Мир против нас

Глава 13

ВЕРА

В первую секунду я решила, что ослышалась.

В ужасе смотрела, как Альберт настойчиво протягивает застывшей Альбине нож, не в силах вымолвить ни единого слова, хотя и понимала, что должна любым способом перебить его воздействие над девчонкой. Машинально подобралась, все еще опираясь о шершавую стену, зная, что если Альбина примет фальшивые слова брата за чистую монету, мне однозначно несдобровать.

Черт, нет, только не так… Я не готова к очередному противостоянию со смертью. Не сейчас, не после того, как летела вниз добрых пару с лишним метров, а может, и больше; не разобрать в этой проклятой темноте.

– Возьми… – тихо поддавливал Альберт и, сместив взгляд на нож, молниеносно произвел нехитрую манипуляцию, ткнув в сторону Альбины уже рукоятью, а не голым лезвием.

Зачарованными глазами таращась на холодное оружие в руках моего брата, девчонка неосознанно помотала головой из стороны в сторону. Отказывается… Нет. Она колеблется, не уверенная в том, что должна доверять Альберту. Но награда за обозначенную им цену наверняка казалась ей безумно привлекательной. Подумать только, свобода. Да… за такое вполне можно убить какую-то незнакомку. Не сводя с Альбины предупредительного взгляда, я сделала было шаг к ней, но почти сразу же вновь схватилась за стену, больно ободрав съехавшую по неровности ладонь.

– Не слушай его, – глухо проговорила ей в спину, шикнув от боли.

– Ты знаешь, что это за девушка? – Альберт не обратил на меня никакого внимания, полностью сосредоточившись на том, чтобы сплести для новой пленницы сладкую ложь с горьким подтекстом. – Просто посмотри на нее внимательнее. Ты ее уже видела, верно? На фотографиях… – ведомая гипнотическими звуками его голоса, Альбина медленно, словно сомневаясь, повернулась и уставилась на меня с совершенно потерянным видом маленькой испуганной девочки, оказавшейся один на один с незнакомым дядей, который предлагает конфетку.

Что еще за фотографии?! О чем он говорит?

Если б только я понимала, чего добивается мой свихнувшийся брат…

Внезапно на лице девчонки мелькнула странная эмоция, что-то близкое к распознаванию, и хоть я понятия не имела, кто она такая, вполне допускала, что эта Альбина может меня… узнать.

– Это та девушка, которую ты искала. Единственная выжившая свидетельница… и непосредственная участница тех страшных похищений, которые расследовал твой отец, – тихий шелест Альберта проникал даже в мою гудящую голову, что говорить о новой жертве истосковавшегося по своим играм безумца? – Ты ведь не просто так ее разыскивала? Уверен, что нет. Быть может, подсознательно ты чувствовала необходимость закончить дело отца? Ты была уверена, что это единственный способ избавиться от твоих постоянных кошмаров… И это правда. Я хочу помочь тебе. Послушай меня. Прямо сейчас у тебя есть реальный шанс поставить точку в той давней истории. Все в твоих руках, девочка.

– Заткнись… – сиплым от боли голосом велела я, больше всего на свете желая растворить разделяющую нас решетку и броситься на него, не дать ему окончательно запутать мозги этой странной девице. Пока она не стала для меня опасной…

– Посмотри на нее и на меня, – мягко продолжал брат.

С беспомощным видом Альбина послушно водила глазами между Альбертом и мной.

– Хватит!

– Я – твой друг, в то время как она – самый злейший враг.

– Я никого не трогала, – прозвучало до невозможности жалко, но мне нужно было хоть как-то поломать его тонкий расчет, отвести от себя возрастающую опасность.

– Конечно, она скажет что угодно, лишь бы запутать тебя, – улыбнулся Альберт, вновь приковывая к себе взгляд растерянной Альбины.

