Мой клыкастый лорд

Глава 27

Меня, наверное, чем-то опоили, иначе почему так раскалывалась голова? И мысли путались, цеплялись одна за другую.

С трудом приподнялась на локте, обнаружив, что лежу в своей дворцовой спаленке. Портьеры плотно задернуты, на столике горит одинокая свеча. День сейчас или ночь? Огарок небольшой, значит, зажгли давно. Но как я тут оказалась, кто меня раздел? Ничего не помню! Только кровь. Кровь Элефа.

Горло сковал болезненный спазм. Еще немного — и задохнусь. Тело била мелкая дрожь. Уткнувшись лицом в подушку, послала в нее безмолвный крик, а затем резко села, откинула одеяло.

Меня обвинили в убийстве.

В памяти воскресли солдаты, острая, царапавшая спину алебарда, заступничество королевы, ее слова… Ее слова. Уцепилась за них как за якорь, чтобы не рухнуть в пучину слез. Ниточка оказалась на редкость прочной, прямо как соломинка из советской песни. И сразу столько вопросов!

Во-первых, с чего они взяли, что убит именно Элеф. Положим, мы с Азнеем были в курсе свидания, но остальные?

Во-вторых, меня словно хотели застукать на месте преступления. Час поздний — и тут сбегается половина дворца, буквально за считанные минуты.

В-третьих, куда подевался Азней?

В-четвертых, зачем королеве брать меня под свое крыло?

В-пятых… Нет, пока хватит четырех пунктов, иначе я сойду с ума.

Начинать большое дело всегда нужно с малого. В моем случае — узнать, сколько я проспала.

Холодно! Стоило спустить ноги, как по ним заструился ледяной воздух. Во дворце везде не жарко, от каминов толку мало, нужно быстрее засунуть ступни в домашние туфли. И накинуть что-нибудь теплое на плечи.

На всякий случай передвигалась на цыпочках. Что-то подсказывало, игра только началась, недаром по дворцу бродят Охотники. В том, что именно тот тип, с которым я едва не столкнулась, совершил убийство, не сомневалась. Что ему мешало забраться через окошко ко мне и отправить вслед за неизвестным вампиром? Немного успокоившись, пришла к выводу, что убили вовсе не Элефа. Азней говорил про запах, если бы его брат погиб в зимнем саду, он бы почуял. А, может, там и не убивали никого вовсе, только разлили кровь по полу? Тогда…

Пошатнувшись, едва не выронила свечу.

Дыша, Лена, дыши глубже! Пока нет тела, он жив. Я распутаю этот чертов клубок, выведу злодеев на чистую воду. Я… Мысленно посмеялась над своей самоуверенностью. Да что ты можешь, Лена Потапова! И все же я постараюсь.

До окна добралась с передышками: давящая боль под ребрами заставляла то и дело останавливаться, складываться чуть ли не пополам. Я даже решила, что меня отравили — идеальное решение в сложившихся обстоятельствах. И желудок не на месте, будто узлом скрутило. Но боль раз за разом отступала, чего точно не случилось бы при отравлении. Хотя что я знала о ядах!

В окно смотрело хмурое утро. Подоконник чистый, только птичьи следы.

Снова нахлынула серая тоска. Обхватив себя руками, не сводила взгляда с флюгера на одной из башенок дворца. Сколько так простояла, не помню, может, час, может, меньше, пока робкий оклик служанки не вывел меня из болезненного оцепенения. Она принесла мне умыться и скромный завтрак. И ни вопроса о том, все ли со мной хорошо.

Через силу проглотила несколько ложек каши и сдобную булочку. Вкуса не чувствовала. Когда я мужественно запихивала в себя последний кусок, объявилась леди Торн.

— Вот как, еще не одеты! — нахмурилась она.

Горничная от греха поспешила скрыться с глаз долой.

— А разве должна? — апатично спросила я и промокнула рот салфеткой.

— Вас ждет королева, — статс-дама произнесла это так, будто по моей вине разразилась Третья Мировая. — Извольте привести себя в порядок, ваше высочество!

