Молот Пограничья. Книга V

Глава 21

Никогда бы не подумал, что в здесь может жить столько людей. Нет, формально Орешек считался не только центром уезда, но и городом. По меркам Пограничья даже не самым маленьким, хоть и весьма низеньким и компактным, особенно если сравнить его с тем же Новгородом.

А вот на деле его лучшие времена давно ушли в прошлое, и населения здесь осталось немногим больше, чем в той же Гатчине, которая десятилетиями разрасталась вширь под присмотром Зубовых. И если где-то тут и бывало людно, так это на набережной у Таежного приказа. Или у ратуши — и то не каждый день.

Но сегодня… Сегодня сюда будто съехался народ со всех окрестных деревень, вотчин, хуторов и еще Матерь знает чего. На рынке было не протолкнуться, и даже чуть в стороне от старой части города идти оказалось непросто. Люди вокруг расступались, инстинктивно спеша поскорее убраться с пути Одаренного, однако я все равно то и дело задевал кого-то плечом.

Отовсюда слышались стук, топот и крики, сквозь которые пробивался напористый голос гармони. Неведомый умелец наверняка уже давно отморозил все пальцы, однако продолжал упрямо выводить заливистые трели, с лихвой компенсируя усталость и обильные послеобеденные возлияния старанием. И публика ценила — почитателей у незамысловатой музыки оказалось предостаточно.

Я к их числу, впрочем, не относился.

— Черт бы побрал этот маскарад, — проворчал я, поправляя сползающую на лицо волчью морду. — Неужели нельзя обойтись без этой… мишуры?

— Традиции, ваше сиятельство, — задорно прохрюкал Жихарь. — Да и просто весело, разве нет?

Для сегодняшнего выхода в свет он выбрал маску кабана. Возможно, даже сделанную из настоящего зверя — разве что с клыками из папье-маше. И чужая личина, и шкура сидели на невысокой округлой фигуре, как влитые. Не хватало разве что фирменной улыбки Жихаря, но ее отсутствие он без труда компенсировал прибаутками и непрерывной болтовней.

Сокол выбрал маску в виде птицы и накидку с перьями — в соответствии с фамилией, а Аскольд нехотя залез в костюм какого-то неведомого чудища, который вчера вечером шили всей гридницей из того, что попалось под руку. Рогами и мордой парень условно напоминал оленя, но остальное воплощало поистине безумные фантазии собратьев по дружине.

Впрочем, на фоне местной публики Аскольд можно сказать и не выделялся: и местные, и гости Орешка дружно напялили маски, шкуры и даже броню из фольги — видимо, пытались изобразить смертоносных автоматонов. На десяток людей вокруг приходилось где-то семеро ряженых, а остальные трое пугливо жались к стенам и двигались короткими перебежками. То ли к дому, то ли в гости. А может, туда, где надеялись раздобыть хоть что-то похожее на костюм, чтобы присоединиться ко всеобщему… ну, допустим, веселью.

— Традиции? — усмехнулся я. — Не думаю, что мой отец или дед разгуливали по городу в звериных шкурах.

— В обычные дни, разумеется, нет. — Жихарь пожал мохнатыми плечами. — Но в Коляду бывало и не такое. Господам благородного происхождения положено чтить обычаи предков. Даже Олег Михайлович, помнится…

Я едва ли мог представить осторожного и обычно смертельно серьезного дядюшку разгуливающим по городу в звериной маске и распевающим положенные по случаю гуляния песенки. Но спорить не стал — сегодняшний день определенно отличался от всех предыдущих.

Будто людей вокруг и правда сменили сказочные создания и лесные твари. Среди которых больше не было ни князей, ни гридней, ни рядовых горожан. Ни взрослых, ни стариков. Маски, конечно же, не стирали границы чинов и сословий, но все же позволяли хоть ненадолго забыть обо всем, что разделяло простых трудяг и благородных аристократов.

