Мой клыкастый лорд

Глава 24

Ветер кидал в лицо снежную крошку — до приюта добирались в открытых санях. Из нас троих только королева получала удовольствие от поездки. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, тогда как мы с леди Анхель дрожали под меховыми накидками. Даже муфта не спасала от вездесущего холода. Подобные странности заставили в очередной раз задуматься о сущности королевы. Помнится, Элеф тоже не мерз, без ущерба для здоровья пожертвовал своим меховым плащом. Королева так далеко не зашла, и пар у нее изо рта шел, но… Вкус ее питья не давал мне покоя.

Королевские сани сопровождали четверо гвардейцев: двое спереди и двое сзади. На запятках лакей, другой слуга сидит рядом с кучером, положив на колени взведенный арбалет, зорко вкладывается в толпу. Спрашивается, кого они опасаются? Или королева непопулярна в народе? Но нет, снимают шапки, шляпы, кланяются. Дамы неуклюже приседают, когда сани проносятся мимо. Летели мы на какой-то умопомрачительной скорости, словно опаздывали на самолет.

— Ваше высочество, прежде вам доводилось бывать в богоугодных заведениях? — искоса посматривая на сидевшую на обособленном сиденье королеву, леди Анхель решилась заговорить со мной.

— В приюте? Нет.

На всякий случай подстраховалась: вдруг Абигаль посещала те же лечебницы? А вот к сиротам ее вряд ли возили, разве только в назидательных целях. Мол, смотри и радуйся, как хорошо ты живешь.

— Ваши матушка заботливо оберегала вас от скверн мира.

«Скверны» — слово-то какое, с душком!

— Все довольно просто, — еще раз с опаской покосившись на королеву, леди Анхель понизила голос до громкого шепота. — Ее величество заботится о сиротах, покупает для них подарки. Раз в месяц мы их раздаем. После того, как врач осмотрит девушек, пьем чай с воспитательницами и лучшими воспитанницами.

— Врач? — слишком громко удивленно переспросила я, чем привлекла внимание монаршей особы.

— А что вас так удивляет? — Она смотрела, вроде, равнодушно, но отчего-то от этого взгляда хотелось накрыться медвежьей полостью и не высовываться до конца поездки. — Бедняки часто болеют. Здоровье у них слабое, к ним легко липнут разные болезни, которые могут навредить мне, королю и нашим будущим детям.

Которых нет и не будет, учитывая подслушанные страстные признания.

— Я понимаю, ваше величество, но почему нельзя сделать осмотр заранее?

— Потому, — глаза королевы потемнели, я явно спросила что-то не то, — что некоторые болезни развиваются стремительно. Вы сами увидите, несчастные создания совсем не походят на нас с вами. В чем только душа держится! И я оказываю им большую услугу, отрывая от дел ради их здоровья своего личного врача.

Решила немного польстить Доротее:

— Воистину, человеколюбие вашего величества не знает границ!

А сама задумалась, с чем связан акт подобной неслыханной щедрости.

— Лесть — отличное оружие, вы сделаете карьеру при дворе, Абигаль. Или мне лучше называть вас другим именем?

От последнего вопроса и коварной улыбки, застывшей на губах Доротеи, бросило в дрожь. Неужели она знала, кто я?

Лицо королевы приняло былое отрешенное выражение. Она потеряла ко мне всякий интерес и лениво уточнила:

— Многие девушки предпочитают пользоваться домашними прозвищами. Я предположила, что вам ближе Лора — сокращение от Лорейн, вашего второго имени. Вот и леди Анхель не жалует свое первое имя, предпочитается называться Лизелотой.

— Совершенно верно, ваше величество, — со смущенной улыбкой поддакнула фрейлина. — Мария Луиза звучит слишком пафосно.

— И слишком холодно, официально, будто невесту представляют будущему мужу. К слову, Абигаль, вы уже подумали о цветах, которыми украсите зал? Не советую лилии. Не спорю, они и красивы, но от них жутко болит голова. Как насчет фрезий? Или вы предпочитаете простоту ландышей?

Речь явно о торжестве в честь моей помолвки. И цветы все белые — значит, всякие там незабудки отпадают.

— Я предпочту довериться вкусу вашего величества.

И глазки в пол. Мол, вот какая я податливая и послушная.

— Тогда фрезии — это соответствует вашему статусу. Я распоряжусь, их доставят из оранжереи. А ленты… — Она задумалась, закатив глаза. — Полагаю, голубые? Идеальное природное сочетание.

