Молот Пограничья. Книга V

Глава 25

— Твою ж мать, — простонал я. И уже во весь голос рявкнул: — Ложись! Все на землю!

Гридней упрашивать не пришлось. Они не хуже меня видели, на что способны трещотки на куцых крыльях курицы — и дружно попадали в снег. На ногах остался только виновник всей этой суеты: Урусов не только стоял, как истукан, но и вовсю заряжал еще одно заклинание — хоть деревья вокруг уже, разбрасывали дымящиеся ошметки, жалобно постанывая, когда в их кору впивались раскаленные снаряды.

— Проклятье… К вам это тоже относится, капитан!

Я кое-как перекатился вперед, осторожно пнул Урусова под коленку и утащил за собой в сугроб. За мгновение до того, как над нами с воем промчались сияющие жгуты — курица явно пристреливалась, с каждым шагов выцеливая новые мишени все лучше.

— Какого черта вы творите⁈ — прорычал я, вдавливая Урусова в снег. — Хотите всех нас угробить?

— Пустите! Не смейте меня держать, вы, мальчишка… Машина почти мертва!

Я был вдвое моложе и крепче. И не сидел несколько суток в холодной кабине, но злоба утроила силы Урусова, и удержать его оказалось непросто. Он то ли действительно считал, что сумеет уложить покалеченный некромедведем автоматон, то ли так отчаянно желал отомстить за гибель своих солдат. А может, я просто слегка перестарался, накачивая маной замерзшее тело капитана — и что-то пошло не так. Основа получила слишком много энергии, и не абы какой, а непривычной и чуждой родному аспекту Льда.

Мой Огонь бурлил, рвался наружу, и Основа не выдержала и пошла вразнос, попутно затопив тело Урусова таким гормональным коктейлем, что он готов был сломать и мне, и себе все кости, лишь бы не лежать смирно.

— Она угробила моих людей! — прорычал капитан мне в лицо, вырываясь. — Всех до одного!

Я даже не стал отвечать — все равно было уже поздно. Курица громхала металлом и крушила деревья уже в каких-то трех десятков шагов, попутно превращая в труху деревья вокруг нас, и я мог только догадываться, что прикончит меня раньше — огромные кресбулатовые когти или оружие, против которого вряд ли поможет магический Щит.

— Открыть огонь! Цельтесь в… красные огоньки и стекляшки на морде! — Я так и не придумал, какими еще словами можно обозвать сенсоры гигантской машины. — Разойдитесь в стороны — всех сразу курице не поймать!

Нравилось мне это или нет — о бегстве можно было уже и не мечтать. Огромные ходули курицы шагали куда быстрее человеческих. И если мы с Соколом, Аскольдом и Урусовым еще могли каким-то чудом удрать, спалив весь резерв маны, чтобы ускориться, то гридней с унтером в лесу ждала только смерть.

Оставалось только разнести чертову железку на детали — иного выбора Урусов нас лишил.

— Пустите, черт бы вас побрал! — Он в очередной раз заехал мне кулаком в плечо. — Я еще могу драться.

— Полагаю, в этом-то и заключается наша проблема, — вздохнул я. Но хватку все же ослабил. — Не расходуйте ману напрасно, капитан — броню вам не пробить. Лучше попробуйте вырастить на ней пару сосулек — это замедлит курицу. И если я подберусь к ней поближе…

Я еще не успел договорить, а Урусов, кажется, уже понял, что следует делать. Коротко кивнул, откатился и тут же поднялся на одно колено, снова зажигая на пальцах обеих рук голубые искорки. Может, бедняге и сорвало крышу, но соображать он от этого хуже не стал. Да и магией орудовать не разучился.

Сразу несколько выстрелов раздались одновременно, и кому-то из гридней даже повезло: три или четыре из бессчетных алых глаз курицы погасли, брызнув во все стороны осколками стекла. И одно из орудий на «крыльях» вдруг принялось лупить по верхушкам сосен, а второе и вовсе затихло — похоже, очередная пуля из штуцера каким-то образом повредила систему наведения.

