Молот Пограничья. Книга V

Глава 9

Гридни расступились, как по команде. То ли чтобы и самим взглянуть на незваного гостя, то ли просто потому, что княжьим людям не по чину препятствовать беседе благородных господ — в том числе и своими нисколько не прозрачными телесами. А может, бойцы уже давно заметили вставшую между внедорожником и пикапом машину. Сообразили, кому она принадлежит, и теперь не слишком-то хотели подставлять спины под взгляд грозных чиновничьих очей.

Ну, точнее — единственного ока.

Я с трудом представлял, как Орлов добрался сюда на своей «барже». С осени машина обзавелась колесами побольше, но все же вряд ли годилась для езды по снегу. Которого сейчас наверняка хватало даже на трассе, а уж здесь… И все же темно-синяя громадина каким-то образом пролезла через гатчинские сугробы — разве что снега на бампер и радиатор нагребла чуть ли не до самого капота.

Магия, не иначе. Видимо, его сиятельству очень нужно было попасть сюда. То ли позвонил кто-то из местных, то ли… Впрочем, какая разница? Я даже не пытался тешить себя надеждой, что мои планы остануться в секрете хотя бы на полдня. Стрельба за рекой наверняка поставил на уши всех вольников в округе, а слухи по Пограничью, как известно, летят немногим медленнее пули из штуцера.

Один из них долетел и до ратуши в Орешке — и Орлов тут же сорвался сюда, как ошпаренный, чтобы…

Чтобы что? Будь у его сиятельство намерение меня арестовать, он наверняка потрудился бы прихватить с собой урядников или даже пару десятков солдат. Однако все же приехал в одиночку. И явно не спешил вмешаться и остановить расправу, хоть наверняка и наблюдал за штурмом усадьбы если не самого начала, то с середины — уж точно. Явил себя только сейчас.

И, надо сказать, явление вышло весьма эффектным. Облаченная в черное пальто фигура стояла, опираясь поясницей на капот, сложив руки на груди и отложив трость, которая теперь сиротливо торчала из сугроба, легонько касаясь серебряным набалдашником крыла автомобиля. Орлов будто всем своим видом хотел сказать: смотри, князь — мне не нужна помощь ни чтобы ходить, ни чтобы приструнить тебя — если придется.

Я мысленно поаплодировал господину градоначальнику. Без армейских грузовиков на заднем плане его суровый одноглазый лик смотрелся даже внушительнее, превращаясь в живое воплощение могущества. Силы власти — а не власти силы. Явившись без свиты, Орлов тем лишь яснее напомнил, что за его плечами незримо стоит тот, чья воля даже на Пограничье все еще значит куда больше, чем Дар, дружина в полсотни человек или древняя боевая машина с картечницей на железной руке.

Москва вдруг стала ближе некуда. Но лишь на мгновение — и тут же снова умчалась вдаль, оставив его сиятельство наедине с двумя князьями Пограничья, Галкой и парой десятков хмурых и сосредоточенных гридней.

— Доволен? — усмехнулся я, без спешки убирая Разлучника обратно за спину. — Скорее удовлетворен — отчасти. И мое удовлетворение будет куда полнее, когда мы доведем дело до конца.

— До конца? — Орлов приподнял единственную бровь, подхватил трость и указал ею на распростертое на снегу тело Зубова. — Этого вам, полагаю, недостаточно?

Вопрос определенно был с подвохом. Однако если его сиятельство и подразумевал обвинение, то оно слышалось разве что в интонации — убийцей или преступником меня никто не называл — пока что. И если уж Орлов явился сам, а не отправил урядников или кого-то из младших городских чинов, значит…

Да ничего это, в общем-то, не значит.

— Не в полной мере, Павел Валентинович. Род Зубовых должен заплатить за все, что сделал моей семье. И заплатит — можете не сомневаться.

Я щелкнул пряжкой на груди, передал ножны кстати подскочившему Жихарю и без спешки развернулся в сторону усадьбы, откуда как раз выводили остатки гатчинской дружины. Гридни сердито зыркали на меня исподлобья, но стоило им посмотреть на Орлова, как взгляды тут же становились жалобными и чуть ли не умоляющими.

Правда, без толку — граф приехал в Гатчину увидеть меня, а не выручать каких-то там зубовских прихвостней. Он чуть ускорился, ловко прошагав искалеченной ногой через сугробы, и к выбитой двери шел уже со мной рядом. Похоже, принял правила игры, и не спешил начинать разговор.

Чем бы эта беседа ни закончилась — она в любом случае не для чужих ушей.