– Прекрати это! Я была такой же пленницей, как и другие… – меня вновь зашатало, пришлось опереться о стену уже плечом.

– Она делала это осознанно. Именно Вера внимательно следила за тем, чтобы те бедные девушки мучились, испытывая только одно-единственное желание: побыстрее принять свою смерть. Они страдали, просили ее о помощи, но она не собиралась никому помогать. Она была прекрасным темным ангелом… проводником, забирающим чужие души. Твой отец понимал это с самого начала. Хотя и не смог доказать ее вины.

– Альбина… Нет. Не слушай. Все ложь. Вспомни, как ты здесь очутилась, – вновь заговорила я, буквально переступая через себя с каждым произнесенным словом. Мне не хотелось оправдывать свои прежние поступки, но это было необходимо, чтобы не дать Альберту глубже залезть в ее голову и навязать провальные мысли.

Девушка быстро взглянула на Альберта, словно ища его поддержки, надеясь услышать опровержение, какую-либо подсказку, но брат только ласково обнимал ее взглядом, загадочно улыбаясь на каждое мое слово.

– Та давняя история тебя не оставляет. Я просто желал облегчить твою боль, стать тем, кто положит конец твоим жутким кошмарам. Ты же понимаешь, это было необходимо. В противном случае ты бы никогда не избавилась от своих навязчивых видений, мешающих свободно дышать, жить, строить отношения с другими людьми. Время не лечит – прошло уже несколько лет, но ты по-прежнему не в силах отпустить воспоминания о самом страшном. Какой ты видишь себя еще через пару-тройку годов?.. Еще более отверженной? Одинокой? Я же предлагаю тебе возможность покончить со всем раз и навсегда; единственную возможность зажить другой жизнью, счастливой, без лишений и одиночества. Вот только за счастье сперва нужно побороться. Я не прав? Решайся же. Здесь и сейчас выбери свой верный путь, девочка. Вечная печаль или желанная радость победы?

Ледяной ужас сковал мое горло стальной лапой, когда я увидела, как Альбина, в нерешительности протянув вперед дрожащую руку, схватилась тонкими пальцами за просунутую между прутьями рукоять ножа. Я смотрела на нее и не могла поверить, что Альберту удалось убедить ее в необходимости этого шага, и что она в самом деле сможет всадить в меня нож, уповая на призрачную свободу взамен хладнокровного убийства. Вторично оказавшись загнанной в клетку, девчонка окончательно спятила и просто не понимала, что творит. Тем не менее, решимость в ее обращенном ко мне взгляде лишь крепла, и я все отчетливее понимала, что она поддается хитроумным воздействиям моего брата, внутренне принимая мысль о том, что меня необходимо устранить.

– Черт, – крепко зажмурившись, я выставила перед собой свободную руку в защитном жесте. – Не делай этого! Альбина, ты не должна его слушать! Это все так неправильно… Ведь это он твой самый жуткий кошмар. Однажды он тебя уже растоптал. Не позволяй же ему теперь взять верх над своим разумом. Не слушай его!

Чуть приоткрыв глаза, я увидела, как девчонка медленно, словно наощупь, бредет по направлению ко мне, а в ладони ее крепко стиснут злополучный нож.

Сердце забилось ощутимо быстрее; он снова выиграл, а я проиграла. Он сильнее. А я… наверное, сейчас умру. Острая фантомная боль пронзила каждую клетку моего разбитого тела еще до того, как Альбина, пошатываясь, оказалась рядом со мной. Вот и конец. Какая нелепица. Умереть от руки незнакомой спятившей девчонки, вдруг узревшей во мне причину всех своих бед и несчастий, будучи закованной между ненавистных каменных стен, как загнанное дикое животное… Все внутри меня протестующе сжалось. Жизнь, серая и мрачная, вновь издевательски подмигнула мне своим разноцветным глазом, словно напоминая, что в ней есть и другие, более яркие оттенки, которых я, черт побери, так и не увижу. Оттолкнувшись от стены, я, не удержавшись, припала на одно колено, упираясь руками в пол почти у самых ног Альбины. И вовремя – в то место, где я находилась секунду назад, воткнулось блеснувшее в темноте лезвие ножа.