— Но я… Мне нельзя.

Разве я не под арестом? Меня же обвинили в убийстве.

Леди Торн не снизошла до ответа. Уперев руки в бока, она смотрела на меня как на вошь. Удалить ее из комнаты не было никакой возможности, пришлось снова позвать служанку. Одевалась я как сонная муха, чем разработала еще парочку словесных оплеух. Дальше больше — статс-дама ухватила меня за руку и буквально поволокла в покои королевы. Резонные протесты, что я могу идти сама и вообще буду жаловаться, потонули в раздраженном шипении.

Придворные шарахались от меня как от чумы, завидев, предпочитали отвернуться. И повсюду шепотки, шепотки: «Заманила — и прямо в сердце. Ах, мне бы ее храбрость! Но что же будет?»

— Принцесса Абигаль Лорейн Тешинская, ваше величество!

Леди Торн втолкнула меня в будуар королевы. Не хватало только пинка дать.

— Свободны! — кивком головы отпустила статс-даму Доротея.

— Но?..

Та явно не желала оставлять госпожу наедине с убийцей.

— Свободны! — уже громче, с нотками раздражения повторила королева, и леди Торн неохотно удалилась.

На прощание она мазнула по мне осуждающим взглядом.

— Рада, что вы уже пришли в себя. Садитесь здесь, рядом с леди Корвели, — Доротея указала на низкий табурет у стены.

Второй заняла дежурная фрейлина, та самая леди Корвели.

Вокруг облаченный в шелковый пеньюар королевы суетились служанки. Одна расчесывала ее волосы, другая предлагала на выбор украшения, третья наносила на кожу крем.

Не зная, куда деть взгляд, сосредоточилась на зеркале. Овальное, в старинной медной раме, оно местами потемнело от времени. Почему королева его не заменит? У нас давно бы такое выбросили. Или оно представляет историческую ценность?

— Я велела вчера мэтру Храну дать вам капель. Вижу, они помогли, хотя цвет лица дурной: зеленый и слишком бледный.

— Благодарю! — язык плохо ворочался во рту, отвечать получалось короткими, рубленными фразами.

Ах, мне столько всего хотелось спросить! Пожирая Доротею глазами, теребила прядь волос возле уха.

— Увы, — вдев в уши изумрудные серьги, вздохнула королева, — порадовать вас нечем. Мой венценосный супруг вынужден был сообщить обо всем Сумеречному княжеству. Более того, пропал брат убитого…

— Не беспокойтесь, — заметив в отражении мое перекошенное судорогой лицо, поспешила успокоить она, — никто вас в убийстве Азнея Тимеруса не обвиняет. Но лучше бы вам не покидать пределов дворца, не выходить в сад и не открывать окна.

— Почему?

Зубы стучали. Будто этого мало, начался нервный стик. Пришлось с силой надавить на веко и несколько минут подержать, чтобы оно перестало подергиваться.

Азней пропал! Вот и ответ на один из вопросов. По всему выходило, что и его тоже… Нет, я не хочу, так не должно быть! Хотелось орать, биться в истерике, а приходилось молчать, держать лицо.

— Вампиры. — Доротея потянулась за кубком с утренним питьем, стоявшим тут же, на столике. — Требуют допустить их к расследованию. С большим трудом удалось выдворить их из дворца. Не обошлось без жертв. Не беспокойтесь, не с нашей стороны — убиты двое вампиров, пытавших ворваться в покои короля. Остальных держат под усиленной охраной.

Сама того не замечая, принялась раскачиваться из стороны в сторону. В голове звучало низкими басами ударной установки: «Убиты-убиты-убиты».

— Воды, скорей, воды!

Перепуганная леди Корвели подхватила меня под мышки, не позволила сползти на пол. После ловко расшнуровала корсет, похлопала по щекам. Подоспевшая служанка набрала в рот воды и прыснула мне в лицо.

А занятая собственным туалетом королева даже головы не повернула.

— Зеленое платье! Да поторапливайтесь! Не желаю по вашей милости пропустить завтрак с его величеством.