Чуть в стороне рослый мужик с бычьей головой лихо отплясывал под гармошку с полноватой, но подвижной женщиной, наряженной в ведьму. Казалось бы, ничего такого, особенно для дней Коляды. Если не считать, что от кавалера отчетливо веяло не только крепленой медовухой, но и магией. А его подруга двигалась так, будто была совсем не против продолжить танцы где-нибудь в местечке поукромнее. И, желательно, уже без музыки и лишних глаз.

И я бы смело поставил полсотни рублей, что вечер для обоих закончится в высшей степени приятно. А где-то в начале осени на свет наверняка появится крепкий парнишка, который унаследует от неведомого отца не только стать, но и способности, которые неподвластны простым смертным.

Как знать, может, и я сам — признанный указом императора князь Игорь Костров, а до этой осени бесправный бастард, только-только вылупившийся из кадетского корпуса в Новгороде — был лишь неожиданным итогом такой вот случайной встречи на празднике?..

Из раздумий меня вырвали громкие голоса, раздавшиеся впереди. Небольшая группа ряженых двигалась наискосок через улицу, радостно горланя в шесть или семь глоток. Первым шагал то ли мальчишка, то ли невысокий юнец с белоснежными крыльями за спиной и вырезанной из картона звездой на длинной палке. За ним неровной походкой двигались две крупные фигуры в медвежьих масках со здоровенными мешками на спине, а еще чуть дальше — троица в мордах с коровьими рогами и колокольчиками на одежде.

Гармониста среди них не наблюдалось, но ряженым хватало и бубна. И под его неровный стук хор гремел так, что в окнах домов вокруг подрагивали стекла.

— Коляда, коляда,

Кто не даст пирога,

Мы корову за рога.

Кто не даст пышки,

Мы тому в лоб шишки,

Кто не даст пятачок,

Тому…

— Тьфу ты! Попрошайки. Каждый год одно и то же, — проворчал Жихарь из-под маски, забавно шевельнув свиным рылом. — Давайте-ка лучше в сторонку, ваше сиятельство.

— Зачем? — усмехнулся я.

— Правильно он говорит, Игорь Данилович. Вот туда пойдем, где потише. — Сокол указал рукой на узенькую улочку, уходящую вправо. — Или не отстанут, пока им хоть по гривеннику не дашь.

— А если по зубам? — хмуро поинтересовался Аскольд.

Ему, похоже, тоже не слишком-то нравились забавы местных. Особенно после того, как пришлось сместить новенький зимний камуфляж с красно-синим шевроном рода Костровых на самодельную образину с оленьими рогами. Будь воля парня, он, пожалуй, и вовсе предпочел бы остаться дома, а не пробираться через город столь необычным образом.

Но приказы князя, как известно не обсуждаются — даже другими князьями.

— Нельзя по зубам, Аскольд Ольгердович, — объяснил Жихарь. — Примета плохая. Говорят, ряженым непременно подать нужно, хоть сколько-то.

— А чего тогда бежим? — усмехнулся я.

— Так у них же совести никакой нет, Игорь Данилович! Одна нажива на уме. А уж если увидят, что господин при деньгах — до самой ночи будут под ногами путаться.

На этом месте Жихарь, видимо, посчитал, что хранить хозяйскую копейку куда важнее, чем какие-то там обычаи предков, и потащил меня прочь чуть ли не силой. Я, впрочем, не возражал: щедрость щедростью, но болтаться весь вечер в компании громкоголосых попрошаек-ряженых в мои планы определенно не входило.

В общем, где-то через полминуты мы уже свернули за угол и бодро шагали по улочке прочь от шума. Но не успели голоса ряженых окончательно затихнуть за спиной, как на нас обрушилась новая напасть: калитка слева тихо скрипнула, и прямо мне под ноги упал сапог. Точнее, сапожок — изящный, явно на женскую ногу.

— А это что такое? — вздохнул я. — Тоже какой-то обычай?.. Снова надо бежать?