Нет, она не шутила и не имитировала свое послушание перед Альбертом – эта помешанная тварь в самом деле собралась меня прирезать по приказу того, кого должна ненавидеть всей своей продажной душонкой.

Что не так с ее ненормальной головой, и почему все эти кошмары снова и снова происходят именно со мной?

Краем глаза уловив движение рядом, я повалилась на спину. Инстинктивно пнула Альбину ногой, отдаляя от себя, попыталась было найти взглядом застывшего где-то там, за решеткой, Альберта, но все мое внимание тут же вновь притянула нависшая надо мной психопатка, твердо вознамерившаяся проделать во мне дыру.

– Зачем ты это делаешь? – с трудом просипела я, подобравшись, готовая отразить неминуемый удар ножа. – Зачем его слушаешь?

– Это гложет меня изнутри, – хрипло выдала она в ответ. – Все время… И он прав, невозможно так жить. Это надо прекратить, пока есть возможность.

– Почему я? Почему? Я ничего тебе не сде… – договорить не успела, потому что девчонка, мельком покосившись в сторону решетки, сделала резкий выпад вперед. На меня. В последнюю секунду мне удалось увернуться, и острое лезвие, нацеленное в мою грудь, больно зацепило предплечье покалеченной руки, да так, что в глазах на какой-то миг стало совсем темно. Закусив губу, я попыталась избавиться от Альбины другой, здоровой рукой, с силой прижав к груди левую, но лезвие ножа вновь просвистело в паре сантиметров, на сей раз от моего лица.

Я понимала, что не смогу удерживать ее слишком долго. Страшное осознание неизбежного накатывало на меня с яростью дикого зверя. Девушка, которую я совсем не знала, всерьез желала моей смерти и собиралась идти до конца, готовая запятнать свои руки моей кровью.

Она не была убийцей, но то, что так мастерски проворачивал с ней Альберт, едва ли не переключало мозг вечной жертвы в режим охотника.

– Ну же, смелее, девочка, – словно в подтверждение своих мыслей я услышала тихое подначивание Альберта, который замер совсем рядом, обеспечив себе не слишком зрелищное шоу на выживание.

И Альбина, ободренная его словесной поддержкой, вновь двинулась прямо на меня, ведомая одним лишь изнуряющим желанием вонзить в меня нож, пусть даже смутно представляя, за что именно. Просто так. За свою мнимую свободу, которая ей все равно не светит. Неужели она этого не понимает?

Я вновь попыталась достать ее ногой, впрочем, без всякого толка. Быстро осознав неудачу, перекатилась в сторону, едва ли не взвыв от жуткой боли в раненой руке, терпеть которую становилось почти невыносимо. Сил не было с самого начала, но теперь, кулем катаясь по грязному полу, я самой себе представлялась до ничтожного жалкой, понимая, что не способна выбраться из очередного кошмара хотя бы живой.

Мои глаза сами собой закрывались. На какую-то долю секунды перед ними возник образ из недавнего прошлого, освещающий мое вынужденное противостояние с Томом. В схватке с этим типом мне здорово досталось; были моменты, когда казалось, что все, конец, мне не одолеть эту отточенную машину для убийств, но я все же сумела выбраться, хоть и с большими потерями.

Теперь чуда не произойдет.

Острое лезвие безжалостно рассекло кожу на моем бедре, когда я, купируя новый выпад озлобленной Альбины, подтянула ноги к животу. Взвыв от боли, я почувствовала нарастающую тошноту от запаха свежей крови, пропитавшего стены каменного мешка так плотно, что остальные запахи почти не ощущались. Вновь сверкнул нож. Девчонка собиралась разделать меня, как освежеванную тушку какого-нибудь маленького животного, и ее непоколебимая решимость не на шутку пугала, приводила в бешеный ужас, единственное спасение от которого таилось в опасной хрупкости лезвия.

