Молот Пограничья. Книга V

Глава 22

Я уже достаточно раз приезжал в Орешек, чтобы поверить, что уже успел изучить его вдоль и поперек. Бывал и на набережной у казарм и Таежного приказа, и в старой части города у Ратуши и даже среди покосившихся халуп Глухого Конца за рекой. Везде.

Но Орешек все равно нашел, чем меня удивить. Несколько минут назад мы с гриднями продирались сквозь толпу ряженых в самом центре, потом свернули на узенькую улочку с приземистыми одноэтажными домиками — а теперь я шагал следом за господином градоначальником невесть куда.

И чем дольше мы шли, там выше становились заборы по сторонам, а хоромы за ними — солиднее. Похоже, в этой части Орешка жили весьма состоятельные господа. Может, и не благородного происхождения, но и уж точно не из простых работяг или лавочников.

— Должен заметить, его сиятельство Михаил Петрович сам настаивал на встрече без свидетелей, — тихо проговорил Орлов, оборачиваясь на ходу. — Он со старшими офицерами из гарнизона и еще несколько господ решили сыграть партию-другую в преферанс в доме купца Салтыкова.

— Что-то вроде тайного собрания отцов города? — усмехнулся я.

— Можно сказать и так. — Орлов в очередной раз свернул за угол и, прихрамывая, зашагал через сугробы вдоль забора. — Официально никого не приглашали, так что… И ваших людей придется оставить здесь.

Я молча кивнул. Жихарь с Соколом вполне могли подождать и внизу. Не слишком близко, чтобы не мозолить глаза местным воротилам, но и не далеко… На всякий случай. Да и Аскольд, пожалуй, тоже. Пусть даже я обещал парню пару-тройку полезных знакомств, тащить его на первую же встречу с полковником определенно не стоило.

А что думал он сам, я мог только догадываться. Даже если Аскольд каким-то образом сумел заметить, что ряженые заставили целоваться нас с его сестрой, на скорбной не-совсем-оленьей физиономии не отражалось ничего. Разве что желание поскорее стащить с себя дурацкий костюм и вернуться в Гром-камень.

— Маску можете снять. — Орлов в очередной раз избавился от личины Вия — прямо перед едва заметной в полумраке калиткой. — Кто бы ни был там внутри, волчья морда наверняка заинтересует их куда больше, чем человек.

Я послушно разоблачился, и через мгновение раздался скрип, и перед нами появился крепкий мужчина с пышными «кавалерийскими» усами. Одетый в штатское, но явно не из числа местной прислуги — слишком уж крепкий и прямой, будто лом проглотил. То ли офицер, которому не досталось Дара, то ли кто-то из младших чинов.

Вопросов он задавать не стал — видимо, о моем грядущем появлении предупредили заранее. Орлов махнул рукой на прощание, и через мгновение я уже шагал за усатым по расчищенной в снегу дорожке к дому — туда, где впереди за окнами слышались голоса, а в воздухе витал аромат дорогих сигар и не менее дорогого коньяка. Господа толстосумы определенно умели отдыхать, и очередная схватка в преферанс сопровождалась и возлияниями, и беседой о судьбах Пограничья и еще Матерь знает чем.

Одно радует — на меня наверняка никто и вовсе не обратит внимания.

Полковник Буровин вполне соответствовал моим ожиданиям. В его фамилии, и в имени — Михаил — было что-то от грозного лесного зверя, и внешность оказалась соответствующая. Внушительная, тяжеловесная. Может, и не в полной мере грозная, но уж точно солидная и основательная. Чуть ниже меня ростом, зато в плечах, пожалуй, пошире, хоть я и сам за последние месяца набрал изрядную для своих лет стать.

По возрасту Буровин вполне годился мне в отцы, однако назвать его стариком язык бы не повернулся, хоть в волосах полковника седых волос было уже куда больше, чем темных с рыжеватым оттенком, когда-то и правда наверняка напоминавших густую медвежью шерсть. Как и положено военному, он стригся коротко, но то ли последний визит к цирюльнику состоялся еще осенью, то ли дневные и вечерние хлопоты уже успели наложить свой отпечаток — шевелюра торчала во все стороны непокорными вихрами.

Под стать ей были и бакенбарды. Ни бороды, ни усов Буровин не носил, зато на щеках обзавелся таким богатством, что и без того крупная голова казалась еще больше и будто бы росла прямо из плеч, напрочь игнорируя требования положенной человеку анатомии. Я даже успел подумать, что у его сиятельства в роду каким-то непостижимым образом затесался леший. И не обычный, а честно отслуживший свое в полку и передавшим фамильное ремесло детям, внукам и правнукам.

