Мир против нас

Глава 10

ВЕРА

Поддерживая за руку, Альберт помог мне выбраться наружу, где я, опьяненная порывами свежего воздуха, немедленно рухнула коленями в снег рядом с отодвинутой крышкой люка. Ощущения – промозглый холод, сырость, прилипшие к телу мокрые вещи – все было несомненно реальным, тем не менее, у меня и мысли не возникло о том, что это происходит на самом деле.

Крепкая ладонь брата дернула меня за шиворот вверх, и я, нелепо взмахнув руками перед собой, медленно распахнула глаза. И не поверила тому, что увидела. То самое полуразвалившееся строение с шиферной крышей… постоянная локация моих наиболее страшных кошмаров из тех, что заставляют вскакивать в холодном поту посреди ночи, намертво отбивая сон до самого утра. Я слишком хорошо знаю это место, но… Отец говорил, что от лачуги больше ничего не осталось. Он не мог лгать!

– Отец сравнял это место с землей, – хрипло пробормотала я себе под нос, не сводя оторопелого взгляда со строения, но Альберт – или что за каверзное существо приняло его личину в этом странном кошмаре? – услышал.

– Анисимов тебе врал.

– Нет, он не мог.

– Еще как мог. Ты была нужна ему только для того, чтобы подобраться ко мне, – тихо добавил брат, останавливаясь за моей спиной. – Ты была всего лишь приманкой, на которую я должен был клюнуть. Но Анисимов… всегда отличался завидной самоуверенностью. И поплатился за это.

– Что?.. – я развернулась, при этом едва устояв на ногах; штормило меня нещадно, по нарастающей.

– Та авария вовсе не была случайностью. Я думал, ты сама это поняла, разве нет? Разве не поэтому ты решила действовать? Привлекла этих тупорылых отморозков с пушками, от которых я тебя забрал, их руками весьма ловко избавилась от Павла и исполнителей. Я был уверен, что ты меня ждешь.

– Авария – твоих рук дело? – я могла только зацепиться за эти слова, пропуская все остальное. – Ты убил их… Владимира Анисимова и его жену. Это был ты?

– Я… опоздал. Это произошло слишком поздно; к тому времени они уже успели запудрить тебе мозги своими дурацкими байками…

– Ты?

– Я.

– Сволочь, – прошипела едва слышно, ощущая, как к горлу впервые за долгое время подкатывает противный тугой ком, а в глазах начинает предательски щипать.

Невероятно. Как можно в такое поверить? Все эти годы я была абсолютно уверена в том, что отца убил Павел – из-за треклятых денег и банальной зависти к более успешному брату. Я так сильно ненавидела его, буквально сгорала от этой ненависти, до блеска оттачивала кровожадные планы на дядькино незавидное будущее, в день гибели отца пообещав себе, что непременно расквитаюсь с Павлом, и вот теперь получается… все зря?

Все это время мы с Павлом жили под одной крышей и вели негласную борьбу друг с другом, даже не подозревая о том, что рядом ошивается наш общий вполне реальный враг.

– Эта земля теперь по праву принадлежит тебе, – невозмутимо говорил Альберт, обводя рукой пространство вокруг себя, вроде бы не услышав моего последнего слова. – Ты все хитро обстряпала, никто сюда больше не сунется, ни одна живая душа не сорвет наших планов. Все, кто мог нам помешать, наконец-то мертвы.

Я сделала маленький шаг, но Альберт возник прямо передо мной и с силой сжал ладонями мои плечи, пытливо заглядывая в мое лицо:

– Полковник, слышишь, Вера? Это он виноват во всем, что с нами произошло. Понятия не имею, как ему удалось на меня выйти, но когда я все понял, было уже слишком поздно бежать. Вместе со своими людьми ублюдок загнал меня в ловушку. Думал, я добровольно во всем сознаюсь. Когда я пошел в отказ, они всем скопом отделали меня так, что я уже ничего не мог… Дышать не мог. Двигаться. Соображать мог – этого они у меня не смогли отобрать. Полковник пообещал убить меня, но так и не сумел дотянуться. Хотя искал, конечно. Очень долго и упорно искал. Вот почему я тебя бросил, пойми… из-за этого старого урода я никак не мог сюда вернуться! Но теперь полковник сдох. Собаке собачья погибель, – выплюнул Альберт, низко склонив голову, и я увидела длинный белый шрам, уходящий от уголка брови к темным волосам брата. Старый, почти незаметный. – Я вернулся за тобой, Вера. Это шанс начать все сначала! Но у меня остается еще одно неразрешенное дело в этом дерьмовом городишке. Не злись, сестричка, но сперва я должен отдать старый долг.

