Мой клыкастый лорд

Глава 25

Прежде я не задумывалась о работе фрейлин. Да и какая такая у них работа — блистай на балах, выгуливай драгоценности, сплетничай, прикрывшись веером. Не жизнь, а сказка! Угу, написанная Стивен Кингом: ненормированный рабочий день без четкого круга обязанностей и без оплаты. Делать приходилось абсолютно все.

Сначала — завтрак. Обязательно присутствие всех придворных дам, а это, ни много ни мало, двадцать человек. Дружный террариум единомышленниц развлекал королеву беседой, по щелчку пальцев исполнял любые поручения и как-то умудрялся поесть до того, как Доротея откладывала приборы. Браться за них прежде, чем королева приступила к трапезе, тоже запрещалось. Учитывая, что завтрак ее частенько сводился к кубку бодрящего напитка, мы имели все шансы умереть от истощения.

Отлучиться из дворца без позволения невозможно, праздно шататься тоже не позволялось. Чтение вслух, вышивание, подай-принеси-напиши-подготовь — и дальше по кругу. Фрейлина — тень за спиной королевы, всегда рядом, угадывает ее мысли и развлекает беседой ее гостей.

Хуже всего приходилось дежурной придворной даме. Остальные могли спокойно переночевать в своих покоях, а ей, словно администратору гостиницы, приходилось лишь дремать на кушетке в маленькой комнатке возле спальни Доротеи. Вдруг королева в три часа ночи вспомнит, что забыла поздравить любимого отчима и отправить ему макет столицы из шишек? Иногда дежурную милостиво отпускали до утра. Королева подавала все под соусом заботы, но я-то знала о советнике. Не пробираться же ему в ночном колпаке со свечкой в руках мимо бдительной фрейлины, а потом смущать ее пикантными стонами? Вряд ли даже спросонья кто-то перепутает герцога Грельского с королем. Мне доводилось его видеть и не раз. Генрих Первый вряд ли мог вскружить голову даже любительницам солидных кавалеров. Низенький, лысый, с бородой и пигментными пятнами на лице, он кутался в бархат и меха. Модные широкоплечие фасоны на его худощавой фигуре смотрелись нелепо — не то что на советнике. Но мы, фрейлины, усердно изображали, что каждый его выход — событие.

Королева притворялась хуже. Подставляла щечку для поцелуя, а у самой лицо… Но улыбаться супругу она умела. Если бы не гримасы, мелькавшие при поцелуях, можно было решить, что у них все гладко.

Словом, фрейлинам жилось нелегко. Меня Доротея выделяла особенно, ей доставляло удовольствие меня мучить. Не раз и не два по вине королевы я попадала в щекотливые ситуации. К примеру, однажды она попросила меня встать в пару с учителем танцев, потому как устала и хотела отдохнуть. В другой невинно спросила о здоровье родственника, о котором я понятия не имела. Могла потребовать принести ленты «цвета блошиного брюшка, но ни в коем случае не зеленые и не желтые». Разумеется, помогать мне никто не собирался, разве только Лизелота. Добрая душа, она старалась тайком исправить мои промахи. Прочие фрейлины им только радовались. Как же, принцесса крови опростоволосилась! Мой титул и происхождение вызывали жгучую неприязнь. Порой дело доходило до мелких пакостей: на приемах меня незаметно толкали или щипали.

Сегодня меня ждало очередное испытание — прогулка по зимнему саду. Слабым утешением служило, что после получаса позора я наконец встречусь с Элефом. Всего на пару минут: после вампиров перехватят министры.