Перед глазами все плыло, потеря крови сказывалась слабостью, подчиняющей себе мое распластанное по полу тело.

Пустым взглядом я смотрела куда-то вверх, но не видела даже холодной темноты потолка. Наверное, так оно и бывает, когда из человека медленно, капля за каплей вытекает жизнь, превращая тело в гниющую пустую оболочку без души. Каменные стены… Это место постепенно становится моей могилой. Как удобно – меня даже не нужно закапывать, время и уединенность мешка сделают все без лишних усилий. А может, Альберт сжалится, вспомнит наше общее прошлое, то, как я плакала когда-то вместе с ним, и отнесет мое изувеченное тело на старое кладбище, туда, где ему давно уже нашлось подходящее место под насыпью твердой земли. Надеюсь, он сделает именно так. Я не хочу оставаться здесь, не хочу… становиться призраком каменного мешка…

Какая-то часть меня еще рвалась в исступлении за ускользающим эфемерным следом жизни, в то время как другая сдалась на волю неумолимого рока, блаженствуя в предсмертной истоме.

Вот тогда-то, находясь в зыбком промежутке между жизнью и смертью, я вновь увидела его сквозь мечущуюся белесую дымку, застилающую сознание.

Нечетко, но я видела его застывшее лицо, тяжелый взгляд, обращенный на меня, дрейфующую где-то в невесомости двух параллельных миров. В его темных от бессильной ярости глазах мне виделся неминуемый финиш. Лишь теперь до меня дошло, как сильно мне хочется вернуться назад, отмотать время вспять, умереть и возродиться; что угодно, только бы вновь оказаться с ним рядом хотя бы на короткий миг. Память самостоятельно блокировала все, что так или иначе напоминало мне о нем, ведь любое нечаянное воспоминание могло спровоцировать страх, вызвать неконтролируемую истерику, а мне так важно было оставаться хозяйкой своим действиям… А теперь он спонтанно ворвался в мою голову, завладел последними мыслями, заполнил собой темноту страшного мешка, о несокрушимые стены которого разбиваются немногочисленные, но такие ценные хорошие воспоминания. Явился, наплевав на мои мысленные блоки; предстал в моем сознании так живо и ясно, чтобы помочь мне покинуть этот мир без ужаса болезненной агонии смерти. Уйти тихо и спокойно с любимым именем на онемевших губах.

Глеб…

Я беззвучно звала его подойти ближе, когда какая-то часть сознания равнодушно фиксировала очередной смертельный взмах острого лезвия, вонзающегося в мою плоть.

Я шептала его имя; а может, мне только казалось, и на самом деле губы почти не двигались.

ХАОС

Глеб выдохнул в напряжении, когда впереди показались неясные очертания, проступающие сквозь начавшуюся метель. Даже Том, в конце концов упрямо стиснувший зубы, как-то разом встрепенулся, ожил на сиденье рядом и принялся активно мотать головой по сторонам. Глеб вжал в пол педаль газа, стремясь как можно быстрее сократить расстояние до хлипкого строения, и машина взревела протестующе; дороги здесь чистили редко, а метель разыгралась не на шутку. Но Хаос рвался туда, а темный внедорожник скрывал под капотом достаточно мощности, чтобы преодолеть снежные препятствия в угоду водителю.

– Сбавь обороты, мы еще не знаем, что это такое, – посоветовал Том, впервые за долгие минуты нарушив тягостное молчание. Хаос взглянул на него мельком, без слов выразив равнодушие к его советам и вообще присутствию в машине.