Может, я и в полуобморочном состоянии, но хорошо помню, что Доротея едва терпит супруга. А тут такая идиллия — совместный завтрак! Первый на моей памяти.

— Боюсь, — королева поднялась, проворные служанки сняли с нее пеньюар и облачили в корсет, — вам ждет не самый приятный разговор.

Опустив голову, сглотнула:

— Понимаю.

— Я постараюсь убедить его величество отнестись к вам помягче, но герцог Грельский рвет и мечет. Вы сорвали подписание мирного договора, втянули Вратию в крайне неприятную историю. Но помните, я всецело на вашей стороне. Сама с трудом переборола отвращение, когда это чудовище дотронулось до моей руки. Вам и вовсе пришлось бы ложиться с ним в постель. Ах, лучше умереть!

Доротея картинно коснулась рукой лба и ступила внутрь каркаса из нескольких ивовых обручей. Служанки шустро подняли его с пола, пристегнули к корсету.

А королева-то сегодня при полном параде! Прежде она обходилась обычными нижними юбками. Что-то намечалось, некое официальное заявление или прием.

— Я хочу, чтобы вы стали моей старшей фрейлиной, Абигаль. Позвольте мне стать вашей наперсницей и защитницей.

Доротея шагнула ко мне и ласково коснулась щеки. На меня пахнуло знакомым ароматом, тщательно замаскированным специями. Она снова пила кровь!

— Через три дня во дворец прибывают воспитанницы приюта, — как ни в чем не бывало щебетала королева. — Нужно все подготовить, подумать, где их разместить. Поможете Лизелоте? Это отвлечет вас от мрачных мыслей. Ну а если они станут одолевать, не стесняйтесь, обращайтесь к мэтру Храну.

Да что за женщина такая — убит руководитель дипломатической миссии другой страны, назревает конфликт, а она о развлечениях и благотворительности думает!

— Хорошо, ваше величество, — ответила только для того, чтобы отстала.

С другой стороны, Доротея чуточку развязала мне руки. Вдруг я смогу выяснить подробности минувшей ночи? Судя по шепоткам, мне сочувствовали, может, помогут. Элеф не иголка, Азней тоже, не могли они бесследно исчезнуть. И тот Охотник, как-то он попал во дворец, кто-то да его видел. Не через печную трубу же залез!

В дверь постучали.

Вздрогнула, испугавшись, что это пришли за мной.

Дежурная фрейлина вышла, плотно притворив за собой дверь. Вернулась буквально через минуту, чрезвычайно взволнованная. Покосилась на меня…

— Да говорите уже! — притопнула ногой королева.

— Ваше величество, обнаружили труп.

— Чей труп? Все из вас клещами нужно вытаскивать!

Доротея вырвала у служанки платье и продела руки в рукава.

— Лорда Тимеруса-старшего. В собственной спальне.

Все и вся вокруг пришло в движение. Только я окаменела на своем табурете.

Надежды больше нет, кончено. Раненый Элеф сумел добраться до спальни и умер.

Перед глазами стояла расползающаяся чернота, поглощающая молочную кожу. И отчего-то искаженное злорадным смехом лицо баронессы Пийской. Тогда он спасся, теперь не сумел.

— Я хочу его видеть! — вырвался гортанный крик из груди.

Оттолкнув дежурную фрейлину, пронеслась мимо придворных в приемной. Где находится спальня Элефа, не знала, просто бежала, по пути расшвыривая (откуда только сила взялась!) караульных.

Меня перехватили у лестницы. Понадобилось пятеро сильных мужчин, чтобы удержать одну хрупкую женщину. Я кусалась, билась в истерике, а потом сдалась, обмякла в их руках.

Кто-то дал мне воды…

Отыскав в толпе ротозеев лицо леди Торн, как всегда, полное презрения, отбросила оковы воспитания:

— Чтоб ты сдохла, старая карга!

Что за веером прячешься, изображаешь, будто тебе дурно? Я не Тешинская, я и по матушке могу. И пошлю всех, кто мне сейчас об этикете напомнит. У меня убили близкого человека, а вы мне чай пить прикажете, улыбаться, погоду обсуждать?