Доротея шла под руку с супругом. А за ними — я, несчастная дежурная фрейлина, с шалью наготове, веером в руке, нюхательной солью в кармане и всем прочим, что полагается иметь под рукой на случай обморока или скуки. Позади — прочие придворные и дамы. И, разумеется, советник, куда без него! Прямо испанский дворцовый церемониал, разве только не все в черном — такие же строгие, постные лица. Особенно у статс-дамы. Официально она заведовала нуждами ее величества, неофициально — самоутверждалась за счет фрейлин. Угадайте, кому доставалось больше всех? Вот и теперь мегера ко мне прицепилась:

— Ваше высочество, разве вас не учили поднимать подол мыском туфельки? Ваша походка как у гусыни.

Стиснув зубы, стерпела замечание. Я ловлю дзен, думаю об Элефе…

— Ваш почерк тоже ужасен. Мне пришлось полностью переписать записку, которую надиктовала вам королева.

Специально при всех унижает, от госпожи научилась. А Доротея, змея, сделала вид, будто за меня вступилась:

— Полно, леди Торн, простим бедняжке Абигаль некоторые промахи. Она еще столь молода, волнуется из-за предстоящей помолвки.

— Леди ее происхождения не может допускать ошибок, — отрезала статс-дама. — Она принцесса крови.

Тут уж я не выдержала:

— Вот и обращайтесь со мной соответственно!

Черт, именного этого она и добивалась — выставить меня хамкой перед королем. Настоящая леди бы… Но поздно, Генрих все слышал, а змея, сделав дело, уползла в свою нору.

— Прежде меня уверяли, что у вас прекрасный характер. Ваша матушка, принцесса Луиза, и вовсе славится своим воспитанием далеко за пределами Вратии и Эгландии.

Даже глухой уловил бы укор в речи короля. По такому случаю он даже остановился, посмотрел на меня. Наверняка порадовался, что не женился на столь неучтивой особе.

— Простите, ваше величество!

Низко опустила голову.

— А ведь вы могли оказаться на моем месте, а я — на вашем, — неожиданно произнесла Доротея и нарочито сжала руку супруга, будто в знак сильной привязанности. — Ваша матушка так лютовала, но сердцу не прикажешь. Верно, Генрих?

— Зачем вы так? — кашлянул король и переступил с ноги на ноги.

— Затем, чтобы не забывалась. Она и все Тешинские. Они уже видели ее с короной на голове, заказали посуду с новыми вензелями, оповестили всех вокруг… Ваши родственники ненавидят меня, Генрих!

Из ее рта вырвался звук, похожий на всхлип. Королева потянулась за платочком, притворившись, будто вытирает слезы.

— Ваша сестра нарочито груба со мной, отказывается делать реверанс. Ее супруг, ваш кузен, винит меня в излишнем влиянии на вас. Герцог Тешинский…

— Хватит! — Генрих поставил точку в ее стенаниях. — Мне надоели ваши жалобы и бесконечные наговоры.

— Но вдруг это правда, вдруг они действительно захотят…

Доротея не договорила и покосилась на меня.

— Я бы отнесся к словам ее величества со всей серьезностью, — вступил в разговор советник. — Учитывая отсутствие у вас наследников…

Публичная порка обернулась судилищем. Стану и дальше молчать, познакомлюсь с местным аналогом Тауэра.

— Ваше величество… — Прочистила горло, заодно набралась смелость. — Ваше величество, я всегда была, есть и буду вашей верной подданной и готова поклясться…

— Полно! — взмахом руки остановил меня Генрих; взгляд его потеплел. — Полно, дитя мое! Вы вовсе не коварная интриганка, которой рисует вас Алан. Ему везде видится измена. При всем желании вы не смогли бы сесть на трон Вратии. Во-первых, вы женщина, а правят всегда мужчины. Во-вторых, очень скоро отправитесь в Сумеречное княжество, откуда вам не суждено вернуться. Мы попрощаемся с вами как с мертвой, потому как у вампиров…

Король тяжко вздохнул и покачал головой.

— У вампиров не выживают. Судьба распорядилась так, чтобы вы пожертвовали собой во имя мира. Вам бы сейчас принимать поздравления на свадьбе с герцогом Унгерским, но…

— Он сам отказался от нее, — злобно напомнила Доротея. — Невеста с душком, не первой свежести.