Не желая слушать его бессвязные бредни, я дернулась, высвобождаясь из хватки его рук. Перед глазами все еще в красках вспыхивали образные картины той жуткой аварии, в которой сгорели жизни двух приютивших меня людей. И аккомпанементом – все те же слова Альберта…

– Режу по живому, самому больному. Старый ублюдок сдох, но у него осталась любимая дочурка. Совсем скоро эта детка окажется в моей полной власти.

Я не пыталась понять, о чем он толкует. Сделав еще один невнятный шаг, вдруг с силой вцепилась в отвороты куртки Альберта, подверженная всего одной-единственной укоренившейся мысли – он вновь виноват во всем, он убил дорогого мне человека, моего отца. Только из-за того, что Анисимов помог мне адаптироваться к жизни после длительного заточения внутри подземного ада. Крышка люка по-прежнему была сдвинута, и я не переставала думать об этом с той самой секунды, как Альберт, сам того не желая, обелил Павла и взял на себя ответственность за смерть Владимира и его жены.

Реален он сейчас или нет, но я отправлю его туда, где ему самое место.

Вниз.

Не получилось – он удержался; мы вместе рухнули в снег у самого края зияющей темнотой ямы. Я в ярости вырывалась, все еще не оставляя попыток сбросить свой оживший кошмар в глубины его любимого логова. Но он был сильнее… Когда Альберт резко вывернул мне руки за спиной и прижал грудью к затоптанному подошвами снегу таким образом, чтобы я могла видеть холодный верх стены каменного мешка, я широко распахнула глаза и задергалась еще сильнее, но поздно – он держал крепко.

– Не прошла. Ты не прошла мою проверку, срезалась, облажалась! А я так надеялся… Думал, ты на моей стороне, со мной. Надеялся, что смогу тебе поверить! Ты обещала! Тваааарь! Подлая лживая тварь…

Выплюнув это с будоражащей сознание злобой, не притупляя ярости он вдруг с силой пнул меня вперед, к глубокой нише, разверзнувшейся под открытым зимним небом вратами в истинный ад. Громкий крик. Падение. Резкая одуряющая боль во всем теле.

Спасибо... за то, что я не доживу до Нового года.

Пустота.

АЛЬБИНА

Сосредоточенно вглядываясь в таблички на фасадах домов, вверх по пустынной заснеженной улице быстро двигалась девушка в черной короткой куртке, отороченной светлым мехом. Несмотря на то, что была здесь несколько раз, она все никак не могла запомнить точное расположение нужного ей дома. Зрительная память не помогала, оставалось лишь сверять цифры. Впрочем, для нее это уже было делом привычным.

Внимание девушки привлек смутный шум позади – вздрогнув, она резко обернулась назад и выдохнула с облегчением, увидев лишь двух мальчишек с портфелями; должно быть, не заметила их, когда проходила мимо.

А нервы все же надо лечить, правы окружающие.

Вытащив из кармана мобильный, Альбина потыкала в экран высвобожденным из перчатки озябшим пальцем, поднесла телефон к уху и принялась терпеливо ждать ответа.

– Что такое… – буркнула себе под нос, когда вызов в очередной раз достиг лимита ожидания.

Испытывая непонятную тревогу, она ускорила шаг и спустя какое-то время уже входила в нужный двор. Унылая многоэтажка смотрела неприветливо, на фоне хмурого серого неба выглядела отталкивающе, и Альбина нахмурилась, невольно поддаваясь влиянию мрачного пейзажа вокруг себя. Набрала код домофона, записанный для надежности в заметках мобильного, и вскоре уже поднималась по пустой лестнице на пятый этаж. Звонок на двери в нужную квартиру был сломан – Аня сообщила об этой досадной неприятности еще пару дней назад, когда приглашала ее заглянуть в гости. Нет, они никогда не были хорошими подругами, но Аня единственная, с кем у Альбины вышло сохранить нормальные приятельские отношения. После того ужасающего кошмара, случившегося в ее жизни несколько лет назад, она совершенно разучилась общаться с людьми...