— Я. Хочу. Его. Видеть, — произнесла громко, чтобы все слышали. — Я имею право, я его невеста.

И убийца, как полагают многие.

Так как никто не трогался с места, пришлось повторить, перейдя на крик:

— Я хочу его видеть!

Будто из ниоткуда возник мэтр Хран, сунул под нос пузырек с вонючей жидкостью. От нее меня едва не стошнило, зато мозги прочистило знатно. И истерика прошла.

— Безусловно, безусловно, вы его увидите, — заворковал лекарь и подал знак кому-то за моей спиной. — Когда тело осмотрят и приведут в порядок. А пока в постель, ваше высочество.

В очередной раз попыталась вырваться:

— Но я не хочу в постель! Я должна сопровождать королеву!

— Королева простит вас. Спать, спать, спать!

И я снова оказалась в собственной спальне с задернутыми шторами. В качестве сиделки, чтобы не сбежала, при мне оставили Лизелоту. Спасибо, не леди Торн! Лизелота сочувствовала мне, всячески успокаивала, даже уговорила, не раздеваясь, лечь в постель. Стоило голове коснуться подушки, как я сразу уснула. Видимо, опять в местный аналог нашатыря что-то подмешали.

***

Словно сомнамбула, брела по дворцу вслед за Лизелотой. Половину того, что она говорила, не слышала, но активно кивала. Радовало одно: от меня временно отстали. В том смысле, что перестали обращать внимание. Дворец и вовсе будто опустел, только временами мимо пробегали слуги, да стояли на часах солдаты.

— Где же их всех разместить?

Лизелота задумчиво почесала кончик носа. Примечательно, что она стояла посредине большого зала, но парадные покои не для сироток.

— Вместе со слугами? — апатично предложила я и провела пальцем по ребру колонны.

Холодная. Как и я внутри. Мертвая. Вот зачем?.. На глаза снова навернулись слезы.

— Я не верю, что вы это сделали, ваше высочество.

Лизелота тепло обняла меня, предложила платок.

Покачала головой:

— Все убеждены в обратном. Даже король.

Странно, что меня до сих пор не позвали пред светлые очи. Очевидно, королю пока не до меня, а советник полагает, что я в беспамятстве. Ничего, ему доложат и…

— Ваше высочество?

Ну вот, мысли материальны.

Медленно повернулась на голос герцога Грельского. Очевидно, мое лицо его напугало, раз он непроизвольно сделал шаг назад. Меня саму пугало собственное отражение — восковая маска.

— Ваше высочество, я вынужден просить вас следовать за мной. Дело государственной важности.

Лизелота крепко сжала мою руку, пытливо заглянула в глаза:

— Хотите, я пойду с вами?

— Нельзя! — отрезал советник.

— Ничего, — подарила утешительнице кривоватую улыбку, — меня максимум убьют. Невелика потеря!

Слова вырвались на эмоциях, не могла я себя контролировать, но произвели неизгладимое впечатление как на герцога, так и на Лизелоту. Первый нахмурился:

— Что за мрачные фантазии?

Вторая испуганно замахала руками:

— Не гневите Создателя! Говорить о смерти — дурное предзнаменование.

Эх, знала бы ты, что советник спит и видит меня мертвой…

— Идемте! — кивнула своему проводнику в ад.

И даже руки перед собой вытянула — надевайте, мол, кандалы. Советник жест не оценил, приказал не паясничать:

— Вы и так натворили бед.

Спорное утверждение, но оставим на его совести.

Я догадывалась, куда меня отведут, поэтому не удивилась, очутившись в сердце политической жизни Вратии — кабинете его величества. Я представляла его несколько иначе, точно не как большую полупустую комнату со шкафами по периметру, парой диванчиков и стульев и, собственно, рабочим столом короля напротив собственного портрета. Художник снова польстил модели, Генрих не был и вполовину так хорош.

— Ваше величество?