Молча слушала и кивала, временами хваля безупречный вкус Доротеи. Мол, я бы не придумала лучше. А сама думала об Элефе. Неужели мы действительно не увидимся до самой церемонии? Но как так, он ведь возглавляет официальную дипломатическую миссию, да и статус будущего жениха позволял ему видится со мной без помех. И я отважилась аккуратно прощупывать почву:

— Вероятно, все эти детали нужно согласовать с милордом Тимерусом.

Королева отреагировала на редкость спокойно:

— Безусловно, если пожелает, милорд может внести свои дополнения. И наверняка внесет, что-то из обычаев Сумеречного княжества. Герцог Грельский намекнул, вы скучаете по жениху… Увы, для мужчин женщины значат гораздо меньше, чем политика. К примеру, вчера делегация княжества задержалась во дворце до глубокой ночи: снова обсуждали детали мирного договора. Я почти неделю не вижу мужа, завтракаю, обедаю и ужинаю одна. Крепитесь, дорогая! — Нагнувшись, она коснулась моей руки и тепло улыбнулась. — Когда мужчины договорятся, они вспомнят о нас. Но вот мы и приехали!

Королева указала на неприметное серое здание за высоким забором, больше напоминавшее тюрьму, нежели детский приют. Окошки узкие, забраны решетками, на ограде острые пики.

— Главное, не верьте слезам! — напоследок, когда сани уже въезжали в ворота, напутствовала Доротея. — Несмотря на возраст, многие из них закоренелые лгуньи и воровки.

Двор приюта тоже навевал мысли о каталажке — каменный прямоугольник без единой травинки, со всех сторон обнесенный стенами. К нашему приезду расстелили ковровую дорожку. Перед ней выстроилось руководство приюта: суровые женщины в одинаковых черных одеяниях, отдаленно напоминавших монашеские. Среди них затесался мужчина в очках, казавшийся чужеродным пятном из-за своего цивильного наряда.

— Ваше величество!

Дружно шелестя нижними юбками, женщины, за исключением одной, опустились на колени. Та самая, привилегированная, в затейливом рогатом белом головном уборе, ограничилась поклоном. Мужчина и вовсе поспешил к саням, чтобы прежде лакея подать королеве руку.

— А, вы уже здесь, мэтр! — рассеянно кивнула Доротея и хищным взглядом скользнула по черной стае. — Что нового? Надеюсь, все благополучно?

— Почти. Возникла крохотная проблема, но я уже ее устранил, — видя, как нахмурилась Доротея, поспешил добавить собеседник. — Воспитанницы здоровы и готовы приветствовать вас.

— Прекрасно, прекрасно… Дамы, — обратилась королева к воспитательницам, — я не с пустыми руками. И привезла с особой очаровательную юную особу, которая, надеюсь, надолго украсит ваши будни. Не как воспитанница, не пугайтесь, наоборот, как покровительница вашей скромной обители. Принцесса Абигаль Лорейн Тешинская, графиня Орби, — представила меня она и поторопила: — Ну же, Абигаль, дайте им засвидетельствовать свое почтение.

Ощущала себя Маргаритой на балу Воланда: мою руку тоже многократно облобызали. Однако зачем этот спектакль? Не слишком ли много внимания внучатой племяннице короля? Хотя к королеве здесь и вовсе относились как к божеству.

— Все готово, ваше величество, — доложила настоятельница. Решила называть ее на церковный манер. — Подарки сейчас занесут. Желаете раздать их сами?

— Пусть этим займутся фрейлины. Чуть позже.

Под руку с мужчиной, полагаю, тем самым врачом, Доротея вошла внутрь. Следом настоятельница, затем мы. Замыкали шествие местные воспитательницы.

В приюте было темно и холодно — на отоплении экономили. Ожидала, что в вестибюле нас встретят воспитанницы, но их не оказалось. Никто не подсматривал, не шушукался на лестнице — странная тишина.

— Нам сюда, в гостиную, — потянула меня за рукав леди Анхель, когда я собиралась последовать вслед за королевой. — Нужно все рассортировать. Полагаю, ваше высочество захочет тоже сказать пару слов?

— Возможно.

Интересно, почему мы разделились? Нас с Лизелотой и преподавательницами отправили в гостиную, а Доротея, врач и настоятельница поднялись наверх.

— Они осмотрят спальни и учебные комнаты, — пояснила леди Анхель. — Для чаепития отбирают лучших, последнее слово за ее величеством. Скоро спустятся.