Солдат до мозга костей. Буровина очень легко было представить или в бушлате, или в парадной офицерской форме. Непременно с эполетами и увешанной медалями и орденами, как елка на Рождество. Однако для визита в дом купца Салтыкова полковник выбрал штатское. И уже успел избавиться от пиджака, оставшись в светлой рубахе с расстегнутым воротом и закатанными по локоть рукавами — не слишком-то облик для встречи с сиятельным князем.

Впрочем, я и сам был не лучше — разве что уже без волчьей маски и шкуры на плечах.

Хорошо хоть место для аудиенции оказалось вполне под стать нам обоим: господин с роскошными усами сопроводил меня до двери кабинета. Видимо, принадлежавшему хозяину дома, который явно сложением был поменьше Буровина. Столешница из лакированного темного дерева под могучими ручищами смотрелась чуть ли не игрушечной, а кожаное кресло едва вмещало широкие полковничьи телеса.

— Доброго вечера, ваше сиятельство. — Я чуть склонил голову, приветствуя своего визави. — Рад, что мы наконец встретились.

— Не могу сказать, что чувствую то же самое.

Голос оказался густым, низким и чуть хриплым. Буровин явно сорвал его когда-то — может, лет тридцать или даже сорок назад — и с тех пор так и не восстановил окончательно. Но и сейчас луженая глотка наверняка могла без особого труда перекричать рев гарнизонной трубы.

Впрочем, пока в этом не было нужды — хоть сами слова и прозвучали не слишком-то учтиво.

— Вы тоже искали встречи, полковник. Однако зачем-то решили, что со мной следует беседовать в тайне от всех. — Я уселся в кресло у стола, не дожидаясь приглашения, и взглядом указал на закрытую дверь за спиной. — Что такое? Стесняетесь представить гостя своим товарищам?

— Довольно, князь.

Я тоже повел себя не слишком учтиво, но на этот раз Буровин не стал огрызаться. Его голос зазвучал чуть тише и, пожалуй, даже миролюбиво. Старик явно уже оценил своенравного юнца напротив и как будто посчитал меня достойным. Если не расположения, то хотя бы полноценного разговора.

— Довольно, — повторил он. — Я просто хотел своими глазами увидеть человека, служить которому мечтают не только солдаты из крепости, но и офицеры. Однако оснований доверять вам у меня нет. Пока что.

— Жаль. — Я пожал плечами. — Мне говорили, что вы, Михаил Петрович, человек благоразумный и порядочный. И тем обиднее начинать наше знакомство с упреков.

— Тогда не будет. К черту упреки. — Буровин вдруг улыбнулся — широко, открыто, разом обнажая два ряда крепких желтоватых зубов. — Смею надеяться — вы тоже человек чести. Хоть и имеете репутацию возмутителя спокойствия. Ходят слухи, что вы чуть ли не с самой осени предрекаете Пограничью нашествие тварей из Тайги.

— Слухи? Всего лишь? — Я приподнял бровь. — Вообще-то я не раз говорил об этом прямо. С того самого дня, как мы с Ольгердом Святославовичем и другими князьями упокоили за рекой целую толпу упырей. Даже странно, что Павел Валентинович не потрудился передать…

— Потрудился, — буркнул Буровин. — Уж в этом можете не сомневаться. Не говоря уже об офицерах и горожанах — они только об упырях и болтают.

Неудивительно. Судя по тому, что рассказывал Сокол, зубастые твари уже давно бродили по Тайге чуть ли не прямо за мостом, ведущим в Орешек с той стороны Невы. И за несколько месяцев наверняка успели сожрать не только солдат, но и десяток-другой гражданских, имевших глупость забраться слишком далеко в лес.

— И что вы думаете по этому поводу, полковник? — поинтересовался я.

— Я не думаю. Человеку на моей должности положено знать. — В голосе Буровина на мгновение прорезались назидательные нотки. Будто он объяснял что-то хорошему, но не самому сообразительному солдату. — Я ежедневно получаю донесения от разведчиков и егерей. И уже давно понимаю, что в Тайге творится то, чего не было уже десятки лет. А может и сотню с лишним.

— И что вы предприняли?