Присела в реверансе, но разрешения подняться не получила. Генрих, казалось, не заметил моего появления, продолжал ворошить поленья в большом камине. Советнику пришлось покашлять, чтобы тот обернулся.

— Я говорил с ее величеством, моей дражайшей супругой, — без предисловий начал Генрих. — Она просила за вас, Абигаль.

Опустив голову, молчала. Ответа от меня и не ждали.

Ромб, прямоугольник, косая линия — чтобы «заземлиться», изучала рисунок паркета.

— Ваше преступление… Я неприятно поражен!

Король подошел к столу, взялся за письменный прибор. Осмелившись поднять взгляд, убедилась, он раздумывал, подписать ли некую бумагу.

— Герцог настаивает на скорейшем ответе на ультиматум.

— Князь вампиров уже извещен о случившемся и требует жестоко покарать виновного, — с плохо скрываемым злорадством пояснил советник. — В противном случае Сумеречное княжество объявит войну Вратии.

Саркастически усмехнулась:

— А виновный — это я.

— Вас застали на месте преступления с ножом в руке. Серебряным ножом. Во невменяемом состоянии.

Советник замолчал и выжидающе посмотрел на короля. Мол, давай, подпиши и разойдемся. Однако Генрих отложил перо.

— Вы настаиваете на казни моей родственницы, Алан. — Король вновь обратил взор к огню и повертел перстень на пальце. — Не спорю, положение серьезное, но доказательства…

— Ее высочество назначила убитому свидание на месте преступления, глухой ночью. Что подвигло ее на это, если не жажда избавиться от навязанного брака?

Советник заскрежетал зубами. Раскачиваясь на каблуках, он сверлил взглядом венценосный затылок, но открыто принудить короля принять свою сторону не мог.

— Я никому ничего не назначала.

Устав стоять, без спроса опустилась на ближайший диванчик. Глупо трепетать от возможного наказания, если тебе и так собираются отрубить голову.

Герцог промолчал, зато у меня язык развязался.

— Ответьте, ваша светлость, почему вы решили, что я собираюсь встретиться с лордом Тимерусом, да еще в определенный час? Подслушивали? Или вам подсказал тот, кто прятался за кадками в зимнем саду?

Могла бы продолжить, но пока ограничилась этим. Глупо, рискованно? Пора играть ва-банк. Союзников у меня нет, остается при помощи шантажа продать свою жизнь подороже.

— О чем вы, милое дитя? — нахмурился Генрих и перевел вопросительный взгляд на советника: — Алан?

Советник сопел и напряженно молчал. Пальцы сжались в кулаки. Выходит, угадала информатора.

— Я лишь предположил, что покойный Элеф Тимерус хотел повидаться с невестой. Он ведь разговаривал с ней в зимнем саду днем накануне убийства. Намекал, что соскучился…

Теперь оба мужчины смотрели на меня.

— Да, разговаривал. — Высоко задрала подбородок. — Мы вели самую обычную светскую беседу. Герцог отчаянно пытается убедить всех в моем неприязненном отношении к жениху, но это не так. Моя реакция на его гибель — лучшее тому подтверждение. Не стану лгать, будто мечтала стать его женой, но ненависти к покойному, — слово далось тяжело, — я не испытывала. Он был добр ко мне, насколько может быть добр вампир.

— Серебряный нож в вашей руке, — продолжал настаивать советник. Судя по сузившимся блестящим глазам, я довела его до бешенства нежеланием стать овцой на заклание. — И покушение на вампирского князя. Сумеречный Лорд склонен связать эти два события.

Разразилась истеричным смехом:

— То есть я впустила Охотников и лично вонзила нож в князя? Потом вытащила его, припрятала и воткнула в его дядю? Кстати, просветите, куда именно: в грудь, горло, живот? И заодно объясните, почему милорд не позвал на помощь, тихонечко дополз до своей спальни и умер, даже не попытавшись назвать имя убийцы?

— Любовь? — с плотоядной улыбкой предположил советник.

Мышцы его расслабились: мысленно он уже праздновал победу. Однако король встал на мою сторону.