Вроде, логично, но что-то меня смущало. Ладно, займусь подарками, что толку гадать на кофейной гуще.

Как принцессе королевской крови, мне надлежало командовать в нашем маленьком коллективе. Получалось плохо, и Лизелота любезно взяла на себя это бремя. Мне надлежало только стоять и улыбаться.

Доротея с настоятельницей действительно скоро возвратились, мы едва успели разложить все на специальном столе в углу комнаты. Так, всякие мелочи: заколки, гребни, простенький блеск для губ в баночках на основе меда, чулки, подставки для книг.

Настоятельница задержалась в дверях, бросая нервные взгляды в коридор. Когда королева уселась во главе богато накрытого чайного стола, она хлопнула в ладоши, и в гостиную одна за другой, словно тени, скользнули воспитанницы. Назвав их тенями, я немного погрешила от истины: бледные, а то и синюшные, в одинаковых серых платьях оттенка глубокой депрессии, с низко опущенными головами. Девушки выстроились в центре комнаты. Да кормят ли их вообще? Одна и вовсе на грани обморока, ее заботливо поддержали товарки. Самой старшей на вид лет шестнадцать, остальные на год-два младше.

— Девочки!

Настоятельница снова хлопнула в ладоши, и нестройный хор затянул торжественно-занудное: «Славься, славься, да продлит твои лета!» И все в таком духе.

Королева слушала и довольно кивала. Я тоже натянуто улыбалась, а сама гадала, куда подевался лекарь.

А еще… Показалось или нет, кожа Доротеи лучилась, губы налились. Она выглядела гораздо лучше, чем во дворце. Или дело в прогулке на свежем воздухе?

После панегирика девочкам разрешили приложиться к царственной ручке. Затем пришел черед подарков. Раздавала их я. Девушки кланялись и повторяли: «Благодарю, ваше высочество!» И ни одна не осмелилась взглянуть на то, что же ей подарили. Точно такую же робость они проявили во время чая. Воспитанницы сидели за одним столом с нами, но практически ничего не ели. Пришлось уговаривать их попробовать хотя бы одно пирожное.

А вот королева от еды не отказывалась. От чая тоже, выпила целых две чашки. Перехватив мой взгляд, она снисходительно улыбнулась, но ничего не сказала. Я густо залилась краской.

— Как вам мои воспитанницы, ваше величество?

Голос настоятельницы напоминал карканье вороны.

— Прелестны. Впрочем, как и всегда.

Королева поманила одну из девочек и дала ей конфету. Та испуганно покосилась на воспитательницу и, получив молчаливое одобрение, приняла сладость с излишне бурной благодарностью. Да их тут вообще не кормят, в черном теле держат, раз местный аналог «Коровки» кажется пределом мечтаний?

— Не стоит их хвалить, — поджала губы настоятельница. — За каждой найдется провинность. Энн недостаточно терпелива. Кларенс неповоротлива. Ангела до сих пор не исправила выговор. Кира слишком дерзка. Я учу их повиновению и смирению, похвала развращает. И эти подарки… — Она покосилась на гостинцы на коленях воспитанниц. — Розги и еще раз розги, иначе вы рискуете вместо воспитать любительниц праздности и разврата. Они твердо должны уяснить свое место, благодарить судьбу за каждую черствую корку хлеба.

Вот стерва! С удовольствием тоже показала бы ей ее место, применила розги по назначению, но приходилось сжимать под столом кулаки и молчать.

Я все гадала: почему девушки такие худые, тихие? А местные… Язык не поворачивался назвать этих садистов людьми. Впрочем, чему ты удивляешься, Лена? В силу полного отсутствия интереса с мужской стороны я много читала, не раз встречала описания подобных приютов, хотя бы в «Джейн Эйр». Везде методичка одна та же: воспитанницы — порочные создания, надо выбить из них дурь.

— Вы что-то хотели сказать, милая Абигаль?

Королева застала меня врасплох. И вновь спросила с улыбкой, на этот раз приветливой, ободряющей. Права Присси, Доротея кто угодно, только не милая и пушистая девушка из хорошей семьи.

— Нет. То есть, да, ваше величество. — Решила немного подергать тигра за усы. — Мне вдруг подумалось, что вы так сочувствуете несчастным, потому что претерпели нечто подобное. Вам пришлось скитаться в лесу…

Ответит или прикажет отрубить голову?

От напряжения во рту пересохло. Но, как говорится, лучше страшный конец, чем страх без конца. Я знаю планы советника — подозреваю, что Доротея их разделяет. Так что трястись каждый день бессмысленно: лучше уж разом, и с музыкой.