Она обещала Ане зайти вечером, чтобы взглянуть на старую картину, подаренную Аниной бабушке полковником Сафоновым когда-то много лет назад. Случайно обнаружив картину среди прочих вещей, Аня ненароком упомянула о ней в том самом телефонном разговоре, вряд ли ожидая, что Альбину так заинтересует давний подарок ее отца, но на просьбу посмотреть картину ответила положительно.

Нет… Альбину совершенно не интересовала живопись, а вот давние дела отца, ныне почившего полковника Сафонова, волновали ее чрезвычайно.

На стук в дверь никто не отреагировал, и девушка постучала громче, затем вовсе забарабанила кулаком. Безрезультатно. Это было странно, ведь они заранее условились о времени встречи, вряд ли Аня могла об этом забыть. На всякий случай Альбина вдавила кнопку сломанного звонка, но по ту сторону двери по-прежнему было тихо. В легкой досаде она повернула назад… но на полпути к лестнице вдруг развернулась и вновь подошла к двери в Анину квартиру. Положила ладонь на ручку, повернула, и дверь немедленно распахнулась.

Несколько опешив, Альбина в нерешительности бросила взгляд по сторонам. Внутрь идти было нельзя, но она вошла, конечно. С осторожностью прикрыла за собой дверь, машинально покосившись на собственные ладони в перчатках – нелишне, если догадки верны, и в квартире ее ждет…

Почти неслышно переступая с носка на пятку, оставляя за собой мокрые от тающего снега следы, Альбина прошла по коридору, заглядывая в двери встречных комнат, пока не добралась до спальни хозяйки. Помедлив, толкнула ладонью дверь и почти сразу увидела Аню лежащей поперек разворошенной двуспальной кровати. Ее длинные завитые волосы свисали к самому полу, кончиками касаясь края пушистого ковра, заваленного одеждой. Короткая ночная рубашка разорвана от подола, обнажая белые ноги, а на руках виднелись подозрительного вида темные пятна.

– Нет.

В острой тревоге Альбина вновь пнула дверь, распахивая шире, подскочила к Ане, спешно нашарила пульс и не смогла сдержать облегченного вздоха, убедившись, что она жива.

– Аня, – принялась трясти ее за плечи, надеясь привести в чувство. – Ну же, давай, очнись… Аня!

Другой рукой кое-как нашарила в кармане телефон с намерением звонить в Скорую, но едва сняла блокировку с экрана, как Аня закашлялась и, едва разлепив глаза, принялась мотать головой из стороны в сторону. Мгновенно отбросив телефон, Альбина присела перед ней на корточках и внимательно всмотрелась в ее лицо:

– Аня!

– Чееерт, моя голова…

– Ань, что здесь произошло?

– Альбинка, это ты, что ли?.. А… что происходит?..

Помедлив с пару секунд, Альбина выпрямилась и, не говоря ни слова, вышла за дверь.

Беглый осмотр квартиры показал, что вряд ли здесь резвились грабители – никаких следов поиска предполагаемых ценностей обнаружить не удалось, да и парочка довольно дорогих статуэток – гордость Аниной бабушки – стояла на своем законном месте. Тогда что тут творилось?

Вечеринка. Сомнительная тусовка с сомнительными типами, накачка алкоголем до бессознательного состояния, отсюда головная боль и временная дезориентация в пространстве? Но в квартире слишком чисто, никаких последствий бурного веселья. А у дивана валяется большой альбом со старыми фотографиями тех времен, когда снимки еще печатали на бумаге. Нагнувшись, чтобы убрать альбом в шкаф, Альбина с некоторым замешательством поняла, что он раскрыт на странице с общей фотографией их прежнего класса. Почему-то это обстоятельство ее насторожило, в груди поселилось странное ощущение необъяснимо растущего беспокойства.

Опять без повода.

Нервы…

– Алька, что тут… было?

Обернувшись, Альбина заметила Аню, покачивающуюся у двери.

– Не знаю, – ответила сухо, резко захлопнув альбом и убирая его обратно в шкаф.

– Не представляешь, как у меня кружится голова, – пожаловалась Аня, нетвердыми шагами ступая к дивану. – И почему мне так плохо?..

