Мой клыкастый лорд

Глава 17

— Что? Мне, наверное, послышалось?

От неожиданности споткнулась и во второй раз за сегодня оказалась в объятиях Элефа. На этот раз полноценных. Элеф не спешил отпускать меня. Прикосновение пальцев обжигало. Когда он наклонился и запечатлел легкий поцелуй на моей шее, тоненькой полоске, не защищенной тканью, меня, наоборот, бросило в холод.

— Я не Абигаль, вы забыли, — облизывая губы, уставившись в одну точку, тараторила я. — Обыкновенная попаданка. Магией не владею. И вообще человек.

— Я знаю.

Развернув меня лицом к себе, он пристально смотрел мне глаза. Без тени улыбки. И все же я с надеждой спросила:

— Вы пошутили?

— Нет.

— Но я действительно не понимаю… Ладно, отец, то есть герцог Тешинский, но вам-то какая выгода?

— Ваша кровь… Знаете, чем она пахнет?

Отрицательно покачала головой и на всякий случай высвободилась, отошла на пару шагов.

— Этот запах не дает мне покоя, — с горечью признался Элеф.

Теперь он тоже смотрел в сторону, на крышу оранжереи.

— В гастрономическом смысле?

— Не притворяйтесь, будто не понимаете! — с неожиданной злостью огрызнулся Элеф, сверкнув отросшими клыками. — Вы не дурочка. Ваша кровь пахнет смесью фиалок и ванили. Я чувствую ее, даже если вы находитесь в соседней комнате. Чувствую и схожу от нее с ума!

Он ударил кулаком по каменной стене, вложив в удар столько силы, что кладка частично осыпалась.

— Но… Но почему? Если угодно, я могу уехать, только выделите мне экипаж. Можно даже без охраны.

Медленно, шаг за шагом пятилась к двери. Поведение Элефа пугало, прежде я не замечала за ним подобных перепадов настроения: от ярости до неизбывной тоски.

— Я знал, что вы не согласитесь, — он ожидаемо догнал меня, встал рядом. — Связать свою жизнь с вампиром — для людей подобное немыслимо.

Элеф тряхнул головой, усмехнулся.

— Вы боитесь меня, вероятно, я никогда не сумею искоренить этот страх, не смогу доказать, что мной не правит жажда крови, что я не убийца. И все же мое предложение в силе, Абигаль.

Не отрывая взгляда от моего лица, он наклонился, поцеловал мою обмякшую ладонь. Еще, еще и еще — каждый пальчик, не оставляя сомнений в силе чувств.

Клык, играючи, царапнул кожу. Без крови — всего лишь проявление нежности. Небывалой, слишком явной, впрочем, Элеф только что признался мне в любви, что ему терять?

Ошеломленная, даже думать на время перестала, а потом не захотела. Пусть идет как идет. Из чувств работали только зрение и осязание, последнее и вовсе болезненно обострилось. Мне нравилось. Я не испытывала страха, совсем наоборот. Это было… волшебно, словно я богиня. Впервые в центре внимания, обожаемая, не страшная подружка при Олечке.

Судорожно вздохнула от очередной ласки. Такого в любовных романах не описывали, там все стандартно: грудь, ступни, шея. Хотя от шеи я бы не отказалась — хочу получить еще один поцелуй. Элеф наверняка умел читать мысли, потому что исполнил мое желание.

— Не боишься, что укушу? — игриво шепнул он.

Понял, дева не оттолкнула, даже наоборот, тает в его руках. Ты нормальная, вообще, Потапова, еще пара минут — и станешь целоваться с вампиром взасос. Но ему хотелось другого. Осознав, что жертва в полной его власти, Элеф переплел наши пальцы, медленно опустился на колени…

— Милорд, милорд! — отчаянно воззвала к его разуму. Сердце колотилось как бешенное, меня подташнивало от волнения, пальцы заледенели. — Милорд, вы совершаете ошибку… Не надо!

Мой визг наверняка слышали во всем замке.