— Тиун не мальчишка, не ожидал от вас такого вздорного предположения! Моя двоюродная племянница задает правильные вопросы. Ваши обвинения слишком смахивают на месть. Лужа крови, нож — бесспорно, но никто не застал ее над телом. Абигаль могла просто поднять оружие, которое обронил убийца.

— Однако она была там в два часа ночи. Это не то время, когда незамужние девицы случайно покидают свои покои.

— А если не случайно? — Все равно я порченная невеста. — Может, у меня имелся сердечный друг? Когда мне было еще вкусить запретных радостей, не после свадьбы же с вампиром!

Были бы в кабинете дамы, они дружно упали бы в обморок. Мужчины ограничились смущенным «кхеканьем».

С вызовом посмотрела на советника. Не только вам по будуарам скакать, может, я тоже хочу. И ведь отвел глаза!

— Абигаль, дитя мое, понимаете ли вы, что говорите? — оправившись от шока, спросил король.

— Вполне. Мне назначили свидание, я пришла и обнаружила вместо любовника нож и лужу крови. Потом меня схватили и обвинили в убийстве жениха. А любовник… Любовник сбежал.

— Могу я узнать его имя, ваше высочество? — вкрадчиво поинтересовался советник.

Чуял, гад, что вру.

— Спросить можете, только имя я все равно не назову.

— И все же? — склонил голову набок герцог.

Взгляд его сиял, руки чуть подрагивали — предчувствовал мое поражение.

— Вы, — ответила с самой невинной улыбкой, на которую только была способна.

— Я?!

Советник часто заморгал и отшатнулся от меня как от прокаженной. Я же продолжала улыбаться, наслаждаясь временным триумфом. Такого герцог точно не ожидал, пусть теперь оправдывается. Я и тетушку в свидетельницы привлеку, как он со мной наедине оставался, в карете катал. Мало ли чем мы там занимались. И намекну: мол, убил Элефа из ревности. Нечего женихам-вампирам с чужими любовницами беседовать. Особенно, если сам потом жениться на них собираешься.

Идея пришла в голову спонтанно и показалась удачно. Чудесная возможность наказать герцога Грельского за грехи. Он не брезговал наветами — и я не стану. Ни секунды не сомневаюсь, пропажа Элефа — его рук дело, слишком уж активно советник пытается меня подставить.

— Ваше величество, я никогда… Ее высочество что-то перепутала, — оправдывался советник.

А вот зверь внутри голову поднял.

— Скажите, что соврали, немедленно! — прошипел он и, позабыв о присутствии короля, хорошенько встряхнул меня за плечи. — Маленькая лгунья!

Лицо его побагровело. То ли замахнется, то ли удар хватит.

Тихо ответила:

— Очень жить хочу.

— Хорошо, — советник коротко кивнул, — выбирайте любого жениха.

Ого, со мной собирались заключить сделку! Выходит, мое обвинение не чих посреди открытого моря.

— О чем вы там шепчетесь, Алан? — Король недовольно вытянул шею. — И отпустите, наконец, несчастную принцессу!

— Простите мой порыв, ваше величество, — виновато потупился советник и убрал руки. — Я просто не ожидал… Женщины чрезвычайно обидчивы, вот и принцесса Тешинская в ответ на мое, признаю, не самое лучшее поведение, решила отомстить чрезвычайно оригинальным способом. Между нами ничего нет и не было, мы общались исключительно насчет ее замужества с покойным тиуном. В ту ночь… Ее высочество действительно виделась со мной, но при иных обстоятельствах. Вы отпустили меня уже за полночь, и я…

— Алан! — с лукавой улыбкой остановил его Генрих. — Когда мне доложили о случившемся, я сильно удивился, долго не мог понять, что вы делали вблизи покоев Доротеи. Вас видели там и на прошлой неделе. Теперь же мне все ясно. Я постараюсь устроить ваше счастье и, если удастся уладить дело с Сумеречным княжеством миром, охотно поженю вас с моей дражайшей внучатой племянницей.

В кой-то веки мы с советником проявили солидарность. На лице обоих застыл безмолвный крик: «Только не это!»