— Месть, кровь… — задумчиво проговорил Орлов, когда мы по очереди переступили порог. — Впору задуматься — чем же вы лучше старика Зубова, Игорь Данилович?

— Покойного старика Зубова.

— Значит, слухи не врут. Вы сумели прикончить главу рода, а теперь пришли за его наследниками…

Орлов поморщился, будто его вдруг посетил приступ сильной зубной боли. Он, как и прежде, не спешил бросаться обвинениями, зато риторических вопросов успел насыпать столько, что это, признаться, уже понемногу начинало раздражать. Я в любом случае не собирался ни оправдываться, ни каяться, ни уж тем более объяснять, зачем решил наведаться в Гатчину.

Его сиятельство градоначальник и так понимал все не хуже меня самого.

— Чувствуйте себя как дома, Павел Валентинович. — Я жестом пригласил Орлова в гостиную и, шагнув следом, указал на диван. — Прошу, устраивайтесь. Составил бы вам компанию, но боюсь испортить обивку доспехами.

— Боюсь, от этого хуже уже не будет. Прежде сохранность чужого наследства вас явно не беспокоила.

Орлов уселся и принялся демонстративно осматривать помещение. Все целиком — от пятен крови на полу у камина до каких-то многострадальных вазочек на полках, расколоченных пулями. Галка и правда даже не думала беречь имущество покойного Зубова, пока расстреливала остатки его дружины.

И это еще повезло: сверни я из холла не налево, а в правую дверь, мы с Орловым оказались бы там, где вместо свинца поработала магия. Мне не пришлось особенно стараться, но Огненные Шары наверняка оставили в левом крыле только выгоревшие стены и пару обугленных трупов.

Так себе обстановка для разговора.

— Полагаю, вас сохранность чужого наследства беспокоит еще меньше. — Я все-таки не удержался и съехидничал. — Иначе вы непременно потрудились бы наведаться в мою крепость за Невой до того, как туда нагрянули люди одного ныне покойного князя.

Орлов — надо отдать ему должное — выдержал мой взгляд, не мигая. Хоть и не без труда — камень в его огород не только оказался увесистым, но еще и угодил в какое-то особенно нежное и уязвимое место. Видимо, то самое, которые отвечало за верность не государю и имперским законам, а собственным принципам.

— Я… мне известно, что на вас напали, Игорь Данилович. И я, конечно же, намерен взять дело под личный контроль. — Орлов все-таки отвел взгляд и чуть покраснел. Особенно та часть его лица, где кожа хранила следы крушения поезда. — Однако я всегда считал вас благоразумным человеком и верным слугой отечества и короны.

— И правильно делали. — Я пожал плечами, и броня едва слышно звякнула. — Собственно, благоразумие и привело меня сюда, Павел Валентинович. Только глупец оставит у себя под боком сильного врага, имея возможность покончить с ним раз и навсегда.

— Так разве вы еще не покончили⁈ — не выдержал Орлов. — Мне уже донесли о сотне с лишним трупов на том берегу Невы. А их ведь может быть и больше, разве не так?

— Ненамного, — невозмутимо ответил я. — Но не беспокойтесь. Тайга быстро спрячет все лишнее.

— Не беспокойтесь… Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, Игорь Данилович — перестрелка в Гатчине и еще один убитый князь. — Орлов с размаху опустил трехпалую руку на подлокотник дивана. — И как на самом деле велики ваши аппетиты.

— А как велики аппетиты Зубовых? — Я шагнул вперед, развернулся и с лязгом оперся металлической спиной на стену. — Его сиятельство Николай Платонович желал владеть всей Тайгой безраздельно. И поэтому принялся заодно и за Пограничье. Вы наверняка не забыли, что один из его сыновей штурмовал Гром-камень. Потом крепость… И что я по-вашему должен был делать? — Я чуть возвысил голос. — Терпеть и ждать, пока очередная их попытка не увенчается успехом?

— Вы должны были не делать глупостей. — Орлов втянул голову в плечи и тут же стал похожим на сердитую нахохлившуюся птицу. — И следовать закону.

— Который почему-то не спешил защитить мою семью, — огрызнулся я. — Пришлось взять дело в свои руки.

Несколько мгновений мы буравили друг друга недовольными взглядами, но потом его сиятельство сдался — все-таки глаз у меня было вдвое больше.

— Хорошо, — вздохнул он. — Месть свершилась — и что теперь? Вы хотите Гатчину?

— Вообще-то я хочу все. — Я честно попытался изобразить улыбку. — Но, в отличие от покойного Николая Платоновича, пока не спешу откусить больше, чем сумею прожевать.