Уши против воли вспыхнула. Да она почти открытым текстом!.. Сама напросилась. Из принципа вытащу из шкафа все твои скелеты. Начну с настойки. Мы еще посмотрим, кто бракованный.

Кавалеры за моей спиной сдержанно хрюкнули, фрейлины оживленно шептались. И все смотрели на меня: чем отвечу?

— Вашему величеству виднее.

Первая порция яда готова. Что толку притворяться Абигаль, если Лена лезет из всех щелей?

— Туше! — негромко присвистнул кто-то.

Похоже, при дворе Доротея не пользуется особой любовью.

Разумеется, король не смолчал:

— Кто, кто это сказал? Алан, разберитесь!

Зато у королевы пропала охота точить об меня коготки. Наоборот, она предприняла неуклюжую попытку примирения:

— Ах, я привыкла вечно обороняться! Простите меня, милая Абигаль. Вы не знаете, каково это: каждое утро находить очередное анонимное послание, читать обвинения в колдовстве…

Притворилась, будто приняла извинения. Тут все так живут: в лицо говорят одно, а за спиной держат нож. Надеюсь, только фигуральный. Прикончить меня в одном из дворцовых переходов — раз плюнуть.

Словно в подтверждение своих мыслей уловила темный промельк за кадками с мандаринами. Мужчина. Охотник. Стоит, наблюдает. По спине пробежал холодок. Не явился ли по мою ли душу?

Королева тоже заметила Охотника, едва заметно кивнула ему и продолжила променад. Следовала за ней на негнущихся ногах, все ждала: вот сейчас… Но мы благополучно вышли в Портретную галерею, в конце которой уже дожидались вампиры.

Живой! Пусть в отношении Элефа это слово не совсем уместно. Покусывая губы, сверлила его глазами, сожалея, что не могу прямо сейчас подойти, обнять, изображаю статую при королеве.

— Я вынужден вас покинуть, дорогая. — Генрих поцеловал супруге руку. — Дела. Если получится, я отобедаю на вашей половине.

— Буду ждать! — послала ему вслед фальшивую улыбку королева.

Вот и все, накрылись медным тазом твои планы, Лена. Сейчас ты отправишься обратно в гостиную, а жених — в королевский кабинет, или где там обсуждают договоры между странами? Однако Элеф тоже соскучился и ради меня нарушил протокол. Вместо того, чтобы смиренно дожидаться короля, вампир уверенно загашал в нашу сторону. Когда путь преградила стража, бесцеремонно отвел алебарды от груди.

Невольно залюбовалась его статью, движениями. По сравнению с Элефом придворные семенили, он же будто перетекал из одного шага в другой. Горделивая осанка, выражение абсолютного спокойствия на лице, сознание своей силы, которую вампир не спешил демонстрировать. Элеф не считал нужным пугать, требовать, пресмыкаться, он вел себя как хозяин, а не как гость.

— Ваше величество.

Вампир ограничился легким поклоном, подчеркивая, что обращается к практически равному. Следующей приветствия удостоилась королева — едва заметного кивка. Хмыкнула себе под нос — красноречиво!

Полагала, спесивая Доротея вспылит, но она повела себя странно: заторопилась уйти. Даже руки не подала для поцелуя.

— У вашего величества есть основания гневаться на меня? Или вы опасаетесь нападения? Напрасно, как вы видите, — Элеф обвел рукой галерею, — здесь достаточно слуг и солдат. Уверен, многие вооружены серебряными ножами, так что вашей безопасности ничего не угрожает.

Лицо Доротеи исказила гримаса досады. Она медленно повернулась и невозмутимо прощебетала:

— Ах, милорд, вам действительно удалось напугать меня. Ваше стремительное передвижение…

Как раз совсем наоборот — Элеф подошел к нам не торопясь.

