Молот Пограничья. Книга V

Глава 24

Когда механизм щелкнул, проворачивая барабан, я не успел дернуться. Обычно рефлексы Стража срабатывали куда раньше сознания, но сейчас даже их опередила Основа. Магия аспекта ожила, усмиряя родную стихию, заключенную в латунную гильзу — прежде, чем та успела сжечь весь заряд пороха в патроне. И вместо грохота выстрела револьвер выдал лишь невразумительный хлопок. Пуля просто выкатилась из ствола.

А в следующее мгновение я уже вдавливал в снег мужика с замотанным шарфом лицом. Надо сказать, весьма крупного: роста мы с ним были примерно одинаково, однако плечи у обитателя кабины грузовика оказались такой ширины, что одежда обтягивала их, как перчатка. И даже чуть стесняла движения — отбивался богатырь не слишком энергично. И только когда ткань с треском разошлась по швам, я, наконец, сообразил, что он просто натянул несколько курток друг на друга, чтобы сохранить тепло. Все, что сумел найти — кроме той, что затыкала выбитое стекло в дверце.

Видимо, только поэтому и сумел выжить в холод, который прикончил бы даже Одаренного. Не знаю, сколько бедняга просидел вот так, в полусонном оцепенении, сжимая онемевшими пальцами спрятанный за пазухой револьвер, но уж точно не меньше суток. В холодной кабине, без еды и без нормально сна, чуть ли не каждое мгновение ожидая, что вместо спасения по его душу придет какая-нибудь таежная тварь.

И ведь правильно сделал. Я прикинул в уме расстояние, которое и без того измученному вояки пришлось бы одолеть. В одиночку, пешком, утопая в снегу по колено — и хорошо, если не по пояс…

Не дошел бы. Никак.

— Тихо, тихо… Свои! — прошипел Сокол, нависая у меня над плечом. — Здравия желаю, ваше благородие.

Значит, все-таки сам капитан Урусов. Впрочем, неудивительно — обычный человек бы столько не продержался.

Бледное лицо напротив, наконец, обрело осмысленное выражение. Только что бедняга бешено вращал глазами и рычал сквозь зубы, пытаясь вырваться, но теперь понемногу успокаивался. И даже сумел сфокусировать взгляд сначала на Соколе, а потом и на мне.

— Ва… ваше сиятельство? — прошептал он посиневшими от холода губами. — Матерь милосердная, как вы здесь оказались?

Я тоже узнал Урусова. Мир Пограничья в очередной раз оказался весьма тесен и снова свел меня с тем, кто устроил… ладно, почти устроил разнос Соколу сотоварищи, застав нас на тренировочной площадке. Тогда его благородие капитан даже с благородной сединой во всю голову выглядел заметно моложе дяди — лет на сорок с небольшим — а теперь казался чуть ли не ровесником Горчакова. Только не осанистым и полным сил патриархом, а жалким немощным старикашкой. Бледным, морщинистым и покрытым серой щетиной, похожей на плесень.

— Его сиятельство полковник попросил нас помочь с поисками вашего отряда, — ответил я. — Именно этим мы, собственно, и занимались, когда вы чуть не всадили мне пулю в голову.

— П-приношу свои извинения. — Урусова в очередной раз тряхнуло от холода. — Я уже и надеялся, что кто-то придет. А кругом эти т-твари!

Зубы капитана лязгали через каждое слово, и я понял, что вся наша спасательная операция может отправиться псу под хвост прямо сейчас — если сердце бедняги просто-напросто остановится от переохлаждения. Он наверняка уже полностью истратил резерв на поддержание хоть какой-то жизни в теле, и теперь остатки сил уходили на разговоры — совершенно ненужные.

— Лежите смирно, капитан, — вздохнул я, прикрывая глаза. — Попробую вам помочь.

Полноценным целителем я бы не стал в любом случае — и не только из-за того, что показатели аспекта Жизни не дотягивали. Боевые маги вообще редко осваивают противоположную специализацию. Однако кое-чему сестра меня все-таки научила, и пришло время опробовать несложный фокус.

Тогда, на Эринии, я просто вливал мощь первородного пламени напрямую в искалеченные тела преторианцев — неважно, живые или мертвые. Сейчас сил было куда меньше — однако пользоваться ими приходилось с осторожностью, чтобы ненароком не пережечь синапсы мага из хрупкой породы смертных. Мана перетекала из моих пальцев в тело Урусова. Сначала совсем тоненькой струйкой, потом целым ручейком — и сразу же, минуя Основу, стремилась туда, где измученный усталостью и холодом организм нуждался в ней больше всего. Магия тут же разогревала окоченевшие мышцы и заставляла кровь бежать по жилам все быстрее и быстрее.

Я не успел потратить и четверти резерва, когда глаза капитана вдруг заблестели, а по заросшим щетиной щекам разлился румянец. Может, и не совсем здоровый, но уж точно получше мертвенной белизны.

