Нас больше нет

Глава 17. Лера

Я выхожу во двор, ищу взглядом стол и спотыкаюсь, когда вижу у мангала еще двух мужчин. Один из которых мне до безумия знаком.

— Привет, речная нимфа. — Даниил машет мне рукой, улыбаясь.

Я поворачиваю голову к Давиду, смотря на того с подозрением. Неужели то, что я сбежала от охраны, было лишь мнимой видимостью свободы?

Наверное, на моем лице отобразилось что-то такое, потому что Даниил поспешил оправдаться:

— Не пытайся убить его взглядом, я понятия не имел, что помогаю скрыться его объекту охраны.

Его это, кажется, искренне забавляет.

— Еще и советов надавал, как сделать так, чтобы тебя по телефону не отследили, — громко смеется он, в то время как Давид смотрит на него осуждающим взглядом. Но не злым.

— Да, спасибо за тот совет, благодаря ему я получила отсрочку и оказалась в руках Цербера не сразу, — натянуто улыбаюсь я, игнорируя Давида, но каждой клеточкой тела чувствуя на себе его пристальное внимание.

— Он, когда узнал, в чьей машине ты скрылась, отчитал меня по полной программе. Так что я, можно сказать, из-за тебя даже пострадал.

— Уже и выйти погулять невозможно. Везде найдется человек, который знает того, кого знаешь ты. — С досадой качаю головой и ставлю тарелки на стол.

— Не то слово. Давидка скрывал от нас свою жену, не спешил знакомить, но судьба все равно по-своему распорядилась — привела тебя ко мне прямо в руки.

И смотрит искоса насмешливым взглядом на брата. Словно проверяет, насколько хватит выдержки того.

Давид стиснул руки в кулаки. Видимо, слова Даниила ему пришлись не по душе.

— Никого я не скрывал. Просто повода не было, — говорит раздраженно, а в глазах его брата читается: «Ну-ну, так я и поверил». В моих, впрочем, тоже.

— Ага, конечно. Лер, ты не стесняйся, чувствуй себя как дома. Мы ведь какое-то время даже родственниками были, хоть и не догадывались об этом, — ржет он, но взгляд снова косит на Давида, и я понимаю, что его целью не меня смутить было, он над братом подшучивает, вгоняя его в неловкую ситуацию. Которую тот, кстати, устроил сам.

— Ну, лучше поздно, чем никогда, — говорю я, все еще стоя у стола и не зная, что делать дальше.

В компании родственников Давида я хотела оказаться меньше всего. И я до сих пор не понимаю, какого черта он меня сюда притащил.

— Я Сергей. — Второй мужчина отрывается от мангала, подходит ко мне, протягивая ладонь.

Он высокий, светлый и с серьезным выражением лица.

— Лера. — Пожимаю его теплую ладонь, внимательно рассматривая его. Тоже брат Давида?

— Надеюсь, вы теперь почаще будете с нами, Лера. А то все по парам, а Давид все один да один. Скучно ему с нами.

— Серый, отстань от девушки, — не выдерживает Давид. Напряжение между парнями почти осязаемо.

Ситуацию спасают Мила и блондинка, которая мне кажется безумно знакомой. Они, смеясь и болтая, выходят из дома с блюдами в руках.

— Неужели Давид наконец-то соизволил познакомить нас со своей избранницей?

А, нет, ничуть она не спасает ситуацию. Заставляет Давида злиться и, кажется, пожалеть, что вообще привез меня сюда, меня же отчего-то вся эта ситуация забавляет. Потому что почему-то не меня в неловкое положение ставит, а его.

— Я просто приехал собак покормить, потому что кое-кто собирался на море, — сквозь зубы цедит он, бросая в мою сторону извиняющиеся взгляды.

А я наконец-то понимаю, что Давид не соврал, он и в самом деле хотел поехать со мной к Касперу, а не притащить на семейный ужин с родными. Просто не ожидал, что все они окажутся в одном месте.

— Так завтра же улетаем. Ты даты перепутал, — щебечет блондинка, останавливаясь рядом со мной. — Меня Оля зовут. Я сестра Давида и жена Сережи.