Я попробовать сработать заклинаниями, но без особого успеха: с броней курицы не справились ни Факел, ни Огенный Шар, а выцелить Зарницей сенсоры не вышло.

— Проклятая железка! — выругался я, в очередной раз промахнувшись. — Отвлеките ее, черт бы вас побрал!

Разлучник будто сам по себе покинул ножны и ткнулся рукоятью в ладонь. Сама идея лезть с мечом, пусть и зачарованным, на закованную в кресбулатовые доспехи громадину весом в несколько тонн, была форменным безумством, однако ничего лучше я не придумал. В конце концов, фамильный клинок нередко выручал меня даже там, где пасовали самые могучие боевые заклинания.

— Ну же, ослепите машину, капитан! — Я метнулся от дерева к дереву, рывком сокращая расстояние до курицы. — Неужели это так сложно⁈

Урусов уже работал. Может, даже не один, а напару с Аскольдом — слишком уж быстро обмерзала металлическая морда. Снег вращался вокруг автоматона вихрем, и ледяная корка росла прямо на глазах. Сначала она просто заблестела на сенсорах, а через несколько мгновений превратилась в самый настоящий панцирь.

Кажется, сработало. Орудия курицы сначала перестали выцеливать меня между деревьями, а потом и вовсе стихли. И в конце концов я рванул к машине со всех ног, спрямляя остатки пути — больше юлить было незачем. Время будто замедлилось, и морозный воздух сгустился, впиваясь иголками в не защищенные одеждой лицо и шею. Двигаться на сверхчеловеческой скорости оказалось весьма прохладно.

Но останавливаться я не собирался — раз уж Основа решила в очередной раз обменять изрядный кусок резерва на почти-всемогущество. Всего несколько мгновенией, но я мчался так быстро, что снег под моими ногами не успевал проминаться, а курица словно и вовсе застыла на месте.

Но не утратила ни размеров, ни сил, ни желания превратить меня в истекающее кровью решето. Вблизи машина Древних оказалась даже больше, чем ожидал. Она возвышалась надо мной металлической громадиной и, что еще хуже — понемногу снова раскручивала стволы орудий.

Слишком медленно. Когда снова раздался пульсирующий клекот, и снег вспороли раскаленные нити летящих на запредельной скорости снарядов, я уже нырял прямо под курицу. Разлучник вспыхнул, жадно глотая энергию из Основы, и зачарованное лезвие с гулом опустилось на металл брони. Я думал, что на этот раз будет непросто — на материале доспехов Древние явно не экономили — однако клинок почти не встретил сопротивления.

Он одним махом рассек и кресбулатовую пластину, и то, что было под ней. Несколько слоев из разных материалов, какие-то провода, детали, защитные чары — неважно. Тот, кто сотни лет назад выковал фамильный меч рода Костровых, знал свое дело. Во все стороны брызнули искры вперемежку с каплями расплавленного металла, и огромные растопыренные пальцы отделились от ноги курицы и с лязгом упали в снег.

И только тогда мир вернулся к нормальной скорости, и я услышал, как под броней наверху взвыли силовые установки. Но в этом звуке не было ни боли, ни страха — лишь непробиваемая решимость драться. Сколько угодно и с кем угодно, пока по электрическим жилам льется магия, а внутри остается хоть одна рабочая деталь.

Даже с обрубком ноги курица продолжала двигаться. И не только проворно, но и с немногим меньшей точностью, чем раньше. Уцелевшая конечность с металлическим грохотом скользнула в сторону, вспахивая и снег, и промерзлую землю под ним. Стволы орудий снова закрутились, готовясь разнести в кровавую пыль крохотного человечка. Жалкого клопа, посмевшего бросить вызов могуществу техномагии Древних.

Но я снова оказался быстрее. Ноги чуть согнулись, и подошвы ботинок толкнули тело с такой силой, что я взлетел на два своих роста. Промчался между пылающих струй, которые уже вырвались из орудий, зацепился за что-то левой рукой, чуть подтянулся — а правой развернул клинок Разлучника и вогнал его в металл по самую гарду. Не знаю, как так вышло — в этой части корпуса броня наверняка была чуть ли не в палец толщиной. Однако острие пронзило ее, как картонку, и нащупало внутри что-то уязвимое. Курица пошатнулась, перестав стрелять, и вдруг начала бешено вращаться на месте.