Внедорожник замер на месте. Стремительно покинув теплый салон, Глеб двинулся к покосившемуся строению, не обращая внимания на лютый холод, бьющие в лицо колкие снежные хлопья и то, что ноги увязали в высоких сугробах, существенно замедляя скорость передвижения.

Он с первого взгляда узнал это место. Проклятое негласным союзом Бога и Дьявола. Чертово место, в котором даже по прошествии времени витали жуткие тайны, ожившие с внезапным появлением их главного хранителя, называющего себя Ангелом Возмездия.

Хаосу вдруг почудилось, что сквозь неустанно летящие наискось плотные снежинки он видит Веру у самого входа. Такую же, как в его прежних навязчивых фантазиях, возникающих в те моменты, когда он рассматривал старые снимки этого места. Теперь Вера будто наяву стояла рядом с шатающейся дверью, одетая в длинное темно-синее платье, облегающее ее тонкую фигуру. Чужая, совсем ему незнакомая, и все же по-прежнему непостижимо прекрасная. Словно безумное наваждение, порождаемое какой-то слишком увлекающейся частью его мозга; устойчивая картинка из самых глубин разума, в котором вспыхивает попеременно одно и то же – это место как нельзя лучше подходит твоей девушке.

Ей тут хорошо. Это ее дом. Ты разве не видишь?

Не сбавляя скорости, Хаос сжал кулаки, упрямо прорываясь сквозь метель к чертовой хибаре.

– Глеб!

Хаос не обратил внимания на окрик Тома, пытающегося двигаться следом, лишь подумал вскользь, что, возможно, точно так же кричала Рита в безуспешных попытках добиться помощи от человека, которому так тупо и безосновательно доверила свою жизнь.

А в следующую секунду все мысли и образы завертелись в ином направлении, когда Хаос увидел следы… Их еще не успело занести плотным снежным покрывалом. Кто-то шлялся тут совсем недавно; Глеб мог голову на отсечение дать, что отпечатки грубых подошв, оставившие продолговатые дыры в снегу, появились не более часа назад. У самого входа виднелась протоптанная дорожка, ускользающая куда-то за дом, и Глеб немедленно пошел по ней, уже точно зная, что именно обнаружит с той стороны. Сдвинутую крышку каменного мешка. Он видел это на безликих фотографиях с распечаток Максима Щёлокова. То самое место.

Отыскать ее, забрать из ада, вместе с ней исчезнуть бесследно. И ничего больше не нужно… только бы увидеть ее живой и невредимой.

Снег забивал глаза, холодил воспалившееся зрение, заставлял моргать часто-часто, ведь жмуриться было нельзя, нельзя…

– Глеб, посмотри сюда!

Хаос все-таки обернулся на оклик и увидел Костю в нескольких шагах от себя. Склонившись над высоким сугробом, тот что-то внимательно рассматривал под своими ногами.

Сердце сделало резкий скачок к горлу, в котором неприятно засвербело:

– Что там?

– Следы, брат. Тут точно была машина.

– К чертям таких братьев… – резко развернувшись, Глеб почти бегом бросился за дом, мысленно посылая на свою голову всевозможные проклятья, ведь, возможно, он был так близко от Веры, но по обыкновению все про***л.

Еще не поздно, нет. Не может быть поздно, прошло слишком мало времени, этот непонятный псих не мог ничего с ней сделать. Чокнутый ублюдок словил в своей больной башке чертов фейерверк из навязчивых образов, вышел на тропу охоты, но по ошибке перехватил не ту девчонку. Быстро сообразив это, отпустить ее не решился и… начал считать Веру кем-то вроде своей сестры? А с сестрами все же ведут себя несколько иначе, чем…

Сложное слово.

С жертвами.

Конечно, если Вера не лгала о том, что было несколько лет назад. Может, по каким-то причинам она не хотела открывать всей правды о своем пребывании в плену, и на самом деле…

О, черт!

