Мой клыкастый лорд

Глава 16

— Опять цветы, госпожа!

Присси рассматривала неприметный букет из примул так, будто в вазу пробралась ядовитая змея, даже руки за спину заложила: вдруг укусит?

— Не было его с утра. Может, выбросить?

Служанка опасливо потянулась к сиренево-желтым цветам, но я остановила ее:

— Оставь!

И, к ужасу Присси, понюхала букет. Та аж зажмурилась, приготовилась к тому, что я упаду замертво.

Никакого яда в примулах, разумеется, не было. Они едва уловимо пахли зеленью — единственное разочарование.

— Красивые…

Неизвестный даритель угадал, я любила именно неприметные цветы. Они ничего о себе не воображают, ничего не обещают, как, к примеру, розы. Или подарок все же со значением?

— Присси, ты язык цветов знаешь?

Спросила и сама себя одернула: откуда? Это дочке герцога полагалось разбираться в подобных тонкостях.

— И все же их лучше того, в окошко, — настаивала обиженная небрежением к своей заботе Присси. — Они явно вампирские.

Из оранжереи.

Вспомнилась посадка луковиц, жаркий, столь не вязавшийся с его ледяной кожей поцелуй Элефа, наша ссора, приезд королевского посланника, тягостный ужин с ним без хозяина замка. Помириться бы, но я, трусиха, целых десять дней провела в своих покоях. Пора выбираться в свет. Подумаешь, дважды поцеловал, не укусил же он тебя! Или после каждого поцелуя нужно в загс бежать?

Поймала себя на том, что с глупой улыбкой таращусь на цветы. А Присси — на меня.

— От него? — осторожным шепотом спросила она.

Мастерски ушла от ответа:

— Записки нет.

— И вчера тоже, — сменив гнев на милость, служанка смотрела уже с лукавой улыбкой. — Стоит мне отвернуться, чтобы вас переодеть, как цветы появляются.

И каждый день разные.

Чтобы скрыть обуявшее меня волнение, усмехнулась:

— Полагаешь, наш хозяин пробирается в спальню через печную трубу и тайком подсматривает за мной?

— Я бы на его месте подсмотрела, а то будто и не мужчина вовсе. Такой вежливый, предупредительный… Или он целиком мертвый?

— Присси!

От подобных намеков Абигаль бы упала в обморок, я же ограничилась тем, что запустила в служанку туфлю.

— И все у него есть, цельная любовница. — Которой Элеф дал отставку накануне отъезда, что ничуть не вредило его репутации. — Просто у него брат… Ты бы глазки мужчинам строила, если бы твоему брату грозила смертная казнь?

Странное я существо — бросилась защищать Элефа. Вампира, тюремщика! Тут и до Стокгольмского синдрома недалеко.

Присси призадумалась, почесала шею.

— Ну, ежели правильно глазки строить, можно и спасти. А ежели рядом такая госпожа, как вы, то о брате забудешь.

Она честно пыталась смолчать, даже закусила нижнюю губу, но поселившиеся в глазах бесенята подтолкнули Присси спросить:

— А правда, что у него нет тени, сердце не бьется, а от самого пахнет мертвечиной?

— Присси!

Вслед за первой в служанку полетела вторая туфля. Самое обидное, ни одна в нее не попала, а я стояла на холодном полу в одних чулках, как дура! Еще и с цветами в руках.

— Мне надоели твои намеки! — Шумно выдохнув, поставила примулы в вазу. — Они… оскорбительны!

Для кого, уточнять не стала: сама не решила.

— Что хотите со мной делайте, а его к вам тянет. Аж подрагивает всем своим темным существом, когда вы рядом.

Пожала плечами:

— Еда же.

— Еда для него я, а вы… Уж попросите милорда, чтобы обычным путем цветы приносили, а то я пугаюсь.

— Прямо сейчас и сделаю, только туфли подай.