— Прошу простить мою дерзость — захотелось увидеть невесту. Я был лишен этой возможности столько дней!

Элеф улыбнулся мне, осторожно, пряча клыки.

— Ужели наша Абигаль сумела пленить ваше сердце?

Вопрос королевы не понравился. Элеф тоже уловил опасный звоночек и подчеркнуто равнодушно ответил:

— Всего лишь хотел убедиться, что герцог Тешинский не выдал дочь за другого.

Между этими двумя повисло двусмысленное молчание, которое нарушило нетерпеливое покашливание короля. Только сейчас сообразила, почему все напряглись — рука, Доротея так и не протянула Элефу руку для поцелуя.

— Дорогая, вас ждут. Понимаю, вы всегда были против договора с Сумеречным княжеством…

— Ну что вы, вовсе нет!

Королева выдавила жалкое подобие улыбки и переглянулась с советником. Пальцы сплелись на животе, Доротее стоило большого труда разомкнуть их. Все еще колеблясь, она подняла руку и вдруг передумала.

— Перчатки!

Резко обернувшись ко мне, потребовала Доротея. Стоило ей скрыть кожу под тканью, как она успокоилась, непринужденно проделала расхожий светский ритуал и с непривычным кокетством попрощалась, оставив мужчин «творить мужские дела». В качестве дежурной фрейлины мне полагалось удалиться вместе с ней, но Элеф попросил задержаться.

— Вещи отдайте… Да хотя бы ей, — он наугад выбрал придворную даму и избавил меня от груза королевских аксессуаров.

— Всего пару минут, ваше величество! — извинился вампир перед опешившим королем и утянул меня в сад.

Чтобы не подслушали, еще и стеклянные двери закрыл.

— Что случилось?

Вряд ли Элеф рисковал успехом дипломатической миссии ради моих прекрасных глаз.

— Она действительно вампирша, — без лишних предисловий выпалил жених. — Держитесь от нее подальше!

— А к вам поближе, — съязвила я.

— Не смешно! Вы прекрасно понимаете, о чем я.

Элеф поправил и без того безукоризненный пышный воротник и покосился на короля.

— Что-то еще?

Облизнула пересохшие губы.

— Возможно, — уклончиво ответил Элеф. — Королева напомнила мне одну особу. Облик другой, но голос… Вы видели ее руки без перчаток? У нее есть шрам между большим и указательным пальцем?

— Увы, нет! Но обязательно проверю. Я ведь ее фрейлина.

Бу-э! Одно это слово отныне вызывало рвотный рефлекс.

— Я заметил, как она с вами обращается, — скривился Элеф. — Совсем не как с особой королевской крови.

Пошутила:

— Да там крови всего одна капля!

— Неважно, вы принцесса. Это вам должны прислуживать, а не вы.

Прежде я не задумывалась, может ли особа моего происхождения быть фрейлиной. Оказалось, может, хотя подобные случаи редки. Их уж точно не определяли в рядовые фрейлины, чья участь — «принеси‑подай».

— Она хотела вас унизить, Абигаль, потому что боится. И меня испугалась, сильно, очень сильно. Если у нее есть шрам, переговоры придется отложить.

— Почему?

Элеф колебался: говорить или нет? Терпеливо ждала. Надавить все равно не сумею, зато запросто испорчу отношения.

— Тогда подпись Лорда можно будет оспорить, — наконец туманно ответил Элеф.

Кто бы сомневался, при всех страстных «люблю» доверия мне не дождаться. Видимо, мысль отразилась на моем лице, раз Элеф виновато потупился.

— Это слишком серьезно, Абигаль. Я боюсь ошибиться, дать пищу нашим врагам. Проверьте, есть ли шрам, и сообщите мне. Если нет, мне просто показалось.

Однако Елена Потапова уродилась упрямой:

— Что именно показалось? Взамен, — начала торговаться, —тоже расскажу кое-что ценное.