— Довольно… Хватит, ваше сиятельство! Благодарю! — выдохнул Урусов, усаживаясь так резко, что едва не заехал мне лбом по носу. — Этого вполне достаточно… Надеюсь, ваша машина недалеко.

— Машины, — автоматически поправил я. — Полагаю, их хватит, чтобы вывезти ваших людей. Неважно, живых или мертвых.

— Живых вы не найдете. — Урусов, морщась, стащил с плеч уже ненужный второй бушлат. — А с мертвыми сейчас лучше не встречаться. Лишняя стрельба ни к чему — особенно когда где-то рядом бродит эта железяка.

— Железяка? — Я встал и протянул руку, чтобы помочь капитану подняться. — Это вы сейчас про металлическую курицу размером с дом?

— Курицу? — Урусов мрачно усмехнулся. — Ну, если вам угодно — можете называть и так. В жизни не видел машины страшнее.

— А большая она, ваше благородие? — снова встрял Сокол. Видимо, любопытства у него оказалось даже больше, чем желания убраться отсюда как можно скорее. — Как выглядит?

— Как жуткая здоровенная хреновина. На двух ногах и с какими-то штуковинами на плечах, которые строчат быстрее картечницы. — Урусов рывком поднялся и отряхнул снег с локтя. — Эта дрянь угробила всех моих людей, а магия ее даже не поцарапала. Не знаю, что там за броня, но заклинаниями такую не пробить.

Буровин говорил, что капитан один из сильнейших боевых магов в гарнизоне. Не только могучий, но и опытный. Уверенный третий ранг, десять с лишним лет службы на Пограничье. И если уж даже он не сумел нащупать в защите автоматона ничего похожего на уязвимое место, значит…

Значит, с этой «курицей» и правда лучше не встречаться. Меня просили только спасти уцелевших, а не охотиться на машину Древних, которая запросто размазала по Тайге целый отряд с Одаренным командиром.

— Что ж, в таком случае — идем, — вздохнул я. — Самое время вернуться…

Договорить я не успел. Где-то вдалеке раздался оглушительный треск, и над лесом промчался грохот падающего дерева. И не успело эхо убежать вдаль, как в ответ ему зазвучал дикий рев. Будто сразу сотня глоток разной величины хором заверещали, выдыхая холодный воздух. А потом до моих ушей донесся пульсирующий звук, ничуть не похожий на то, что я слышал прежде.

В этом мире. А в прежнем почти так же работал тяжелый штурмовой повторитель, выплевывая раскаленные заряды со скоростью, до которой местному огнестрелу оставалось еще полсотни лет развития — а то и вся сотня. Неведомое оружие визгливо стрекотало, кромсая врага — и таежные твари отвечали ему воплями на невесть сколько голосов.

И вся эта какофония доносилась… Нет, не с той же стороны, где мы оставили машины — но все же достаточно близко, чтобы возвращаться прежним курсом было бы весьма сомнительным решением.

— За мной. И забирайте на юг! — Я указал рукой чуть правее вереницы наших следов, уходящей в лес. — Если автоматон с упырями так заняты друг другом — не стоит им мешать.

Возражений, разумеется не последовало — встречаться с металлическим чудищем, которое на всю Тайгу стрекотало своей чертовой швейной машинкой, не хотелось никому. Но чем дольше мы шагали через лес, тем больше я убеждался, что как минимум зрителями побоища нам стать все же придется.

То ли я все-таки чуть ошибся с курсом, то ли сама схватка понемногу смещалась куда-то — шум становился все громче. А через несколько мгновений воздух на высоте десяти с чем-то метров над землей вспороли протянувшиеся откуда-то сияющие нити, и на головы гридней посыпались срезанные сосновые ветки.

Орудия курицы не только звучали, как повторители, но и били весьма похоже — крохотными раскаленными добела зарядами, которые мчались с такой скоростью, что сливались в сплошную струю. Не знаю, что у них было с уроном и бронебойностью, но проверять не хотелось уж точно.

— Пригнитесь! — рявкнул я. — И держитесь поближе к деревьям.

Бежать, очертя голову, явно уже не стоило: деревья в сотне метров слева будто нарочно расступились, и нам открылась сцена, по сравнению с которой даже самые крутые и дорогостоящие сцены местного кинематографа показались бы копеечными поделками.

Гигантский автоматон действительно чем-то напоминал огромную птицу. Которая где-то потеряла хвост, зато ноги отрастила такие, что позавидовал бы даже страус. Каждая из блестящих металлических конечностей была метра четыре в длину, а вытянутое тело наверняка возвышалось бы и над господским домом, вздумай такая тварь заявиться в Гром-камень.

Шеи у курицы не было — видимо, в этой части конструкции Древние решили сэкономить на деталях и присобачили некое подобие головы прямо к бронированному туловищу, а вместо клюва увешали ее сенсорами и еще Матерь знает какой аппаратурой. Слегка заржавевшей от столетий, проведенных в Тайге, но как будто вполне исправной — судя по тому, как огромная металлическая птица выцеливала и кромсала огнем противников.