Если прежде я скрывалась от Элефа, то теперь сбежала от Присси. Сто раз успела пожалеть, что вняла слезным просьбам, не отправила на этаж для слуг. Сначала она казалась союзницей, этакой наперсницей, а теперь ее глупая трескотня действовала на нервы.

Вырвавшись на свободу, как своему, кивнула лакею, дежурившему у дверей.

Куда же направиться? Немного свежего воздуха мне не повредит, а потом можно и в библиотеку.

Признаться, втайне я надеялась повстречать Элефа, даже прихватила полученное вчера письмо как предлог, чтобы заговорить с ним. Отчего-то казалось, вампир обижен, не стоит приближаться к нему просто так.

Содержание письма отца Абигаль не удивило. Герцог Альбрехт Тешинский обещал скорейшее освобождение — якобы переговоры с вампирами уже во всю велись.

Особого упоминания удостоился жених. Герцогу Унгерскому наверняка икалось от выражений, которые употребил в его адрес несостоявшийся тесть. Мне, как девице, ни читать, ни слышать их не полагалось, поэтому «отец» ограничился осуждением недостойного и заверил, что примет все необходимые меры, чтобы я не вернулась домой опозоренной.

Последний абзац и вовсе удивил. Герцог Тешинский писал, что моей судьбой заинтересовалась королева Вратии, со дня на день надлежало ждать ее парламентеров. А в конце… Глазам своим не поверила, но нет, черным по белому: «И на всякий случай, дочь моя, будь поласковее с семейством Тимерусов. Понимаю, это противно человеческому разуму, но иногда приходится заключать подобные союзы. Лучше худой брак с равным, чем никакого. Крепись, положись на Создателя и береги девичью честь!»

Вот тебе и Присси! Я-то думала, только в ее мозгу могут родиться подобные фантазии. С другой стороны, ничего необычного, обычный холодный расчет. Почему бы ради мира с вампирами не принести в жертву свою дочь? Прежние помолвки Абигаль тоже заключались не по любви, долговечность союза, возраст жениха, симпатия к нему невесты не учитывались. Почему бы не попытаться пристроить меня за князя — не сомневаюсь, герцог Тешинский не стал бы размениваться на его родственников.

Попыталась представить себя рядом с Лордом — бросило в холодный пот. С тем же успехом можно на алтаре распять. Да и зачем ему человеческая жена? Так что успокойся, не возьмет он тебя замуж. Но успокоиться не получалось. Ладони зудели от желания поделиться письмом, последить за реакцией Элефа. Зачем, сама до конца не понимала. Женщина — нелогичное существо!

«Ты просто хочешь его увидеть», — озвучила неудобную правду.

Да, хочу, и за цветы поблагодарить тоже.

Погруженная в свои мысли, не сразу поняла, что свернула не туда. И охранник не остановил, куда-то подевался. Растерянно огляделась. Лестница. Не парадная, черная, скупо освещенная единственным факелом. Ступеньки уводили вниз, в темноту, откуда слышались приглушенные голоса.

На краткий миг поколебалась и сделала шаг. Подумаешь, попаду на кухню. То, что она вампирская, во внимание не приняла, а зря! Как и о то, что внизу может оказаться вовсе не кухня.

Закручиваясь вокруг центрального столба, ступеньки уводили под землю: поняла это по тому, как вдруг резко похолодало. По лестнице гулял ветерок — сквозняк. Пламя факела наверху превратилось в яркую оранжевую точку, опасливо колыхалось.

Упершись ладонью во влажные камни стены, замерла, прислушиваясь. Голоса, куда подевались голоса, почему все смокло? Атмосфера как в триллере, не хватает только маньяка с топором! И он появился, возник на пару ступенек ниже меня с перепачканным кровью лицом.

Характерный металлический запах заполнил пространство.

Оставшийся в полутени маньяк замер. Красные глаза прожигали насквозь. Мне бы побежать, но ноги приросли к полу. Когда маньяк потянулся ко мне, даже закричать не смогла.