Элеф почесывал ногтем подбородок и молчал.

— Ладно, и так скажу.

И вывалила на жениха все, что узнала во время жизни во дворце. И про советника, и про приют.

— Напрасно я позволил вас забрать!

Клыки Элефа отросли, глаза потемнели. Голова чуть подергивалась, словно от тика.

— А еще, кажется, я видела Охотника. Прямо здесь.

Указала на кадку с экзотическим деревцем. Элеф рванулся было проверить, но потом вспомнил: его ждут.

— Приходите сюда ночью, часа в два. Я устрою так, чтобы переговоры затянулись и нас оставили в гостевых покоях. Здешняя стража уступает той, которая караулит нашу клетку, я смогу выбраться. Обещаю, — вампир неожиданно послал мне воздушный поцелуй, — мы поговорим не только о делах.

— Напоминаю: наша помолвка фиктивная! — крикнула уже в спину Элефу.

Тот притворился глухим и открыл двери, лишив меня возможности развить тему. Пришлось снова стать Абигаль. Для полноты картины потерла глаза руками, чтобы покраснели. Я целых пять минут провела наедине с жутким вампиром, тут любая расплачется. Особенно, если ее собираются выдать за кровососа замуж. Как там говорил король? Я жертва, еда, а бифштекс мясоеду не улыбается, в дискуссии с ним не вступает.

— Бедная! Как вы, ваше высочество?

Одна из фрейлин вложила в мою руку стакан воды. Другая фрейлина увлекла меня к фонтану, усадила на бортик. Заботливая Лизелота протянула платок. Вскоре вокруг меня суетилась половина придворного штата Доротеи. Ну да, если очень хочется, можно послать на небо за звездочкой любой протокол. И все ждали подробностей. Сплетня, новая сплетня!

— Ужасно! — не стоит разочаровывать зрителя. — Думала, в обморок упаду. Когда он обнажил клыки…

Притворилась, будто не могу говорить от нахлынувших на меня чувств.

Двери в сад стеклянные. Слышать нас не слышали, а вот видеть видели, следили за каждым движением. Приступ гнева Элефа тоже не пропустили

— Он… он хотел вашей крови? — в ужасе спросила самая молодая из фрейлин; губы ее дрожали.

— Нет, требовал скорейшего совершения нашего союза. Ох, — вот и удачный случай выдался кое-что проверить, — я не отказалась бы от лечебного бальзама ее величества! Кажется, мой желудок и легкие сейчас поменяются местами. Вампир говорил такие страшные вещи!

Ну же, ну! Я очень хочу узнать, что в бутылочках из приюта. Если кровь… Черт, теперь я практически уверена, что кровь.

— Полагаю, — Лизелота переглянулась с остальными, — ее величество не рассердится, если я заменю вас на посту дежурной фрейлины. Вам нужно успокоиться, отдохнуть. Сходите к мэтру Храну. Пусть он осмотрит вас, даст каких-нибудь капель.

— А как же леди Торн? — Которая меня ненавидит, поэтому просто так отлучиться нельзя, нужно получить разрешение. — Вряд ли она отнесется с одобрением к тому, что младшая фрейлина пренебрегает своими обязанностями.

Титул титулом, а в местном коллективе я пятый помощник дворника.

— Как старшая фрейлина, я вас отпускаю. И сама объясню все статс-даме, не тревожьтесь!

Надо бы крепко с ней подружиться, чтобы подобраться к ручке королевы. Если на ней действительно шрам, вряд ли она демонстрирует его всем и каждому, только проверенным лицам. Любовнику там, врачу или безобидной старшей фрейлине, которую считает мебелью. Можно аккуратно спросить и… Но все потом, сейчас по программе тесное знакомство с мэтром Храном, личным врачом Доротеи. Послал же бог фамилию! От нее веяло чем-то нехорошим, криминальным.