— Приятно познакомиться, — выдавливаю из себя улыбку.

Чувствую себя обезьянкой в зоопарке на самом деле. Все меня рассматривают, переглядываются между собой, но неприязни с их стороны не наблюдается. Скорее любопытство и удивление.

— Итак, вы с Давидом снова вместе? — игриво спрашивает она.

— Оль, отстань от Леры. Лучше за детьми присмотри, они решили украсить собачью будку, — резко перебивает ее Давид.

— Черт, а я думала, ты за ними приглядишь, — сводит домиком брови она, но Давид усмехается, отрицательно качая головой. Мол, сама давай, дети-то твои.

— Мясо почти готово, — сообщает Даня.

Я делаю несколько шагов к Давиду. Останавливаюсь рядом с ним и говорю тихо, чтобы никто не услышал:

— Мне, наверное, лучше домой пойти.

— Будешь сидеть в четырех стенах, избегая встречи с отцом? Брось, раз уже так получилось, что все здесь оказались и ты с ними познакомилась, то оставайся. Это ни к чему тебя не принуждает, в том числе и к вежливому общению. Можешь отсыпать на их шуточки в ответ парочку колкостей. Ты это умеешь, я знаю, — смеется он. — Никто не обидится, они сами такие.

— Это неправильно как-то, — хмурюсь я, осматривая двор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А кто очерчивает границы правильности? В любом случае, если ты скажешь, что хочешь уйти, мы уйдем.

— Мы?

— Я все еще не передал дежурство. — Давид прячет руки в карманы, склоняет голову набок.

— Да брось, здесь всего-то один квартал пройтись. Я и сама доберусь.

— Не положено. Что с пальцем? — Он зацепился взглядом за мою руку, когда я поправляла волосы.

— Ничего страшного, порезалась, — отмахиваюсь от него.

— Дай посмотреть. — Он осторожно перехватывает мою ладонь, и я вздрагиваю от этого прикосновения.

— Не нужно, там царапина всего лишь. — Пытаюсь освободиться от его захвата, но его пальцы сжимаются вокруг моей кисти сильней, не позволяя это сделать. По телу вновь ползет предательская дрожь, я начинаю нервничать.

— И поэтому весь пластырь в крови? Пойдем в дом, нужно промыть и нормально заклеить его, иначе инфекцию какую-нибудь занесешь.

— Все нормально, Давид. — Эта его гиперопека раздражает. — Не переживай, папочка ничего не вычтет из твоей зарплаты из-за недосмотра за его дочуркой.

— Глупая. — Он резанул меня колючим взглядом. Мои слова ему не понравились. Он был прав, когда говорил, что в колкостях мне нет равных. — Пойдем. — Тянет меня за собой под насмешливые взгляды своих родственников, которые замечаю только я. Потому что Давид в этот момент слишком сосредоточен на том, чтобы быстрее довести меня до аптечки, словно я истекаю кровью от смертельной раны.

Давид привел меня в кухню. Я прислонилась бедрами к столешнице, наблюдая за мужчиной. Внешне он казался спокоен, но по плотно сжатым челюстям можно легко заметить его напряжение.

Он хорошо ориентируется в доме. Из этого я делаю вывод, что бывает в гостях у брата часто. Давид безошибочно тянется к полке, где находится аптечка, мой же взгляд падает на полоску оголенной спины, где из-за пояса торчит пистолет.

На мгновенье мне становится не по себе. Это пугает. Напоминает о том, что передо мной не безобидный мужчина, а жесткий, опасный и готовый… защитить меня в любой момент.

Я заставляю себя успокоиться. Он ведь работает в охране, оружие — это нормально при его деятельности. Правда, мне вдруг очень захотелось, чтобы ему ни разу не пришлось пользоваться им.

— Давай палец сюда. — Давид подходит к раковине, поворачивается ко мне. В руках у него баночка с перекисью.

Я кривлюсь. И так палец ноет от боли, пульсирует, а сейчас все заново.

Давид осторожно отклеивает пластырь. Капелька крови в мгновенье начинает скатываться вниз, к ладони.