А потом щелчок узнавания — Элеф.

Господи, какая же я дура, он же велел не спускаться вниз, теперь я поняла почему. Уж лучше бы маньяк! Там, внизу, люди. И замолчали они потому, что их убили, обескровили.

— Не приближайтесь!

Мои взмахи руками — что копье против ветряной мельницы. Но что я еще могла, загнанная в угол, прижатая к стене. Типичная тупенькая героиня, над которыми я прежде смеялась.

— Мама!

Когда Элеф наклонился ко мне, закрыла лицо руками. Заодно и шею прикрыла. Однако завершать обед мной вампир не собирался.

— Я же предупреждал! — с укором напомнил он и осторожно отнял руки от моего лица. — О, женщины, имя вам любопытство!

— Н-н-не надо! — пискнула я, гипнотизируя взглядом его клыки. — Я никому не скажу, честно! Клянусь!

— Да о чем говорить-то, если секрета нет? — устало вздохнул Элеф. — Просто обычно я не появляюсь перед людьми в таком виде. И кормление проходит иначе. У того мужчины оказались плохие вены.

— Избавьте меня от подробностей! — взвизгнула я.

— Я и хотел избавить, вы сами сюда спустились.

— Я думала… Я вовсе не думала, — это куда ближе к истине.

Пульс постепенно выровнялся, хотя по-прежнему превышал норму, глаза привыкли к полумраку. Все оказалось не так страшно, как пригрезилось сначала. Да, подбородок и рот Элефа в крови, чуть запачкан ворот рубашки. С другой стороны, в крови же, а не в томатном соке!

— Мне лучше умыться и сменить одежду, пока вы не упали в обморок. Идемте!

Элеф потянул наверх, но я заартачилась:

— Нет, я хочу взглянуть на них, тех, чью кровь вы пьете.

Чтобы избавиться от глупых романтических иллюзий, с некоторых пор поселившихся в моей голове.

— Хорошо, — с видимой неохотой согласился Элеф.

Крепко сжимая мою руку, он вел меня по длинному коридору без единого окна.

— Собственно, — глядя строго перед собой, монотонно объяснял Элеф, — кормильцы делятся на два типа: принудительные и добровольные. Первые — пленные, различные преступники из числа людей. Вторые получают за кровь деньги. С ними подписывается особый контракт, по которому я обязан кормить и поить их, заботиться об их семьях во время пребывания в замке. В кладовых так же хранится запас крови животных. Годятся далеко не все, в подробности вдаваться не стану. Обычно оба вида крови смешивают.

— Зачем? — мужественно борясь с подступавшей к горлу тошнотой, спросила я.

— Чтобы меньше тревожить людей, щадить их здоровье. Иные не знают меры, ради щедрой оплаты готовы себя почти полностью обескровить. Я запрещаю, однако, увы, еды мне меньше не требуется. Порой я и вовсе разбавляю кровь различными отварами.

— А сколько вам нужно?

Элеф остановился и, положив обе руки мне на плечи, с уважением произнес:

— Какая же вы смелая!

Отвела взгляд.

— Да уж! Говорю, чтобы с содержимым желудка не расстаться.

— Другие бы давно расстались, поэтому я восхищен вашей силой духа.

Сделав паузу, он с надеждой на отрицательный ответ уточнил:

— Все еще хотите взглянуть? С ним сейчас лекарь, обрабатывает рану.

— На шее?

Непроизвольно коснулась собственного горла.

— На запястье. Сразу видно, — снисходительно улыбнулся Элеф, — вы ничего не смыслите в кровотоке. Нужно, чтобы вены близко подходили к коже, не мешали кости, мышцы…

Не дослушав, привалилась к стеночке.

Ох, меня сейчас вырвет!

— Леман, — придерживая, чтобы не упала, крикнул в пустоту Элеф, — быстро принеси лимонной воды и мятного масла! А еще мокрое полотенце.