— Вот как? — В единственном глазу Орлова снова зажегся недобрый огонек. — И, думаете, вам это позволят?

— Думаю, что не станут мешать. — Я снова пожал плечами. — Не вы ли в свое время говорили мне, что императору нет большого дела до того, кто именно платит ему подать?

— С тех пор многое изменилось, Игорь Данилович. Ваша война с Зубовым привлекла слишком много внимания. — Орлов откинулся на спинку дивана. — И главным образом оттого, что вы побеждали в ней — раз за разом.

— И что с того? — усмехнулся я. — Его величество станет показательно судить меня за то, что другому сходило с рук?

— Нет… Не думаю — это, пожалуй, было бы уж слишком. Но вам следует знать, что кое-кто в столице вложил изрядные средства в… скажем так, исследования Николая Платоновича. — Орлов чуть понизил голос и даже мельком взглянул на пробитую пулями дверь, будто кто-то мог нас подслушивать. — И эти люди не из тех, кто станет мириться с такими потерями. Уверен, они будут действовать… Уже действуют!

— Нисколько не сомневаюсь. — Я тут же вспомнил столичных гостей в черном камуфляже без знаков отличия. — И кого же мне следует опасаться?

— Имен назвать не могу… Да и не назвал бы, даже будь я уверен. — Орлов нервно усмехнулся. — Но у них весьма сильные позиции в Верховном тайном совете.

— Настолько, чтобы давить на самого императора? — поинтересовался я. И, подумав, добавил: — Или настолько, чтобы давить на вас?

— За кого вы меня принимаете, Игорь Данилович? — В голосе Орлова прорезалась обида — кажется, вполне искренняя. — Будь я человеком, который боится чинуш и предателей — непременно приехал бы задолго до того, как вы прикончили Платона Николаевича.

Я улыбнулся. Это мало походило на заверение в вечной дружбе, однако все же звучало куда приятнее вопросов, за которыми скрывалось… точнее, не очень-то скрывалось недовольство — а может, и обвинения. Лед между нами с Орловым еще не растаял, но определенно слегка «поплыл» по краям.

— Вы приехали как раз вовремя, — мягко проговорил я. — И не стали мешать. Тогда — зачем?

— Сам не знаю. Наверное, предупредить, — уже без всякой злобы проворчал Орлов. — После нападения на крепость вы в своем праве. Можете защищаться, можете даже переходить в нападение — но знайте меру, Игорь Данилович.

— То есть? — Я приподнял бровь. — И как это следует понимать?

— Остановитесь. Прямо здесь. — Орлов подхватил трость и легонько стукнул ею по полу между ботинок. — Забирайте, что хотите, и возвращайтесь домой.

— Представьте себе, Павел Валентинович — именно это я собирался сделать. — Я развел руками. — Правда, без особой спешки. Возможно, дела задержат меня в Гатчине на неделю или даже не две. Или до весны. И если за это время дружина и местные жители вдруг решат принести мне клятву верности… Кто я такой, чтобы спорить с волей народа?

Орлов закашлялся — так сильно, что едва не выронил трость. И молчал чуть ли не минуту, прежде чем снова заговорить.

— Да уж… Похоже, я ошибался, Игорь Данилович, — наконец, проговорил он, вытирая выступивший на лбу пот. — Вы не такой, как Зубов. Вы куда страшнее.

— Зато я не предаю и не бью в спину, Павел Валентинович. Надеюсь, вы это не забудете.

— Не забуду. И чего бы ни требовал мой долг перед государем — друзей я не меняю… В конце концов, мне следовало раньше догадаться, чем все закончится. — Орлов махнул трехпалой рукой и только сейчас позволил себе слегка выдохнуть, растекаясь по дивану. — И теперь остается только сделать вид, что… В общем, я даже готов помочь признать ваши притязания на Гатчину законными. Хоть пока и слабо представляю, как это можно сделать.

— Об этом не беспокойтесь. Уверен, его величество не только справедлив, но и благоразумен. И вряд ли он забыл, кто из князей Пограничья верно служит отечеству и короне, а чьи руки уже давно испачканы контрабандой. — Я чуть склонил голову. — А пока — отправляйтесь обратно в Орешек и займитесь своей работой. Даю вам слово аристократа, что не стану злоупотреблять грабежом и накажу лишь виновных. И уж конечно мои люди не тронут местных жителей. — Я взглянул в окно напротив — туда, где над снегами возвышались крыши Гатчины. — В конце концов, нам еще с ними жить.