— Все, что было в моих силах, — сухо ответил Буровин. Упрек в моих словах он словно и не заметил. — Удвоил караулы на постах, отправил в Тайгу людей… Сообщил в Москву, конечно же. Но у государя, похоже, есть дела и поважнее, чем какие-то там донесения с Пограничья.

— Как и всегда, — вздохнул я. — Мы здесь сами по себе, полковник. И будто бы даже научились неплохо справляться — но уже скоро нас ждет нашествие тварей из Тайги, по сравнению с которым полсотни упырей за Невой покажутся сущей безделицей.

Левая половина лица Буровина едва заметно дернулась. Однако ничего похожего на настоящее удивление я так и не увидел. Старик явно знал немногим меньше, чем я — а если не знал, то уж точно догадывался. И давно.

— Сколько?.. — задумчиво проговорил он. И тут же подался вперед, облокотившись на стол. — Впрочем, меня скорее интересует, откуда вам все это известно, князь. Вряд ли ваши люди и машины способны уйти от реки намного дальше моих.

— Скажем так — у меня надежный источник. — О визите в мой сон трехметрового таежного старца я благоразумно решил не распространяться. — Который еще ни разу не ошибался. Как бы мне самому этого ни хотелось.

— То есть, я должен просто поверить на слово?

Буровин не спорил. Скорее просто по привычке возражал, будто где-то в глубине души еще надеялся, что жуткая весть окажется очередной байкой из числа тех, что горожане пересказывали друг другу последние несколько месяцев.

— Вы не обязаны, полковник. Конечно же. — Я снова пожал плечами. — Если вам угодно — можете считать меня паникером, как и остальные в Орешке. Однако последствия будут…

— Последствия?

— Свои владения я защитить смогу… наверное, — все же добавил я, чтобы не выглядеть совсем уж самоуверенным дуболомом. — Однако Орешек и крепость расположены чуть дальше на север, чем Отрадное. И они всегда первыми принимали удары из Тайги. Полагаю, так будет и в этот раз.

— Вероятно. — Буровин прищурился. — И чего же вы хотите, князь?

— Помощи. — Я не стал ходить вокруг да около. — Чтобы защитить людей, мы должны объединить усилия. Разведать все как следует, понять, когда и куда выйдут твари — и встретить их вместе. У вас есть солдаты, у меня — дружина и союзники из числа местных князей и…

— Матерь милосердная… Славно.

В хриплом голосе вдруг послышалось такое облегчение, будто старик только что сбросил с плеч огромную каменную глыбу. Он еще не дал ответ, да и вряд ли собирался спешить, но я уже понял — уговаривать никого не придется.

— Славно, — повторил Буровин. — Признаться, я готов поверить, что сама Великая Праматерь прислала вас ко мне. Ведь я и сам думал обратиться за помощью.

— Защитить город?

— Нет… Не только. Три дня назад я отправил в Тайгу отряд с одним из старших офицеров, капитаном Урусовым — он один из сильнейших боевых магов в крепости. — Буровин осторожно покосился на дверь и продолжил почти шепотом. — Никто не вернулся. Но если я пошлю за ними своих солдат, людей не хватит даже на караулы.

— И вы хотите, чтобы я занялся поисками, — догадался я.

— Я прошу вас об этом, князь. — Буровин склонил голову. — Разумеется, я готов заплатить за это из личных средств, но, полагаю, деньги вас не интересуют. Также я мог бы пообещать еще раз обратиться в Москву…

— Но вы и так это сделаете. И без всяких условий, — улыбнулся я. — Верно?

— Глупо было бы поступить иначе. — Буровин одобрительно закивал. И вдруг посмотрел мне прямо в глаза. — Полагаю, это означает — да?

— Глупо было бы поступить иначе. — Я нарочно повторил всю фразу целиком. — Люди нужны для защиты и уезда, и моей вотчины, и всего Пограничья. Я завтра же отправлюсь на поиски капитана Урусова и его отряда. А вы, полковник, займитесь укреплением города. Подготовьте оружие и людей… ополчение, в конце концов. — Я на мгновение задумался. — Наберите хоть пару десятков толковых стрелков, не вызвав в городе паники — для начала будет неплохо.

— Толковых? — Буровин мрачно усмехнулся. — Вы уже утащили в Отрадное всех, кто знает, с какой стороны заряжать штуцер.

— Значит, берите всех подряд, полковник, — тихо ответил я. — Стариков женщин, юнцов. Кого угодно — если придется. Или вашему городу конец.