Очертания лица вампира стали расплываться, потолок и пол поменялись местами, и я рухнула в объятия Элефа. «Как в романе!» — пронеслось в голове перед тем, как сознание отключилось.

Я пришла в себя на низком топчане в помещении, напоминавшем медкабинет. Какие-то склянки, пробирки… и кусок предка местной ваты, который мне упорно совали под нос. Его пропитали чем-то едким. Нашатырем? Вряд ли, его еще не изобрели, но воняло столь же гадко.

— Очнулась! — констатировал пока невидимый обладатель руки с ваткой. — Очнулась, милорд!

Сколько радости-то, будто из мертвых воскресла.

— Это с непривычки, я тоже сперва вида собственной крови боялся, а потом ничего, — ободрил второй мужчина.

Вот его я видела четко: стоит возле открытой двери с перебинтованным запястьем, улыбается.

— А тебе кто разрешил вставать? — накинулся на него лекарь. — Ну-ка брысь, после процедуры кормления положено лежать.

— Так я, это, помочь хотел.

Донор попятился, втянул голову в плечи. Вполне себе живой, довольный, только кожа бледновата. Одет тоже не в рубище, не хуже капитана, который сопровождал меня в поездке. Вот тебе и жертва вампиров!

— Выздоравливайте, барышня! — подмигнул он мне на прощание и скрылся из виду.

— Хвала предкам, как вы меня напугали!

Свято место пусто не бывает — на сцене, то есть в комнате, объявился Элеф. Умытый, в свежей рубашке и со стаканом мутной зеленой жидкости в руках. Он обменялся взглядом с лекарем.

— Думаю, не нужно, милорд, — указав на стакан, покачал головой тот.

— Для моего спокойствия. Она ведь человек, существо хрупкое.

— Понимаю!

Судя по улыбке, лекарь понял что-то другое, только ему известное. Он отошел, уступив место возле меня Элефу.

— До дна!

Строго зыркнув, вампир приподнял мою голову и заставил выпить горькую жидкость.

— Какая гадость! — закашлявшись, прохрипела я.

— А не будете в следующий раз ходить туда, куда не просят! — насупив брови, неожиданно рявкнул Элеф и тут же привычным спокойным, вежливым тоном предложил: — Прогуляемся? Свежий воздух вам не повредит.

***

Стоя на открытой галерее, напряженно наблюдала за темной фигурой, словно неприкаянная душа, бродившей по занесенному снегом саду. Его выпало много: вчера на замок обрушился самый настоящий буран. Ветер завывал в трубах так, что даже я, дитя двадцать первого века, дрожала в постели, опасаясь, что из дымохода вылезет нечто и унесет в местную преисподнюю.

Сегодня ветер стих, снег тоже падал лениво, красиво, как в Рождество.

Наконец решившись, сделала шаг. Ноги тут же утонули в снегу, юбки намокли. Как же тяжело зимой барышням в местных нарядах!

Мне хотелось сбежать, укрыться рядом с трещоткой-Присси, но я заставляла себя идти. Самое страшное ты видела, вдобавок он так о тебе беспокоился, поэтому и сорвался. А еще испугался, что я не захочу больше его видеть. Так почти и вышло — всю дорогу я отводила глаза. Потом притворилась, что хочу поправить сползший чулок, задержалась на галерее. В итоге Элеф битых полчаса в одиночестве бродил по дорожкам, а я наблюдала за ним с безопасного расстояния. Хватит!

— Вы что-то хотели?

Ойкнула, когда Элеф обернулся, посмотрел на меня. Совсем забыла, что у вампиров чрезвычайно чуткий слух.

— Нет. То есть да. Точнее, это вы чего-то хотели от меня.

Сконфуженно переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как постепенно набухает, напитывается влагой непредназначенные для такой погоды туфельки. Сама виновата, могла бы переобуться.