Две пушки, примостившиеся на коротких неподвижных «крыльях», лихо вращали блоками из нескольких стволов и с бесстрастно-холодной аккуратностью превращали наседавших со всех сторон упырей в ряды безжизненной плоти. Упокоенных тел было столько, что они уже успели сложиться вокруг курицы небольшим холмиком. Обычные твари давно сочли бы за благо убраться подальше от такого противника, но этих аспект Смерти давно лишил боли и страха, и вместо павших из-за деревьев ковыляли их уродливые собратья.

Не только люди — четырехлапых силуэтов я тоже видел предостаточно. Но страшные трещотки курицы с одинаковой легкостью укладывали все, что двигалось. А когда кому-то из упырей удавалось подобраться поближе, в дело вступали огромные ноги. Кресбулатовые когти поднимались и опускались с немыслимым для размеров и веса машины проворством и, казалось, ничто не в силах остановить этот смертельный танец.

Но на помощь немертвой мелюзге уже спешили те, кто вполне мог сравниться с машиной Древних если не броней и вооружением, то хотя бы габаритами. Два некромедведя — пожалуй, даже покрупнее тех, что я видел раньше — показались из-за сосен и бодрой трусцой рванули в атаку.

Курица тут же сменила тактику: вместо того, чтобы беспорядочно лупить из всех стволов, она вдруг принялась пятиться назад, сосредоточив всю огневую мощь на ближайшем противнике. Первый некромедведь свалился, не пройдя и половины пути, но второй оказался то ли повыше рангом, то ли просто покрепче. Огненные жгуты впивались в плоть, срезая целые лоскуты черной шкуры, однако зверь все равно упрямо ковылял вперед.

И доковылял. Курица в последний раз хлестнул огнем и снова попыталась отойти, но не успела. Медведь поднялся на задние лапы, разом став выше нее чуть ли не в полтора раза — всем весом обрушился на броню. Металлическая лапа сверкнула, целясь в мягкое брюхо, и на заваленный упырями снег хлынула черная жижа вперемешку с внутренностями. Однако толку от удара уже не было: даже лишись мертвый гигант всей нижней половины тела, верхняя все равно продолжила бы сражаться.

Скрежет стоял такой, что уши закладывало даже здесь, в сотне с лишним шагов от поля боя. Огромные когти скользили по кресбулатовым доспехам, выискивая щель — и в конце концов наткнулись на сочленение сустава, из которого у курицы росла нога. Блестящая конечность дернулась, пытаясь вырваться, однако медведь держал крепко. А повиснув всем весом даже умудрился сдвинуть пластину — видимо, под броней скрывался металл помягче.

Впрочем, на этом успехи косолапого и закончились. Курица снова хлестнула из обоих орудий, крутанулась на месте — и дважды мертвое тело грузно осело на заваленный упырями снег. Медведь, дернулся, но перебитый в нескольких местах позвоночник замедлил его настолько, что огромные лапы лишь беспомощно скользнули по броне.

Металл победил: курица замерла, прицеливаясь — и с лязгом опустила ногу на голову медведя. Кости влажно хрустнули, во все стороны брызнула жижа, и над крохотной полянкой вдруг воцарилась такая тишина, что я услышал, как в груди бьется сердце.

Больше желающих померяться силами с автоматоном не нашлось. Мертвые твари то ли закончились, то ли, наконец, сообразили, что машина Древних им не по зубам. Курица еще несколько раз повернулась туда-сюда, выискивая новую цель, и потом со скрежетом замерла, чуть согнув ноги.

Будто задремала, устав от долгой и тяжелой схватки.

— Вот и славно, — шепотом произнес я, отступая на шаг. — На этом мы, пожалуй, и откланяемся.

Все и правда могло бы закончится хорошо. Мы бы вернулись к машинам, завели моторы и, возможно, даже успели убраться прежде, чем сенсоры металлического чудища засекли бы шум в полукилометре отсюда.

Но у судьбы, как и всегда, нашелся для меня сюрприз, и на этот раз чертовка выбрала своим орудием не кого иного, как Урусова. Вместо того, чтобы спокойно двинуть следом за Соколом и Аскольдом, он вдруг развернулся, взмахнул рукой и снег в полусотне шагов от нас заискрился, поднимаясь в воздух длинным острым веретеном.

— Да чтоб тебя… — выдохнул я сквозь зубы.

Но сделать уже ничего не успел. Ледяное копье сорвалось с места и, разогнавшись, ударило курицу в узкую щель между корпусом и изуродованной медведем пластиной брони.

Лязгнуло на всю Тайгу. И я даже почти поверил, что заклинание прикончит чертову машину или хотя бы уложит, но Древние мастера знали свое дело. Курица встрепенулась, разом зажгла все уцелевшие сенсоры на морде, развернулась…

И загрохотала в нашу сторону, с воем раскручивая стволы орудий.