Нас больше нет

Глава 8. Лера

В Дамире чувствуются сила и уверенность. У него прекрасные манеры, которые, кажется, ему вбивали с детства. У него пронзительный взгляд, плавные, ленивые движения. А еще достаточно нескольких минут общения с ним, чтобы понять, что он из тех людей, кто привык раздавать приказы, а не подчиняться.

«Наверное, именно о таком муже для своей дочери мечтают все матери», — внезапно пришла мысль в голову после знакомства с ним.

Я пробегаюсь взглядом по его лицу, жадно разглядывая каждую черточку.

У него слегка раскосые глаза, ямочка на подбородке, которая ни капли не портит его мужественности. У него достаточно резкие черты лица, но и в то же время симметричные и правильные. Мне уже не терпится схватиться за кисти и начать работу.

Пока мы ждем заказ, обсуждаем детали картины. Дамир задает несколько вопросов о моем творчестве. Я же интересуюсь, как он меня нашел и почему именно я.

На что он лишь загадочно улыбается.

— Понравилась ты мне. Ничего, что я перешел на «ты» без спросу?

— Нет, конечно. — Подношу чашку с чаем к губам и искоса пялюсь на шрам. Так, чтобы он не заметил, что я глазею. — Но все же?

Почему-то в то, что могу понравиться этому взрослому, успешному мужчине, не верю.

— Один из моих партнеров часто посещает закрытые выставки, он листал фотографии, показывая несколько работ, которые собирался приобрести, и камера зацепила тебя рядом с ним. Все очень банально, как видишь, — разводит он руками, откидываясь на спинку стула и пристально разглядывая меня в ответ. — Мне очень повезло, что ты оказалась в это время в стране.

Я сдержанно улыбаюсь, а сама все еще не могу привыкнуть к тому, что его лицо слегка обезображено.

Интересно, как ему с этим живется? Для мужчин это, конечно, не такая катастрофа, но все же…

Мои шрамы под тонкой тканью брюк начинают гореть и чесаться. Я восхищаюсь мужчиной перед собой. Ведь он ведет себя так, словно на его лице нет недостатков. А я вот шорты только когда дома одна решаюсь надеть.

В какой-то момент нашего с ним общения я ловлю себя на том, что мысленно сравниваю этого мужчину с Давидом.

Они абсолютно разные.

Дамир умеет очаровывать и много шутит. Давид же по большей части молчалив, хмур, ни капли не пытается показаться, что лучше, чем есть на самом деле, и любит действовать, а не говорить.

По идее, отец должен был мечтать получить такого зятя, как Дамир: успешного, при деньгах, явно при высокой должности. Но его выбор отчего-то пал на Давида. Или такого, как Дамир, он приглядел для Насти, а мне и Леонов в мужья сгодится?

Я злюсь на себя за то, что вновь вспомнила о бывшем муже. Возвращаюсь к разговору с Дамиром и наконец-то нахожу смелость спросить о том, что интересует меня больше всего.

— Мне… должен ли быть шрам на портрете, или лучше не изображать его? — Немного неловко спрашивать о таком, но многие пытаются скрыть свои изъяны.

Я не исключение.

Брови Дамира вопросительно ползут вверх.

— Этот шрам — часть меня, — пожимает плечами, но от меня не скрывается, что он слегка напрягается от моего вопроса. — Окружающие давно привыкли видеть меня таким, а некоторые девушки даже считают, что шрам придает мне мужественности и сексуальности, — хрипло смеется он. — Для тех, с кем я не знаком, он, конечно, выглядит уродливо, но я не стремлюсь всем понравиться. Поэтому не вижу причин не изображать его на картине.

— Не выглядит он уродливым, — не соглашаюсь с ним. — Твое лицо он точно не портит.

Мне вдруг хочется относиться к своим шрамам с такой же легкостью, как и он. Но и в то же время я не могу утверждать наверняка, что так уж Дамир смирился с тем, что его щека исполосована. У каждого человека есть своя маленькая трагедия. И Дамир вряд ли исключение.

— Ну, если мы все обговорили, то можем приступить прямо завтра. Я в стране ненадолго, скорее всего завершать потрет буду не здесь. Но все сделаю в срок и отправлю службой доставки.

— Очень жаль. Я надеялся немного пообщаться с тобой. Нечасто встретишь талантливую, милую, воспитанную, да еще и неизбалованную молодую девушку. Моей бабушке ты бы понравилась.