Элеф не ответил, остановился возле оранжереи. Расценив его поведение как приглашение к разговору, осторожно приблизилась.

Что-то моего охранника не видно! Или ему не дозволяется слоняться рядом во время прогулок хозяина? Хотя, если честно, движения Элефа больше напоминали метания тигра в клетке. Погруженный в глубокие раздумья, он не замечал налипшего на ресницах снега. Да и холода тоже, потому что небрежно накинул плащ на белоснежную рубашку, не удосужился толком завязать его под горлом.

— Если вам неприятно видеть меня после недавнего инцидента, я уйду, милорд.

Сделала шаг назад.

— Мне? — удивленно переспросил Элеф и ребром ладони смахнул снежинки с лица. — Скорее, вам. Ваше лицо яснее любых слов выразило эмоции. Я не хочу напугать вас еще больше, только потому держусь в отдалении.

Плащ соскользнул с его плеч, упал на дорожку. Мы потянулись за ним одновременно. Он-то понятно, но я!? Наши пальцы соприкоснулись, всего на мгновение, но между ними будто электрический ток пропустили. Испугавшись последствий: все слишком напоминало сцены прочитанных мной романов, отдернула руку первой, слишком неловко, отчего покачнулась и самым постыдным образом плюхнулась на пятую точку. Просто чудесно, будто обморока мало!

— Не надо, я сама! — сердито отказалась от помощи. — Неуклюжая корова!

В обыденной жизни я часто падала, особенно зимой, ничего нового.

— И все же я осмелюсь пойти против вашей воли.

Элеф наклонился, а я… Я закрыла лицо руками. Еще и икнула!

— Абигаль! — полный укоризны голос Элефа порывом ветерка пробежал по коже, разгоняя мурашки. — Я же обещал. Или, по-вашему, мое слово ничего не стоит?

Смущенно потупилась и на ощупь отыскала его ладонь.

— Я не хотела, оно само. Я вас оскорбила?

Элеф промолчал. Его пальцы переплелись с моими. Вампир не спешил меня поднимать, скорее наслаждался возможностью держать меня за руку.

Чтобы разрядить ситуацию, натужно пошутила:

— Ну вот, теперь температура нашей кожи одинаковая.

Отважилась взглянуть на Элефа: сердится или нет? Серьезен, сосредоточен. Клыки спрятаны, на губах ни кровинки. Черт, почему я снова смотрю на его губы?! Да, там недавно была кровь, убедилась, что ее нет, и отвернись, зачем пялиться?

В итоге Элеф отвел взгляд первым, поднял плащ и отряхнул его от снега. Все — не отпуская моей руки. Боялся, что сбегу?

— Вы замерзли.

Он набросил плащ мне на плечи, медленно потянув на себя, поднял с земли и ловко застегнул фибулу у меня под горлом.

— Ну вот, — довольно кивнул Элеф, — так-то лучше! А еще лучше, если мы вернемся в дом. Я велю разжечь камин в Верхней гостиной: вам нужно обсохнуть. Или вы больше не хотите находиться в моем обществе? Я пойму.

Энергично закивала:

— Хочу, очень хочу!

Элеф с облегчением улыбнулся и мягко пожурил:

— Чтобы больше не ходили туда, куда я прошу не ходить! Существуют вещи, которые женщинам лучше не видеть.

Это бредовая идея, особенно в свете недавно пережитого, но клин выбивают клином. Психологи советуют не бегать от страха, а вступить с ним в активное взаимодействие.

— Я хочу посмотреть, как вы пьете.

Элеф был категоричен:

— Нет. Только уже готовую кровяную смесь. Могу, — он лукаво приподнял уголок рта, — дать вам попробовать, раз вы вдруг заинтересовали вампирскими блюдами. Если приправить специями и разбавить травяным настоем, думаю, вы сможете выпить.