– У тебя синяки на руках.

Недоверчиво скосив глаза вниз, Аня убедилась, что это правда. Тут же Альбина заметила, как ее щеки окрасились легким румянцем.

– А… ты никого не встретила, когда вошла в квартиру?

– Нет.

– А возле дома?

– Двух школьников. Вряд ли ты спрашиваешь меня о них.

– Не о них… – Аня со стоном откинулась на спинку дивана. – Аль, ты не думай ничего такого, просто…

– Я не думаю, – перебила, не собираясь выслушивать все то, что никоим образом ее не касалось. – Мне, правда, все равно, чем ты занимаешься. Я просто хотела взглянуть на картину.

– А! Точно, картину бабушки, – поморщившись, Аня махнула рукой. – Она там, в комнате… под кроватью. Поищи сама, хорошо?

Кивнув, Альбина вернулась обратно в комнату, опустилась на колени возле кровати, нагнулась и вытащила наружу коробку, в которой и обнаружилась картина – ничем не примечательный сельский пейзаж какого-то малоизвестного художника. В нарастающем нетерпении Альбина провела ладонями по обе стороны холста, но не нащупала ничего лишнего. Едва не застонав от разочарования, принялась сосредоточенно изучать раму, водя пальчиками вдоль обеих сторон, но видимых результатов это не принесло. Картина оставалась просто картиной.

Просто картина?!

Нет, нет. Отец должен был оставить хоть что-то…

– Тебе правда нравится? Если хочешь, можешь забрать ее себе, – услышала она от порога.

– Ань, тебе лучше посидеть, – бросила сквозь зубы Альбина, прекратив прощупывать отцовский подарок. – Не делай пока резких движений, мало ли…

– Да все нормально… По ходу, я слишком перебрала с алкоголем, – отлепившись от дверного проема, она упала на кровать так, чтобы видеть и Альбину, и картину.

– Думаю, тебя отравили.

– Отравили? – Аня легкомысленно рассмеялась. – Да нет, ты что? Я была с парнем… Интересным. Мне кажется, таких, как он, я вообще никогда не встречала…

– Встреча была не к лучшему, – негромко заметила Альбина.

– Ты не понимаешь! Это было крышесносно! Чего он только со мной не делал, Алькааа… – начала, но тут же осеклась и махнула рукой, сообразив, что делится впечатлениями не с тем человеком. – Кстати, мы с ним говорили о нашем классе. Помнишь наших ребят?

– Помню, – Альбина осторожно прощупывала оборотную сторону холста, так, чтобы не заинтересовать Аню своими странными действиями.

– И он спрашивал о тебе.

– Что?

– Спрашивал, говорю.

– О чем?

– Ну… - вдруг смутившись, Аня резко поменяла тему разговора. – Так что с картиной?

– Ничего, – резво поднявшись на ноги, Альбина прислонила рамку к ночному столику и направилась к двери, буркнув напоследок: – Я пойду… Спасибо.

Она миновала коридор, прихожую, прикрыла за собой входную дверь и принялась быстро спускаться по лестнице, тщательно прислушиваясь к звуку собственных подошв, соприкасающихся со ступенями. К этому звуку вскоре примкнул другой – некий человек, напротив, поднимался вверх. Напряжение, поселившееся в груди девушки еще на подходе к многоэтажному дому, лишь усилилось, хотя особых поводов для волнения она не видела. И все же невольно ускорила шаг, ожидая, когда встретится с поднимающимся человеком и, наконец, оставит его позади.

Снизу показался некрупный мужской силуэт, широкий капюшон куртки полностью скрывал лицо мужчины. Заметив Альбину, он вежливо посторонился, девушка быстро зашагала мимо, и в тот момент, когда они находились примерно на двух смежных ступенях, Альбина, случайно подняв голову, увидела его лицо.

И вздрогнула испуганно.

Мгновенно отведя взгляд, она бросилась вниз, но не успела пробежать и пары ступеней. Кошмар, материализовавшийся прямиком из прошлого, цепко схватил ее, развернул к себе и с силой вжал спиной в подъездную стену, другой рукой крепко стиснув ее приоткрывшийся рот. Обмирая от ужаса, Альбина задергалась, но вдруг учуяла резкий отвратный запах… глаза ее закатились, и свет, тусклый, мерцающий, окончательно померк.