особенно тяжело, когда нужно контролировать все четыре одновременно. Масштаб работы совершенно иной.

Барсуков задумался, подбирая аналогию.

— Это как разница между часовщиком и кузнецом. Часовщик работает с микроскопом. Собирает механизм из крошечных деталей — шестерёнки, пружинки, балансиры. Всё измеряется в долях миллиметра. Кузнец — молотом по наковальне. Куёт подкову из раскалённого железа. Удары мощные, точные, но грубые по сравнению с часовщиком. Навыки разные, хотя суть одна — работа с металлом.

Василий понимающе кивнул.

— Точное сравнение, Фёдор Владимирович. Я это чувствовал, но не мог так чётко сформулировать.

Барсуков подбодрил:

— Но я не вижу в этом неразрешимой проблемы. Это тренируется. Практика, практика и ещё раз практика. Работа с непривычными форматами потоков. Тренировка скорости реакции. Работа со всеми стихиями разом, без пауз между переключениями.

Заключение прозвучало обнадёживающе.

— Остальное у вас в полном порядке. Техника есть, опыт огромный, сила достаточная. Просто нужно натренировать рефлексы. Научить тело и разум переключаться быстрее. За четыре месяца при правильном подходе можно многого добиться.

Мы с отцом поднялись. Василий протянул руку Барсукову.

— Фёдор Владимирович, спасибо за уделённое время. Ваша оценка бесценна. Теперь я точно знаю, над чем работать, и буду искать инструктора.

Барсуков пожал руку, отмахнулся от благодарностей:

— Что вы, Василий Фридрихович. Мне самому было интересно. Редко работаю с артефакторами высокого ранга. Другой подход, другая философия работы с энергией. Мне тоже полезно посмотреть на это под новым углом. Что насчёт тренировок… У меня есть собственный зал. Дома, на Каменноостровском проспекте. Я готов принимать вас раз в неделю для полноценных тренировок. Чаще, увы, не получится — занят преподаванием в Военно-магической академии.

Мы с отцом переглянулись. Предложение было заманчивым!

— Но встреча раз в неделю плюс ежедневные домашние тренировки по программе, которую составлю, должно хватить для уверенного прогресса, — добавил инструктор.

Василий оживился.

— Это было бы великолепно! Благодарю за помощь, Фёдор Владимирович. Это именно то, что нужно.

Они быстро договорились о деталях и назначили дату и время первой тренировки.

Я повернулся к Милютину.

— Спасибо, что помогли организовать встречу. Без вашей помощи не справились бы так быстро.

Милютин улыбнулся

— Всегда рад помочь нашему важному клиенту, Александр Васильевич. Барсуков — лучший инструктор в городе. У вашего отца все шансы получить девятый ранг при таком наставнике.

В этот момент мой телефон вибрировал в кармане.

Я извинился, достал его и взглянул на экран. Сообщение от Дениса Ушакова.

«Назначена новая дата заседания по делу Хлебникова. Первое заседание состоится через неделю. Береги себя.»

Уже на выходе я показал сообщение отцу.

— Наконец-то, — вздохнул он. — Пора закрыть эту главу. Хлебников должен получить по заслугам за всё, что натворил.

Я убрал телефон в карман.

— Посмотрим, что скажет суд. Остаётся надеяться, что Хлебников не успел никого купить и там.

Поздний вечер того же дня я провёл в кабинете за письменным столом.

Слева лежала стопка набросков для императорского конкурса. Эскизы «драконьего» яйца, схемы артефактных контуров, расчёты размеров камней. Работа на четыре месяца вперёд. Справа — папки с материалами по делу Хлебникова. Документы от Обнорского, показания свидетелей, финансовые выписки.

Кружка с давно остывшим кофе стояла на краю стола. Лампа горела, за окном — чёрная петербургская ночь.

Я перебирал документы к суду. Освежал в памяти детали, готовился к заседанию. Хлебников не получит поблажек — слишком много зла натворил.

Я остановился на листе с информацией о Фоме.

Иван Андреевич Савельев, он же Фома Киняев. Сбежал в Лондон после ареста Хлебникова и экстрадиции не подлежит — британцы не выдадут столь занимательного персонажа хотя бы потому, чтобы лишний раз испортить настроение нашим чиновникам.

Но если отец Аллы был прав насчёт тех слухов, то Фома мог быть полезен и самим британцам.

На мониторе высветилось окошко нового письма. Я открыл вкладку и увидел непрочитанное от Дениса Ушакова. Тема письма была краткой — «Фома».

Я тут же открыл его.

«Саша, я копнул глубже по твоей просьбе. Нашёл родословную Фомы через архивы. Смотри вложение.»

В прикреплённом файле обнаружилась родословная Савельевых аж на пять поколений.

Иван Андреевич Савельев (род. 1990) — «Фома»

— Маг 5-го ранга

— Рано осиротел (отец погиб в 1999 году)

— Воспитывался матерью в её семье

— Рано покинул дом, связи с родственниками порваны

— Работал на Хлебникова предположительно с 2018 года

Андрей Вениаминович Савельев (1964–1999)

— Маг 4-го ранга

— Имел связи с криминалом

— Погиб в пожаре при странных обстоятельствах

— Расследование закрыто без результатов

Вениамин Иннокентиевич Савельев (1934–2000)

— Маг 5-го ранга

— Умер от сердечного приступа через год после сына

— Работал оценщиком в антикварной лавке

— Спился после смерти единственного сына

Иннокентий Вениаминович Савельев (1895–1935)

— Маг 4-го ранга

— Обвинён в саботаже и хищении из ювелирной лавки в Москве

— Сослан на каторгу

— Умер на каторге в первый год заключения

Вениамин Лукич Савельев (1860–1916)

— Маг 8-го ранга, артефактор-ювелир, грандмастер

— Купец 2-й гильдии

— Сотрудничал с фирмой Фаберже

Я перечитал последний абзац и застыл. Вениамин Лукич Савельев. Наш мастер! И Кеша — совсем юный мастер, которого поймали на подмене рубина на шпинель. Рубин нашёлся, когда Кешу припёрли к стенке, но Вениамин Лукич был раздавлен позором…

Теперь я сомневался, правильно ли сделал тогда, что решил дать парню второй шанс. Да, я сделал это ради его отца — Вениамина я уважал, не хотел портить его репутацию уголовным делом. Хороший мастер, честный человек — и пострадал из-за никчёмного сына.

Судя по информации от Дениса, Кеша урок не усвоил и всё-таки отправился на каторгу после очередной кражи, уже в Москве. Но перед этим успел оставить потомство.

Его сын Вениамин Иннокентиевич родился за год до смерти отца. По стопам отца не пошёл. Судя по всему, вёл честную жизнь, работал оценщиком в антикварной лавке. Потерял сына Андрея в девяносто девятом году — тот погиб в пожаре при странных обстоятельствах, криминальный след.

Так Фома осиротел в девять лет. Воспитывался матерью в её семье. Рано покинул дом. Пошёл по той же дорожке, что и предки. Словно весь род Савельевых проклят.

Фома наверняка знал историю семьи. Слышал рассказы о предке-Грандмастере, работавшем у самого Фаберже. О позоре и падении. О том, как Фаберже всё отняли — репутацию, заработок, будущее.

Помогал ли Фома Хлебникову за деньги? Или это была личная месть? Месть за прапрадеда? За разрушенную семью?

Если второе, то моя семья всё ещё в опасности.

Фома затаился, но не исчез и попытается отомстить снова.