Элеф нахмурился и резко выпрямился. Лицо напоминало восковую маску.

Осознав, что натворила, попыталась неуклюже исправить ситуацию:

— Вы не так поняли, я просто испугалась…

— … того, что я сделаю официальное предложение, — мрачно закончил за меня Элеф. — Я все правильно понял, потому что слышал, как вы дышите, как бьется ваше сердце, видел ужас в ваших глазах. Выходит, я ошибся, — печально констатировал он. — Мне казалось, вы видите во мне не только вампира и тюремщика.

— Я и вижу. — Боже, как неловко! Когда надо, язык к небу прирос, едва ворочается. — Не в плане мужа, а как человека. Тьфу, личности. Но брак… Простите, понимаю, здесь так принято, мнения женщины вообще не спрашивают…

Договорить не успела: на галерее показался лакей, счастливо избавив меня от необходимости разбираться в запутанных чувствах.

— Чего тебе? — рявкнул Элеф, всем своим видом показывая: слуге лучше убраться.

— К вам гостья, милорд.

Вот и славно, я могу вернуться к себе. Признание в любви, предложение руки и сердца — это нужно переваривать.

«Ваша кожа пахнет смесью фиалок и ванили»… Стоило вспомнить, как сердце затрепетало. Мне никогда не делали комплиментов! И все же нельзя терять головы. Браки здесь политические, нужно сначала выяснить, что я получу взамен. И про техническую составляющую забывать не стоит. Вампир и человек не лучшее сочетание.

— Леди Сольвейг Антраж просит вашей аудиенции.

Контуры тела Элефа задрожали. Казалось, он прямо сейчас отрастит крылья из дыма, обнажит меч и ринется в атаку.

— И у нее еще хватило наглости!.. — прошипел Элеф сквозь зубы. — Гони ее в шею! Хотя нет, я лично ее придушу.

Оттолкнув лакея, он ринулся к двери и неожиданно затормозил.

— Боюсь, не получится, милорд, придется потерпеть. Я здесь с миссией королевы Вратии, парламентер, то есть лицо неприкосновенное. Убьете меня — развяжите войну.

На галерею с гаденькой победоносной улыбкой вошла Сольвейг. Она предстала в образе благородной дамы: убранные под головной убор а-ля Анна Болейн каштановые волосы с легкой рыжиной, пышные тяжелые юбки из бархата и парчи, подбитая куньим мехом накидка и муфта в тон. Все сдобрено блеском драгоценностей. К эффектному наряду прилагалась почти ангельская внешность девицы лет двадцати-двадцати пяти, с одним лишь «но» — истинная суть сквозила в холодных васильковых глазах, жесткой линии рта. Обладательница их безжалостна, что уже успела продемонстрировать.

— Ты не соизволил предложить мне присесть, не приказал принести легких закусок — да что там, я с трудом добилась дозволения войти. Докладывать обо мне никто не торопился, пришлось самой тебя разыскивать.

Под кожей Элефа загуляли желваки. Гнев его вылился на лакея. Элеф стиснул его горло и, приподняв над полом так, что ноги болтались (а ведь это вампир, не человек!), прорычал:

— Кто пустил?!

И швырнул беднягу в сад. Лакей пропахал носом снег, оставив после себя широкую борозду и ударился головой о стену. Думала: не встанет, но нет, шатаясь и утирая кровь, поднялся на ноги. Никакой агрессии по отношению к господину он не выказывал, наоборот, повинно втянул голову в плечи.

Все случилось очень быстро, даже испугаться толком не успела.

Отчего вдруг такая острая реакция? В прошлый раз Элеф защищал меня, но сейчас-то повод пустяковый. Понимаю, слуга виноват, но можно же было жестко поговорить с ним после, выпроводив незваную гостью. Это она так на него повлияла? Или я? Какая-то попаданка не пала к ногам самого тиуна вампиров, и он выместил зло на лакее.