Алые огоньки сенсоров смотрели прямо в глаза с холодной механической яростью, и мне оставалось только держаться, вцепившись в меч обеими руками. И в конце концов моего тела оказалось достаточно, чтобы раненая машина прикончила сама себя: лезвие Разлучника просто-напросто прорезало доспехи курицы сверху вниз, по пути лишив ее еще пары сенсоров, вспыхнуло, вырываясь на свободу, и я мягко спрыгнул в снег.

А за моей спиной с лязгом рухнул поверженный противник. Можно было даже не оборачиваться — я почти физически почувствовал, как заложенные Древними чары в последний раз полыхнули бессильной злобой — и потухли навсегда.

— Вот это ваш князь дает. — До моих ушей донесся насквозь пропитанный благоговейным восхищением голос унтера. — Я за свою службу всякое повидал, но такого — никогда!

Чего уж там, я и сам так и не успел понять, как все это вышло и что за сила позволила мне влить в оружие столько первозданной мощи огня, что оно вскрыло кресбулат, как картонку. В прежней жизни такие фокусы не заставили бы Стража Тарона хотя бы слегка вспотеть, но в этой…

Для князя Кострова победа над автоматоном такого класса была прыжком выше головы — и в переносном, и в самом что ни не есть прямом смысле.

— Игорь Данилович, ну, вы как⁈ — Жихарь подлетел и, уронив штуцер, принялся ощупывать меня со всех сторон. — Целы? Не зацепила вас эта дрянь⁈

— Не успела, — усмехнулся я, разворачиваясь к поверженной громадине. — Давай-ка ее разделам… А ну подсобите, судари!

Гридни будто только этого и ждали. Холод холодом, спасение капитана Урусова — спасением, а добыча есть добыча. Княжьи люди веками ходили в Тайгу за блестящим металлом Древних и магическими камнями, и полностью истребить в них жажду наживы не смогла бы ни орда упырей с некромедведями, ни холод, ни даже конец света.

Курицу с распоротым брюхом окружили все и сразу, в руках замелькали топоры, дубинки и прочий нехитрый инструмент. После того, как я вскрыл броню Разлучником, дело пошло быстрее, и чудо техномагии начало стремительно превращаться в набор деталей. Наверняка среди них были и модули управления, и провода, и какие-нибудь особенно мощные движители, которые Катя с радостью поставила бы в Святогора — не говоря уже о пластинах драгоценного кресбулата — однако за ними я рассчитывал вернуться позднее.

Сейчас же меня интересовало только. Еще не расковыряв полностью блоки в объемной груди курицы, я уже знал, что и где именно следует искать. Даже когда чары машины исчезли, их источник никуда не делся и все так же мягко пульсировал из механических внутренностей. Манил меня своей концентрированной бесцветной мощью.

А остальных — блеском безупречных граней. Когда металл расступился, и я осторожно достал из мешанины трубок и проводов жив-камень высшей категории, гридни тут же бросили работу. И дружно проводили драгоценную находку взглядом, в котором за радостью и восхищением пряталась жадность. А может, и кое-что похуже. Наверняка даже Жихарь, который отдал бы за меня жизнь, не задумываясь, на мгновение представил, что мог бы сделать и чего добиться, попади ему в руки хоть десятая часть такого богатства.

Тайга столетиями умела быть беспощадной, и порой на этом берегу убивали и за куда меньшее. Впрочем, если у кого-то из людей вокруг и мелькнули неправедные мысли — гридни предпочли промолчать.

А вот Урусов — нет.

— Кхм… ваше сиятельство — поздравляю с победой, — произнес он холодно-официальным тоном. — Однако должен напомнить, что Тайга относится к территориям Империи. И даже несмотря на особый правовой статус все, что кто бы то ни было находит по эту сторону реки.