Упав на колени в мокрый снег прямо возле обнаруженной железной крышки, Хаос принялся отдирать ее от лаза, надеясь, что еще не поздно, и если все так, у него остается крошечный шанс... Даже у отъявленного мерзавца и грешника должен быть шанс.

Глеб едва не рычал от яростного нетерпения, цепляясь обледеневшими пальцами за непрощупываемую ручку люка.

Где ты, Вера? Где, черт возьми, он тебя прячет? Я тебя не оставлю, нет, ни за что на свете. Я найду тебя, даже если мне придется вступить в сговор с вечностью, предложить свою никчемную жизнь любому, кто ее примет, в обмен на твою. Обмен неравноценный, это правда, но у меня больше ничего нет. Скитающийся по свету никому ненужный отшельник, я лишь недавно обнаружил, что в моей жизни впервые появилась значимая ценность. Я был туп. Я столько всего понял за то время, что ты была со мной рядом…

Я уже смирился с тем, что больше никогда не смогу обнять свою мать и сказать слова прощания разочаровавшемуся в сыне отцу. Но я сдамся, если тебя больше не будет в моей жизни. Понятия не имею, на кой черт она тогда вообще мне нужна. Я никогда не смогу смириться с твоей потерей, Вера.

– Стоп-стоп-стоп, – тяжелая ладонь легла на его плечо. Опустившись на корточках рядом с Хаосом, Костя опасливо заглянул в пугающую темноту приоткрывшегося каменного мешка и присвистнул. – Ни х**а не видно… Фонарь есть?

– К черту твой фонарь, – рявкнул Глеб, вцепляясь в ледяные края люка.

– Мне, конечно, без разницы, но ты же себе башку расшибешь, придурок. Кому лучше будет?

– Вееера! – позвал Хаос в пустоту, не слушая его.

– Глеб, ее здесь нет, – в голосе циничного Тома неуловимо скользила досада.

– Я спущусь туда.

– Ну, спускайся, – Том вздохнул, разжимая ладонь.

И Глеб полез, разумеется.

ВЕРА

Я слышала его голос будто сквозь тесную вату, заложившую уши, но даже при всем желании не могла выжать из себя ни единого слова в ответ.

Это был конец. Моего скудного оптимизма не хватало на то, чтобы надеяться на исполнение последнего желания у самого порога смерти. И все же я, наверное, надеялась. Глупо, непозволительно надеялась вновь еще хотя бы раз увидеть его лицо, пусть даже вот так… Проекцией собственного больного воображения, нематериально, не чувствуя его близости, прикосновений его рук, не слыша любимого голоса. Просто смотреть перед собой и видеть его черты в невесомом призраке.

Умирая.

Неясный шум сильно ударил по искаженному слуху, где-то совсем близко я различила смутные звуки, очень похожие на завязавшуюся борьбу. А следом кто-то грубо дернул меня за плечо раз, другой, после мое расслабленное тело принялись усердно трясти, не переставая, как бездушную тряпичную куклу, сгибающуюся во все стороны. Я не могла понять, что происходит и какого черта…

В конечном итоге, мне действительно было все равно.

– Ну нет, не смей сейчас умирать! – громко приказал мне знакомый голос, совсем недавно внушавший Альбине о смерти, необходимости очиститься через убийство и кроящейся за ним безграничной свободе. – Я не этого хотел! Слышишь, Вера?! Ты должна была понять… как это глупо: защищать ничтожных тварей. Никто просто так не попадает в каменный мешок, ты знаешь, черт тебя дери, я никогда не трогаю невиновных! Они все заслужили такой участи. Одна из них пыталась тебя убить, и убила бы, Вера, понимаешь? Эти твари не стоят того, чтобы идти против своей семьи, какой бы она ни была. Я – член твоей семьи. Не Альбина. Никто из тех, что были здесь раньше. Я твоя семья, Вера. Я! Это я спас тебя. И черта с два ты теперь умрешь на моих руках…

Примерно в этом месте я отключилась.