— Ай-ай, не умеешь держать эмоции под контролем! — вторя моим мыслям, прокомментировала Сольвейг. — Еще и рядом с такой барышней! Полагаю, — взгляд ее переместился на меня, — она и есть причина твоего промедления. Не спорю, проводить время с юной особой приятнее, нежели с потрепанной жизнью колдуньей.

Сольвейг рассмеялась. Смех ее напоминал переливы колокольчика, только вот он него по телу пробежали мурашки.

Как она попала сюда, в укрепленный замок? Неужели с помощью магии Сольвейг может в любой момент оказаться, где захочет?

— Что тебе нужно? Не припомню, чтобы я тебя приглашал.

Элеф проигнорировал ее намеки, простил даже фамильярность. А вот меня от колдуньи предпочел заслонить.

— Озвучить условия освобождения Абигаль Лорейн Тешинской и заключения мира с Вратией, разумеется. Эгландии выдвинет условия после, но, полагаю, тамошний король не отважится требовать многого.

А вот и стража — темные, едва различимые тени в дверном проеме. Предатели или колдунья обвела их вокруг пальца?

Схожие мысли вертелись в голове Элефа. Он метнул острый как нож взгляд на стражу:

— С каких это пор замок превратился в проходной двор?

Элеф говорил тихо, но все внутри у него клокотало от ярости.

— Мы оставили леди, где положено, милорд, — словно школьник, оправдывался старший по званию, — в холле. Послали за вами слугу, а она…

— По-твоему, я похож на идиота? — прищурился Элеф и шагнул вперед. — Кто нарушил приказ и проводил ее сюда? Пусть лучше выйдет сам, иначе наказание понесут все.

— Вот этот, — любезно подсказала Сольвейг, указав на лакея. — Я прикинулась твоей старой знакомой, убедила, что ты будешь рад меня видеть.

— Отлично! — щелкнул зубами Элеф и ненадолго смежил веки.

Думала, он убьет трясущегося как осиновый лист лакея, но вампир избрал иное наказание:

— Отвезите его в пещеру Смерти и оставьте на два месяца.

— Нет, мой господин, сжальтесь, милорд!

Лакей на четвереньках подполз к Элефу, обнял его ноги. Вампир отпихнул его и нарочито повернулся спиной.

Сольвейг наблюдала за спектаклем с нескрываемым удовольствием.

— Сжальтесь, милорд, я умру от голода!

Бедолага повис на руках у стражи. Раньше вампиры представлялись мне сплошь сильными, дерзкими, но оказалось, они как люди, бывают жалкими и трусливыми.

— Ты сам выбрал свою судьбу. Предателей не прощают, — отрезал Элеф и повернулся к Сольвейг. — Я хочу взглянуть на верительные грамоты, увидеть документы, подтверждающие твои полномочия. Если их не окажется…

Он грозно двинулся на нее, на ходу отрастив клыки. Сольвейг и бровью не повела.

— Знаю, ты разрубишь меня на куски и скормишь нежити. Но Азней большой мальчик, он сознавал, что творит. Любовь, ты же знаешь, теперь знаешь, — она особо выделила последние слова, — порой затмевает разум.

— Полномочия или спасайся бегством. Считаю до пяти. Раз…

— Вот!

Сольвейг вытащила из муфты скрепленный печатью свиток.

— И вот.

Следом она извлекла письмо.

— Как видишь, Элеф, настоящие. Тут личная печать короля, подписи его, королевы, советника. И мое имя.

Она вновь улыбнулась и, не спрашивая разрешения, прошла мимо нас в сад.

— Как мило! И как много смерти! Наверняка у тебя завалялось несколько лишних флаконов яда, с удовольствием их куплю.

— Стоять!

Аж присела от окрика Элефа. Сольвейг тоже замерла с поднятой рукой, а потом тихо, не говоря ни слова, вернулась на галерею.

— Будешь ходить там, где я разрешу, — с красноречивым видом предупредил Элеф и кликнул слугу: — Проводите даму в Верхнюю гостиную и приставьте двойную охрану. При малейшей попытке к бегству, желании что-нибудь взять в руки — убейте.