Леонов молча подносит мою руку к раковине, обливает перекисью. Я смотрю на вспенившуюся кровь.

— Не больно? — интересуется он, обращаясь со мной осторожно.

— Кажется, нет. — Пожимаю плечами, сама же вновь задыхаться начинаю. Слишком близко мы, слишком тесно здесь.

— Хорошо, потому что сейчас точно будет жечь. — Вторая баночка оказывается йодом.

— О нет, давай без этого, — резко отзываюсь я.

Перед йодом у меня страх еще с детства. Я как-то разодрала себе колени, и бабуля от души плеснула им на рану, да так, что на всю жизнь запомнилось.

— Не будь трусихой, Настька и та стойко выдерживает такие процедуры. А ей три года всего.

— Давай просто пластырем, — предлагаю я, выдергивая свою руку из его захвата и пряча ее за спиной.

— Я подую, не бойся, — усмехается он, хитро сверкая глазами.

Я поджимаю губы. Игры в доктора мне вовсе не нравятся. Но сдаюсь. Слишком быстро. Просто знаю, что Леонов не отстанет.

Выставляю руку перед собой. Жмурюсь, чтобы не смотреть, как он будет замазывать порез йодом. Черт, это ведь и в самом деле не обязательно. Маленький порезик. Послезавтра уже и забуду о нем.

Но это Давид. Ему нужно все по инструкции сделать.

— Мать твою, ты точно лечишь? — вскрикиваю, потому что боль усиливается.

В следующий момент он прижимает к пальцу вату и обматывает бинтом. С непроницаемым выражением лица.

— Мы могли пластырем обойтись, — недовольно морщусь я.

— Кровь скоро остановится, и снимешь. Иначе все вокруг ею зальешь, — заботливо поясняет Леонов.

— Подуть забыл, — бурчу в ответ.

— Точно. Из головы вылетело. Могу поцелуйчиком полечить.

— Обойдусь.

— Волшебным. — Бровь Давида иронично ползет вверх. У него всегда были дурацкие шуточки.

— Раньше как-то не замечала никакого волшебства.

— Нужно просто по-особенному.

— Ты что, флиртуешь со мной? — прищуриваюсь я, смотря на него с подозрением.

— Просто настроение хорошее. Идем, мы ведь сюда приехали не для поедания шашлыков.

Давид берет меня за руку и тянет вглубь дома. Он чувствует себя здесь свободно и комфортно. И вообще ведет себя беззаботно. Словно между нами не пропасть в три года, обиды, предательство, а еще статус «объект — надзиратель». Он ведет себя скорее как старый друг, что бесит меня до трясучки. Потому что мы не друзья. Даже не старые.

Леонов открывает одну из дверей. Она ведет в прачечную. Здесь просторно и открыто окошко.

— Вот, — перевожу взгляд в угол, куда указывает Давид, — видишь? Я не соврал. Все здесь.

Я забываю обо всем. Даже о том, что Леонов сейчас стоит бок о бок со мной. В углу в коробке Каспер и малыши. На лице растягивается улыбка. Я приседаю рядом с ними.

— Привет, мои хорошие. — Тянусь к кошке и чешу ее за ушком. Каспер как глоток свежего воздуха. И воспоминание о прошлом.

— Я на заднем дворе, если что. Наобщаешься с шерстяными, приходи к нам. Долго не задержимся здесь, дел еще полно, — слышится за спиной голос Давида, а в следующий момент он покидает комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

Не знаю, сколько я провозилась с котятами на полу прачечной, но когда возвращаюсь во двор, то все уже сидят за столом и активно что-то обсуждают. Заметив меня, Даниил по-мальчишески улыбается и машет мне рукой.

— Неужели эти линяющие комки шерсти тебе больше интересны, чем мы? — спрашивает задорно, двигаясь вправо, тем самым оставляя мне место между ним и Давидом.

— Не могла выбрать, какого заберу, — сдержанно говорю в ответ, но за стол садиться не спешу.

Давид переводит на меня взгляд, на его губах все еще блуждает непринужденная улыбка, в глазах искры веселья. Он поднимается со своего места, освобождая мне стул.