От одной мысли о подобном напитке замутило, но я ощущала себя виноватой, поэтому кивнула:

— Всего лишь глоток.

— Не нужно, я пошутил. Вам принесут человеческое питье. Заодно обсудим весточку от герцога Тешинского. Вы ведь ее получили?

Ничего от него не утаишь! Впрочем, тяжело оставаться в неведении, если ты владелец замка, в который ведет единственная дорога.

Элеф взял меня под руку. Сначала поверх плаща, через ткань, а потом передумал, скользнул пальцами под него. Полагаю, это что-то значило. Интересно, найдется в местной библиотеке книга по этикету?

— Спасибо за примулы. Они такие… милые.

Порядочная женщина благодарит за подарки.

— Пустое! — Мне удалось его смутить. — Всего лишь цветы.

— А что они значат?

— Ничего.

Судя по тому, как он выпалил это слово, язык цветов в Сумеречном княжестве существовал.

— Как ваш брат? — вступила на скользкую дорожку.

— Его подвергли повторному ментальному допросу.

— И?..

Остановившись, замерла. Свободной рукой накрыла руку Элефа и, привстав на цыпочки, заглянула ему в лицо. Он молчал, и я с все возрастающим волнением произнесла:

— Если от меня что-то требуется, скажите! Я кому угодно напишу. Уверена, все уладится, его не казнят.

— Елена…

Я уже успела отвыкнуть от собственного имени.

— Елена, — повторил Элеф и положил ладонь поверх моей, окончательно сцепив наши руки. — Ваша забота, участие так трогательны! И так неожиданны для существа, вроде меня. Тревожиться за вампира, хотеть его утешить…

Он тряхнул головой. Глаза его ненадолго заволокло дымкой.

— Не беспокойтесь, Азней не предатель. Его оправдали по самым серьезным пунктам, уверен, вы встретись с ним на балу в честь Имболка. Меня поведение брата тоже не затронет. Вы удовлетворены?

— Почти. — Сообразив, что мы стоим как влюбленные, залилась краской и высвободила руки, благо Элеф не противился. — Что такое Имболк? Или кто такой?

— Это один из праздников Колеса года. Отмечается при первых признаках наступающей весны.

Недоверчиво хмыкнула:

— Весна — и вампиры?

— Празднуют его зимой, но что вас так смущает? Как видите, я не плавлюсь на солнце, почему вдруг при таянье снегов должен запираться в фамильном склепе?

— Однако вы носите защитные очки, — напомнила ему день прибытия в столицу княжества.

— Только в горах, обычно только между Белтайном и Литой[1]. В людских землях, за редким исключением, они мне не требуются.

— А что у вас было с глазами?

Да захлопну я, наконец, свой рот?! Всю жизнь молчала, а тут прорвало.

— Так, Охотники ослепить пытались. Все?

Элеф выжидающе посмотрел на меня, почтительно склонил голову.

Окончательно побив рекорд краснеющих дев восемнадцатого века, сбивчиво извинилась:

— Простите, обычно я совсем не болтушка, вежливая, тактичная.

— Поверьте, если бы вы молчали, было гораздо хуже. — Он снова предложил мне руку. — Значит, вас отпустило, страх ушел.

Мы вошли на галерею, и Элеф сменил тему:

— Итак, что пишет ваш отец?

Протянула ему письмо — пусть лучше сам прочитает.

— Хм…

Изучив послание, Элеф вернул его мне и крепко задумался.

— Если хотите, я могу жениться на вас, Абигаль. — Такого я точно не ожидала. — Герцог Унгерский вам противен, в свете его поступка — вдвойне, а между нами возникла некая связь… Но я не настаиваю и не требую ответа, — тут же пошел на попятную, заметив, как округлились мои глаза. — Просто имейте в виду, что я готов разделить с вами жизнь, неважно, длинную или короткую.

[1] Белтайн — ночь с 30 апреля на 1 мая. Лита — праздник летнего солнцестояния.