— О, вот тут я поспорила бы, — искренне усмехаюсь я. — Первое впечатление, знаешь, говорят обманчиво. На самом деле я не такая уж и воспитанная, как может показаться. И чаще всего меня можно увидеть в толстовке, джинсах и кедах, а для твоей бабушки это вряд ли окажется презентабельным видом.

— Вот уж не поверю, — качает он головой, а потом смотрит на часы на запястье. — К сожалению, у меня сегодня не так много свободного времени и мне нужно уже идти. Рад был знакомству, Лера. С нетерпением буду ждать нашей встречи завтра.

— И я рада знакомству, — ни капли не лукавлю я.

Он поднимется из-за стола.

— Может, тебя подвезти куда-то? — смотрит выжидающе.

— Нет, спасибо. Я еще не ухожу. Здесь отличная атмосфера, чтобы немного подумать.

— Ладно, тогда еще раз до встречи.

Я провожаю взглядом Дамира. Он оборачивается у выхода, кивает мне на прощание и исчезает за дверью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я же какое-то время верчу в руках чашку и улыбаюсь, смотря в одну точку. Потом возвращаюсь с небес на землю, и настроение неизбежно портится. Встреча с Давидом, приказы отца — все это совсем не то, чего я ожидала от поездки на родину. И к бабушке на могилку так и не попала.

Я поднимаюсь со своего места, чуть не забыв сумочку на спинке стула, и покидаю ресторан. Бреду вдоль улицы, оглядываясь по сторонам, и рассматриваю все вокруг. За три года, что меня здесь не было, почти ничего не изменилось. Ощущение, словно никогда и не покидала город.

В какой-то момент я оказываюсь перед бизнес-центром на почти безлюдной улочке и испуганно вздрагиваю, когда ко мне подходят двое мужчин в костюмах и хватают меня за предплечье.

— Валерия Вячеславовна, ваш отец поручил привезти вас домой. Прошу, пройдите к автомобилю, — официальным тоном произносит мужчина, игнорируя все мои попытки вырваться из его хватки.

Ну надо же, нашел!

— Никуда я с вами не пойду. Передайте отцу, пусть катится к чертям. Я сейчас орать буду.

Они переглянулись между собой, и по их лицам невозможно что-либо прочитать. Поэтому я никак не ожидаю, что в следующий момент меня забросят на плечо, как мешок с картошкой, и понесут к припаркованному на обочине внедорожнику.

Я кричу и отбиваюсь, но на меня никто не реагирует. На заднем сиденье меня прижимают с двух сторон, не давая возможности сбежать. Водитель трогается с места, и под мое недовольное шипение мы на скорости мчим по улицам города к нашему дому.

Ворота отворились, и машина вкатилась во двор. Первое, что бросилось в глаза, — деревья у забора, посаженные когда-то нашим садовником, здорово так выросли за три года. В остальном и дом, и двор остались такими же.

Я нехотя выбралась из салона. Быть здесь я не желала, но раз так вышло, хотя бы с братом и Юлей увижусь. По ним я и в самом деле скучала. Ему сейчас шестнадцать, но, судя по всему, он остался таким же ботаником и затворником, как был до этого. А вот Насте девятнадцать. Судя по ее социальным сетям, она превратилась в знойную красотку. И грудь у нее на два размера больше, чем у меня. Несправедливо как-то.

Я нерешительно топчусь на дорожке, оттягивая момент встречи с отцом. Боюсь, что если увижусь с ним, то не смогу обуздать гнев и выскажу все, что о нем думаю.

Меня никто не встречает, зато охранник просит следовать за ним. Я фыркаю в ответ, но иду в дом.

Знакомый запах врезается в ноздри, вызывая во мне целую гамму эмоций. С гостиной до меня доносятся знакомые голоса. Я застываю в дверном проеме. Меня пока никто не замечает.

Отец нервно расхаживает туда-сюда, заложив руки за спину. Он немного осунулся, и седина теперь раскрашивает всю его голову, а не только виски. Юля, Юра и Настя с недовольным видом сидят на диване. Словно папа их только что отчитал за провинность.

Юра, как обычно, не отрывается от планшета. Наверняка одну из своих умных книжек читает. Настя же со скучающим видом листает что-то в телефоне.