— Даже не начинайте, капитан, — отрезал я, убирая жив-камень в сумку на боку. — Именно я командую спасательной операцией. Точнее, провожу ее по просьбе полковника Буровина силами своих людей.

— Осмелюсь возразить, но…

— Возражайте ради Матери. — Я пожал плечами. Можете даже доложить лично, когда мы вернемся в Орешек. Только не забудьте заодно рассказать, как вы едва не отправили нас всех на тот свет, врезав магией по этой железяке.

Когда я указал на распростертое на снегу огромное тело курицы, Урусов поморщился, как от зубной боли, и осторожно покосился на унтера Федора — единственного из присутствующих, кто не был связан со мной клятвой верности. Но тот и не думал встревать и вместо этого вдруг принялся разглядывать приклад своего штуцера с таким интересом, будто там происходило нечто куда более любопытное, чем спор капитана с князем. Видимо, сообразил, что сердить любого из нас чревато последствиям и благоразумно решил отмолчаться.

Зато остальные молчать не собирались. Гридни дружно нахмурились, а Жихарь для пущей убедительности даже опустил ладонь на кобуру с револьвером.

И этого аргумента хватило.

— Прошу меня извинить, ваше сиятельство. — Урусов стушевался и отступил на полшага, втягивая голову в плечи. — Я действительно вел себя недостойно офицера и едва не погубил нас всех. Разумеется, у меня нет даже права просить вас умолчать обо всем этом, когда придет время, однако…

— Побойтесь Матери, капитан. У меня и в мыслях не было портить вам репутацию. Или уж тем более — карьеру. — Я махнул рукой. — Но вы должны понимать, какую ошибку совершили. Дело не только в ненужном риске, а еще и в том, что эта машина, — Я указал на курицу, — несла немалую пользу и…

— Она убила солдат!

— К сожалению. — Я с готовностью кивнул. — Но также она убивала и тварей, которые пытались пройти здесь. Просто патрулировала кусок Тайги — и, пожалуй, могла бы продержаться еще день или два, даже с поврежденной ногой. Уж не знаю, по чьей воле, но она стояла между Пограничьем и армией мертвецов, что идет с севера. — Я кивнул в сторону целой горы упырей, которую курица оставила в сотне шагов от нас. — И теперь у нас больше нет этой защиты — из-за вас, капитан.

— Боюсь, от нее было бы не так уж много толку, ваше сиятельство.

В голосе Урусова вдруг зазвучала такая тоска, что я сразу понял — жив-камень тут не при чем. Как и упущенная возможность выслужиться перед полковником. Что-то беспокоило капитана даже сильнее, чем гибель его людей.

— Не так уж много толку? — медленно повторил я, складывая руки на груди. — Похоже, вы знаете куда больше, чем говорите.

— Увы, так оно и есть. И, полагаю, скрывать уже нет смысла. — Урусов на мгновение смолк, обвел взглядом гридней, будто сомневаясь — но потом все-таки продолжил. — Нас отправили на разведку — выяснить, что творится на берегу Ладоги к северу от города. И мы выполнили свою задачу, ваше сиятельство. И уже возвращались домой, когда налетели на эту тварь, а дальше… Дальше, полагаю, все и так яснее некуда.

— Налетели? — Я сложил руки на груди. — Значит, спешили настолько, что решили гнать через Тайгу, очертя голову… Так что же вы видели, капитан?

— Кое-что страшнее этой машины, ваше сиятельство. Намного страшнее.

Уточнять не хотелось — видимо, оттого, что ответ я и так знал куда лучше любого и здесь, и в Орешке. Урусов мог сообщить разве что подробности, а как раз они-то меня интересовали мало.

Впрочем, нет — одна все-таки интересовала.

— Сколько у нас времени, капитан? — тихо спросил я. — Прежде, чем… Неделя?

— Намного меньше. С учетом того, сколько времени я здесь просидел… Пожалуй, сутки. — Урусов прищурился, будто пытаясь взглядом просветить Тайгу за моей спиной на пару десятков километров. — Может, двое — если повезет.