Сольвейг презрительно усмехнулась и, запрокинув подбородок, позволила себя увести. Элеф не спешил последовать за ней. Опершись ладонью об одну из колонн, ссутулившись, он смотрел себе под ноги.

Осторожно, мелкими шажками приблизилась. Теперь я хорошо видела его профиль. Клыки убраны, уголки губ поникли, лоб нахмурен.

Была не была! Нужно же кому-то доверять в этом мире.

Ожидая расплаты за глупость, дотронулась до плеча. Элеф вздрогнул и пристально посмотрел на меня. Полагала, он спросит, не испугалась ли я, но вампира волновало совсем другое.

— Абигаль, нам обоим известно, чего хочет королева Доротея.

Кивнула:

— Да, отец сообщил о ее посредничестве по освобождению меня из плена.

— Вы не пленница, — покачал головой Элеф и с приглушенным вздохом выпрямил спину, расправил плечи.

— Ах да, почетная гостья, как любезно выразился Лорд. — При воспоминании о князе передернуло. — Залог мира, гарантия безопасности и всякое такое. Поздравляю, ваш план сработал, вы почти достигли цели. Разве только герцог Унгерский сорвался с крючка.

Сама не понимала, откуда во мне столько язвительности. Я хотела побольнее уколоть Элефа, напомнить, что бы он ни говорил, я марионетка в его игре.

— Он свое еще получит, — с мрачной решимостью пообещал Элеф. — Я не забыл того оскорбительного письма.

Закатила глаза:

— Только не надо изображать благородного рыцаря! Вы и предложение-то мне сделали после того, как убедились, папочка союз одобрит. Глядишь, еще и приданое богатое даст, земли.

Желчные слова помогали заглушить боль, заполнить пустоту в груди. Подумать только, еще несколько минут назад я парила на крылья, а теперь вновь летела в бездну одиночества.

Меньше надо любовных романов читать, меньше верить в прекрасных принцев. Этот и вовсе с клыками, зачем ты ему? Когда состаришься и умрешь, у него даже первые морщины не появятся.

Глупо, выходит, в глубине души… Да, в глубине души я хотела сказки, но потом вернулся разум и расставил все по своим местам. Я — ценный приз, переходящее знамя. Богатая, знатная особа, которую хотят заполучить в жены. Родственница двух монархов, статусная вещица. Так что снимем с ушей спагетти и с закрытым забралом ринемся в бой, за права попаданок.

— Деньги, приданое — удел людей, меня они не интересуют, — презрительно отмахнулся Элеф и потер виски. — Ваш ответ я услышал, принял к сведению. Однако вы не обязаны возвращаться к отцу, если не захотите. И никакая королева не заставит меня вас принудить.

Покачала головой:

— Мне придется вернуться, иначе мирный договор не подпишут.

— Чтобы вас продали очередному старику? — сверкнул глазами Элеф. — Вам этого хочется, Абигаль, нравится быть вещью?

— А тут не спрашивают, раз женщина — то вещь. Еще скажите, что в княжестве по-другому!

— Да, по-другому. У нас не продают женщин как скот. Вы упрекали меня в меркантильности… Что ж, заключим сделку. Я подарю вам свободу. Брак со мной укрепит связи вампиров с людьми, удовлетворит амбиции герцога Тешинского и избавит вас от унижения, выпадающего на долю брошенной невесты.

— Но…

— Фиктивный брак, — Элеф взмахом ладони запечатал мне рот. — Я к вам не притронусь, жить здесь не заставлю. Вы сможете найти себе подходящего спутника жизни и без проблем расторгнуть брак. Как-нибудь переживу сплетни о своем мужском бессилии.

Крутнувшись на каблуках, он в мгновение ока скрылся из виду.

А как же ответ, разве ответ его не интересует? И каким злым голосом предлагал сделку века, словно я его обидела! Или таки обидела?