И все же в груди отзывается что-то теплое. Как бы там ни было, а они долгое время были частью моей семьи. И остаются единственными родными на всей земле.

— У вас кто-то умер? — произношу я, решая дать о себе знать. Голос немного подводит. Интонации совсем не те, что я заложила.

Все, словно по команде, повернулись в мою сторону.

Но единственный, на кого я смотрю, — это отец.

В его глазах смешанные чувства. Он застывает на месте, на лице появляется несмелая улыбка. Впервые вижу отца таким растерянным. Он жадно рассматривает меня, хочет что-то сказать, но молчит. Напряжение, зависшее между нами, почти осязаемо.

— Лерочка, как же я рада тебя видеть, — поднимается со своего места Юля, подходит ко мне и заключает в объятия, разрывая наши с папой гляделки.

— Я тоже. Хотя, сказать честно, не совсем понимаю, что я здесь делаю, — произношу с насмешкой, намекая на способ, каким сюда попала.

Отец сжимает губы в тонкую линию. Делает два шага ко мне. Потом останавливается. Понимает, что все эти объятия — лишнее.

— Здравствуй, дочь, — говорит сдержанно, на грани официального тона.

Я киваю в ответ. На большее не способна.

— Так что случилось? — обращаюсь ни к кому. — Почему меня схватили прямо посреди улицы и насильно привезли сюда?

Брови Юлии взлетают вверх, на ее лице написано удивление. Она вопросительно смотрит на отца.

Я обнимаю брата, киваю Насте и присаживаюсь на диван. Теперь отец прямо перед нами. Все взгляды обращены на него.

— Да, пап, мне тоже очень интересно, что происходит, — подает голос Настя, потом надувает шар из жевательной резинки, который громко лопается. — Раз Лера уже здесь, может, расскажешь наконец-то? Потому что я через час с девочками встречаюсь.

— Подождут твои девочки, — раздраженно бурчит отец.

Настя такой взрослой за три года стала, что с трудом узнаю в ней того подростка, каким она была раньше. У нее длинные ухоженные волосы, яркий макияж и губы… губы, кажется, накачанные. Слишком уж пухлые. Как отец ей это разрешил? Или запрет касался только цвета краски для моих волос?

— Сейчас придет глава моего отдела безопасности, он расскажет все подробно и раздаст инструкции. От меня вам нужно лишь знать, что все предельно серьезно.

— Пап, у тебя на работе неприятности? — спрашивает Юра, оторвавшись от чтения. Отключает планшет и отставляет его в сторону. Смотрит на отца выжидающим, пронзительным взглядом.

Отец тяжело вздыхает, смотря сквозь сына.

— Да.

— Я могу улететь обратно в Лондон и не участвовать в этом семейном собрании? — спрашиваю с вызовом, но мой вариант отца не устраивает.

— Тебе, Лера, стоило вообще не улетать оттуда. Или хотя бы посоветоваться со мной. Так что сейчас ты сидишь здесь вместе со всеми, — в его резком тоне проскальзывают нотки укора.

Я открываю рот, чтобы сказать в ответ что-то колкое, но хлопает входная дверь, оповещая, что пришел тот самый глава службы безопасности отца. Ладно, послушаю лекцию, как себя вести, и сбегу отсюда.

— Здравствуй, ты что-то долго, — обращается к мужчине отец.

Настя поворачивает вправо голову, смущается и начинает глупо улыбаться, кокетливо накручивая на палец локон волос.

— Простите, задержался. Пришлось улаживать несколько срочных дел.

Я вздрагиваю, так как определенно точно в доме отца не могу слышать этот голос, который, подобно раскату грома средь ясного неба, врывается в мое сознание.

Тяжелые шаги приближаются, я же не способна даже пошевелиться. Смотрю в одну точку, не понимая, какого черта здесь происходит.

Мне показалось. Мне просто показалось.

Но вот Давид останавливается посреди гостиной, останавливая свой взгляд на мне.

Это похоже на удар под дых. Так неправильно видеть его здесь. Мысли все еще ускользают от меня, не давая сформулировать полную картину происходящего.

На мгновенье в глазах бывшего мужа проскальзывают вина и сожаление. Но он быстро прячет их под маской невозмутимости, превращаясь в невозмутимого, бесчувственного робота, каким был большую часть нашей с ним совместной жизни.