— Никак нет, ваше сиятельство. Да от этих, пожалуй, и не убежишь.

Жихарь едва слышно захихикал и отступил на пару шагов назад, явно намекая, что с новой бедой мне придется разбираться самому. И не успел я сообразить, какого черта, собственно, происходит, как калитка распахнулась во всю ширь, и из-за нее на улицу с визгом высыпала толпа ряженых.

Точнее, ряженок… или как они там правильно называются? Судя по голоса, нас окружили девчонки примерно моих лет. И одна из них — круглая и громогласная, с рыжими кудрями, которые торчали из-под уродливой маски Бабы-Яги во все стороны — тут же возвестила на весь Орешек:

— Собрались мы, значит, нашей Лисичке гадать, с какого конца суженый-ряженый придет. А он, никак, уже и пришел — вот прямо тут и стоит!

Я на всякий случай огляделся по сторонам. Ряженых вокруг было предостаточно, но под суженым, похоже, подразумевали именно меня — ни Сокол, ни Аскольд, ни Жихарь рыжую явно не интересовали.

— Как тебя звать, серый волк? — уже чуть тише поинтересовалась она.

— Игорь. — Я осторожно поднял с земли сапог. — А это, полагаю, ваше, сударыня?

— Да какое ж мое? Это вон она кидала! — Рыжая указала рукой на девушку в звериной маске, стоявшую рядом. — Лиса, всей Тайге краса, до пояса коса… Скажи-ка волче — а ты женатый?

Я уже сообразил, что сам того не желая стал участником очередного народного обряда. И даже догадался, что может быть дальше — и что лучше на всякий случай соврать и идти себе по своим…

— Не женатый он, сударушка, — подло прохрюкал знакомый голос за спиной. — Вон какой здоровый вымахал — а все бобылем ходит. Видать, не встретил еще свою ненаглядную.

Я развернулся, но прорези на кабаньей морде встретили мой взгляд без страха. Жихарь настолько втянулся в спектакль что, кажется, уже успел забыть, что доброта князя не безгранична, землянки в крепости Боровика порой подмерзают, а до весны еще ой как нескоро.

— За Неву поедешь, — пообещал я шепотом. — Да самой…

— Ну, раз не женат — а ну-ка говори, волче, — снова заголосила рыжая. — Мила тебе наши Лисонька, или не мила?

— Да чего тут говорить? — радостно визгнула еще одна девчонка. — Пускай целует!

— И правда! — хором заголосили остальные. — Давай целуй! Целуй!

Ряженые схватили нас с незнакомкой в лисьей маске под руки прижали друг к другу с такой силой, что деваться мне было уже некуда.

Впрочем, не очень-то и хотелось. Ощущение близости женского тела и чужое горячее на шее оказались неожиданно приятными. От девушки пахло чем-то будоражащим, свежим — и одновременно знакомым, будто мы уже встречались раньше.

— Простите, сударыня, — пропыхтел я, чуть приподнимая волчью морду. — Уверен, все это какое-то недоразумение, и мы…

— Ты⁈

Меня накрыло волной Дара — такой мощной, что Основа тут же ощетинилась, готовясь защищаться. Девчонки вокруг могли ничего и не почувствовать, но мне чужая магия сказала куда больше, чем запах или даже внешность.

И уже знал, кого ряженые сватают мне в невесты — еще до того, как лисья маска уехала в сторону, и в прямо напротив моего лица блеснули синие глаза.

— Да уж, вот так встреча, — улыбнулся я.

Мы с Еленой не виделись целую вечность. Не знаю, какие были тому причины — то ли старик Горчаков по привычке продолжал прятать дочку от бывшего почти-некроманта, то ли она сама неизменно находила дела подальше от моей скромной персоны, но последний раз мы встречались…

— Волче, ты чего там, уснул? — пропыхтела рыжая откуда-то у меня из-под мышки. — Целуй давай! А то ведь сбежит Лисица — потом не сыщешь.