Стиснула голову руками и сделала пару глубоких вздохов.

Так, Лена, будем решать проблемы последовательно, по мере срочности. Сейчас на повестке дня Сольвейг. Нет, я могла вернуться к Присси и вариться в котле неизвестности, дожидаясь решения своей судьбы, но лучше напроситься третьей лишней в гостиную. Меня туда не звали, но ничего, тихонько посижу у камина, молчаливо поддержу Элефа в битве с зубастой Сольвейг. Странно, конечно, что в качестве переговорщика прислали именно ее. Познакомиться с таинственным советником я не рассчитывала, но ради принцессы крови могли прислать какого-нибудь министра, на худой конец, графа. Что-то тут не так!

Судя по рассказам, королева — ушлая дамочка, не дурочка с переулочка. Негласно рулит страной, раз герцог Тешинский обратился именно к ней, а не к ее венценосному мужу. Случайного человека со столь важной миссией она не пошлет, разве только ей выгодно, чтобы операция «спасти девицу и заключить мир» провалилась. И о сложных отношении Сольвейг и Элефа королева не может не знать. Колдунья принимала активное участие в покушении на Лорда вместе с Охотниками. А кому подчиняются Охотники? Правильно, королеве. Перед смертью баронесса много чего наболтала. Я тогда плохо соображала, а теперь потихоньку составляла паззл. И по всему выходило, что мое присутствие на переговорах не просто желательно, а необходимо.

А ведь она может попытаться убить Элефа! Не за этим ли ее послали?

Путаясь в юбках, проклиная строителей лабиринта под названием «замок», неслась к главной лестнице.

Где же та гостиная? Вспоминай, ну же!

Всего одна серебряная игла, всего один удар в шею или сердце…

— Прочь с дороги!

Отпихнула лакея с подносом и, запыхавшись, толкнула тяжелые двери. Характерно, стоявшие возле них часовые не пытались меня остановить, выходит, я своя, мне можно.

— Миледи?

Оба участника странных переговоров изумленно уставились на меня. Элаф встал, Сольвейг осталась сидеть на диване, капризно пожаловалась:

— Что-то долго не несут чаю!

— Чаю не будет, — между вздохами ответила я. И, совсем не по-дамски, плюхнулась на что-то вроде низкой кушетки. — Чашки разбили.

О своей вине в инциденте скромно умолчала.

— Миледи, — сдвинул брови Элеф, — полагаю, вам лучше уйти.

— И не подумаю!

Упрямо мотнула головой и расстегнула фибулу плаща. Его плаща, что не укрылось от пытливого взгляда Сольвейг.

— Ее хорошо обыскали? — кивнула на колдунью. — Фрейлина королевы прятала серебряную булавку, боюсь представить, что за корсажем у ее посла.

— Так проверим! — Сольвейг встала, улыбнулась во все тридцать два зуба. — Раз вы так печетесь о жизни милорда, можете меня обыскать. Или мне самой раздеться? Сначала отстегнем стомак[1]. Он крепится к платью вот здесь, лентами.

Колдунья без тени стыда одну за другой потянула за завязки сбоку.

— И еще тут, на крючки.

Снятая деталь гардероба полетела мне под ноги.

— Теперь верхнее платье. Или сразу перейдем к нижним юбкам, самое интересное ведь именно под нижними юбками. Я могу их снять и задрать подол.

— Довольно! — остановил клоунаду Элеф. — Приведите себя в порядок! Я не веду переговоров с продажными женщинами.

Досталось и мне:

— Я в состоянии позаботиться о себе, миледи, ваша помощь не требуется. Равно как и ваше присутствие. Я зайду к вам после, извещу, решен ли вопрос.

Оплеванная, поднялась, нога за ногу поплелась к выходу. Словно пощечину дал! А я ради него старалась, переживала… Точно обиделся. Еще бы понять, на что, потому как вариантов два: романтический и не очень.

[1] Стомак — декоративная вставка для корсажа.