— Садись, я принесу еще один, — кивает мне.

— Я… мне домой уже нужно, — сообщаю негромко, намекая на то, что не хочу больше проводить время в компании его родных.

Это неправильно и лишнее. Достаточно того, что я и так с ними всеми познакомилась.

— Нет-нет, мы тебя так просто не отпустим. Лер, давай хоть полчасика, — просит Оля, смотря на меня огромными синющими глазами.

Я делаю глубокий вдох. Все взгляды сейчас направлены на меня. Выжидающие и напряженные. Почему-то никто из них не желает, чтобы я поскорее убралась отсюда. Словно им и в самом деле интересна девушка, которая когда-то была женой Давида.

— Лера права, мы и так засиделись, — решает за нас двоих Давид, ставя точку в моем сомнении — остаться или уйти.

Какими бы милыми ни были его родственники, а для таких вот посиделок и в самом деле поздновато. Мне уже не в кайф. Скорее внапряг. Я больше не стремлюсь понравиться Давиду или его семье.

— Я завтра тогда заеду, корма собакам и коту насыплю.

— Жаль, что вы так быстро сбегаете, — говорит Мила. На ее лице и в самом деле выражение досады отпечатывается.

— Пока, ребят, — прощается Давид, который уходить, кажется, не очень-то и хочет.

— Приятно было познакомиться, Лер, — почти одновременно произносят все.

— И мне, — немного смутившись, киваю я и иду за Давидом.

— Мать навести, — кричит Даня ему вслед. Давид замедляет шаг, поворачивает голову к брату.

— На днях обязательно заеду. Хорошего отдыха.

Идем к воротам. Давид широким шагом, я же семеню рядом, слегка прихрамывая. Устала за сегодня безумно. День выдался длинным. Полным неожиданностей и эмоций.

— Тренировка отменяется? — спрашиваю, когда мы забираемся в салон его внедорожника.

Он — на водительское место. Я — на заднее сиденье. Кажется, я уже смирилась с присутствием Давида.

Он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. Обдумывает что-то. Отвечать не спешит.

— Я устала очень, — говорю ему, намекая на то, что к физической нагрузке вообще не расположена.

— Хорошо, перенесем на завтра.

Давид поворачивает ключ в зажигании, мотор начинает урчать. Пристегивает ремень безопасности и резво сдает назад, выезжая на дорогу.

— Послезавтра намечается благотворительный вечер, нужно будет туда всей семьей явиться, — сообщает мне, когда подъезжаем к дому отца.

Почему-то я больше не ассоциирую это место со своим домом. В мыслях только так: дом моего отца. Хотя и «отец» — это тоже громко сказано.

— Я не поеду, — качаю головой.

— Нужно, Лер, — отрывается от дороги Давид и смотрит на меня.

— Это отец тебя попросил сообщить мне? Самому ссыкотно заговорить со мной? — догадываюсь я.

— Ты же с ним не разговариваешь, — пожимает он плечами.

— Вот только не нужно этих нравоучений, — завожусь я. — Ты прекрасно знаешь причину моей неприязни к нему. И ты, кстати, тоже должен был держаться от него подальше. Ты же вроде злился, недоволен был его приказом. А теперь что?

— Теперь нет этой чертовой удавки на шее. И право выбора сохраняется за мной, — резко отвечает мне Леонов, въезжая в ворота. — У меня были причины начать работать на него, Лера. Не нужно меня осуждать и тыкать в это постоянно, — злится он.

А меня резануло это его «удавка на шее». Он ведь обо мне. О навязанном браке со мной.

— Рада, что ты избавился от такой удушающей удавки. — Дергаю за ручку двери, но безрезультатно. Заблокировано.

Вот как Давиду это удается? Всего за долю секунды вывести меня из себя. Вызвать негативные эмоции. Направить на себя всю мою ненависть.

— Не перекручивай. Я вовсе не тебя имел в виду, — устало и на выдохе.

— Ну да. Конечно. — Я нажимаю на кнопку разблокировки двери и спешу сбежать из душного салона автомобиля, в котором воздух уже давно накалился и, если задержусь еще на пару секунд, начнут лупить молнии.