Королева нахмурилась и кинула на стол салфетку. Приготовилась выслушать приговор, но он не прозвучал. Доротея заставила себя улыбнуться и прощебетала:

— Ах, простите, на мгновение мне стало дурно!

Все поверили — кроме меня. Брошенный в меня острый, как бритва, взгляд лишь подтвердил мои сомнения.

— Совершенно верно, ваше высочество, в свое время мне пришлось претерпеть некоторые неудобства. Я опасалась мести со стороны недругов моих родителей. И мне хорошо известна горькая участь сироты. Так что вы правы, я покровительствую несчастным не только по велению долга. Искренне надеюсь, что хотя бы часть из них обретет таких же добрых вторых родителей, как я в лице барона и баронессы Антраж.

— Замечательный тост, ваше величество, поднимем же кружки с чаем! — подхватила леди Анхель, чтобы сгладить неловкость.

Как же болезненно Доротея восприняла напоминание о прошлом! Лицо до сих пор напоминает каменную маску. Секрета из удочерения не делает, но имена настоящих родителей скрывает. Будь я посмелее, добавила бы к тосту Лизелоты: «Чтобы каждая Тея превратилась в Доротею!», но за это меня бы укоротили на голову прямо во дворе приюта.

У кого бы спросить?.. От леди Анхель толку мало, но есть другие фрейлины. Под соусом женского любопытства покопаюсь в девичестве Доротеи. А пока… Пока срочно вернуться к амплуа дурочки.

— Уверена, с покровительством ее величества каждая добьется успеха. С таким похвальным воспитанием я бы сама не отказалась взять кого‑то из них в горничные. Мне как раз потребуется новая прислуга. Кто знает, — глупо хихикнула, — вдруг ее бы удочерила кухарка? А то я и сосватать бы ее за лакея будущего мужа.

Логика хромала, но для недалекой Абигаль в самый раз.

Примечательно, настоятельница приняла мои слова за чистую монету, так воодушевилась!

— Можете присмотреть кого-нибудь прямо сейчас, миледи. Я охотно отдам любую.

Будто вещь.

— Как, — подняла брови, — неужели вас не пугает, что ей придется отправиться в Сумеречное княжество?

При упоминании страны вампиров девушки, не сговариваясь, вздрогнули.

— В самый раз, — жестко ответила настоятельница. — Дурной крови только там и место.

Обещала подумать: не готова была прямо сейчас брать ответственность за чужую судьбу. Не спорю, в замке Элефа лучше, чем здесь, но сначала надо посоветоваться с женихом и выяснить прошлое сироток. Вдруг они действительно малолетние преступницы?

— Однако нам пора.

Промокнув губы салфеткой, королева встала. Дружно заскрипели остальные стулья.

— Постараюсь навестить вас в конце месяца.

— Ах да! — Доротея хлопнула себя ладонью по лбу. — Я хотела бы показать девочкам дворец — всем, кроме младших. И забрать на весь день, с ночевкой. Вы не возражаете, госпожа Муррей?

— Нет, конечно, нет, ваше величество, только…

— Пока девочки будут развлекаться, мы обсудим финансовые вопросы. Я хочу пожертвовать приюту крупную сумму.

От угрюмости настоятельницы не осталось и следа. Вот что деньги животворящие делают! Пускай воспитанницы тонут в разврате и праздности, лишь бы в кармане звенело.

— Я извещу вас о выбранной дате.

Настоятельница поклонилась, прижав ладонь к груди. Остальные опять принялись подметать пол. Девушек и вовсе заставили стоять в три погибели, пока королева со свитой не покинула гостиную.

— Ваше величество!

Когда Доротея уже садилась в сани, ее догнала одна из воспитательниц с холщовой сумкой в руках. Судя по звону, в ней было что-то стеклянное.

— Чуть не забыли отдать, ваше величество!

С виноватым видом она протянула сумку королеве. Та брезгливо отмахнулась, будто ей предлагали жабу:

— Отдайте Лизелоте!

Леди Анхель аккуратно положила сумку на колени, крепко обхватила руками. Из нее торчали закупоренные воском горлышки бутылок, напоминавших флаконы из-под лекарств.

— Местный бальзам, —шепотом пояснила Лизелота. — Его делают на основе забродившего сахара, плодов и трав из приютского огорода. Он улучшает пищеварение. Ее величество частенько страдает от болей по утрам, это единственное, что ей помогает.