— И ты, подруга, не зевай! — Две девчонки еще сильнее потянули Елену ко мне. — Давай, мы не смотрим!

Судя по сдавленным смешкам, все вокруг от души потешались. И, видимо, не имели ни малейшего понятия, кого именно свел на этой улице странный ритуал. Будь на месте Елены обычная девчонка из Орешка или какой-нибудь деревни, я бы просто без лишних раздумий чмокнул ее в щеку и убрался подальше. Однако с сиятельной княжной, разумеется следовало вести себя иначе.

И покуда я пытался сообразить, как именно, она вдруг схватила меня за плечи.

— Ты… Это только чтоб они отстали! — тихо прошептала Елена.

И, приподнявшись, накрыла мои губы своими. Если я хоть что-то смыслил в поцелуях, этот вышел довольно неуклюжим. Зато горячим — уши вспыхнули сразу. И неожиданно долгим: я даже успел зачем-то взять ладонями тонкие пальцы. Чуть подрагивающие — то ли от холода, то ли…

— Ладно, хватит вам уже! После свадьбы намилуетесь. — Чьи-то руки осторожно оттащили меня назад, и рыжая ловким движением вернула на место маску. — Ну, что теперь скажешь, волче? Хороша Лисонька?

Я уже мысленно приготовился слушать, как мне крупно повезло. И какую именно награду следует сейчас же, немедленно вручить громогласным ряженым девицам за то, то сосватали невесть откуда взявшемуся серому волку такое сокровище.

Вероятно, так бы оно и было — не появись на сцене еще одно действующее лицо.

— Подними-и-ите мне ве-е-еки… — прохрипела приземистая сгорбленная фигура, сплетаясь из теней у забора.

Незнакомец шагнул к нам и вытянул руку. Точнее, уродливую лапу с длинными острыми когтями. Сделанную настолько натурально, что еще немного — и я бы, пожалуй, поверил, что в Орешек взаправду заявилось чудище из бабушкиных сказок.

— Беда, девки! — неожиданно тоненьким голоском заверещала рыжая. — Сам дедушка Вий пожаловал!

— Бежим!

Ряженые бросились наутек и через мгновение исчезли за забором, прихватив с собой и Елену. И наверняка не только оттого, что приняли правила игры и дружно решили удрать от повелителя всей местной нечисти. Вряд ли они успели сообразить, но их страх был не таким уж и поддельным.

Чего уж там — я и сам дернулся, когда фальшивый Вий на мгновение отпустил всю свою магическую мощь. Его лицо все еще скрывалось под жуткой маской, однако Одаренных такого ранга в Орешке было не так уж много. Вряд ли больше трех-четырех — и это считая гостей города, прибывших на Коляду.

А причина искать встречи со мной имелась всего у одного.

— Добрый вечер, Павел Валентинович. — Я чуть склонил голову и приложил два пальца к волчьей морде. — Полагаю, я должен поблагодарить вас за чудесное спасение.

— Или возмутиться, что я имел наглость испортить вам веселье, — усмехнулся Орлов, осторожно стаскивая с лица маску. — Приятные девушки… Даже жалко было их пугать.

— Да уж, это вышло… весьма естественно. — Я сдвинул волчью морду на затылок. — Вот уж не думал, что сам градоначальник станет разгуливать по улицам среди ряженых.

— Вы ведь понимаете, что остановить этот балаган не в моих силах. — Орлов поморщился. — И потом, небольшая прогулка в народ — не самый плохой способ узнать побольше и о людях, и о самом городе.

— Пожалуй, — кивнул я. — И так мы уж точно сумеем сохранить нашу встречу в тайне. Надеюсь, вы сделали то, о чем я просил?

— Разумеется. Полковник Буровин вас примет. Как я и обещал — без лишних глаз и ушей. — Орлов взялся за края маски. — Пойдемте, судари. Не будем заставлять старика ждать.