Нас больше нет

Глава 5. Лера

Несколько минут я сижу и пялюсь в одну точку. Давид ушел, и мне вроде бы должно стать легче, но ни черта подобного. Настроение испортилось еще больше.

Я посмотрела на накрытый стол, на бутылку вина, выглянула в окно, чтобы убедиться, что автомобиля Леонова во дворе точно нет, и решила, что мне нужно выпить. Не каждый день встречаешься с бывшим мужем.

Терпкое вино встало поперек горла. Я предпочитаю полусладкие сорта, а это сухое. Перебила вкус виноградом, сжала пальцами тонкую ножку бокала. На душе неспокойно как-то. Гадко.

Убирать со стола сил не осталось. Несмотря на непогоду снаружи, в доме оставалась духота. Поэтому я вышла на веранду и, убедившись, что гроза ушла, открыла дверь, впуская внутрь прохладу.

Я подняла голову к небу и обняла себя за плечи. На дворе уже ночь. И уснуть сегодня точно не смогу. Послышался какой-то шум на чердаке, словно что-то пробежало по потолку, и я сморщилась. Наверняка крысы завелись.

Я какое-то время стояла на пороге, подставив лицо прохладному ветерку и чувствуя, как последние капли дождя приземляются то на руку, то на щеки. Рев мотора привлек мое внимание. Ворота во двор остались открытыми, и, ослепляя меня светом фар, прямо под дом закатил внедорожник Давида.

Дверца с силой хлопнула. Давид в несколько шагов преодолел расстояние до меня.

— Дорогу размыло, до моста не проехать. До утра так точно, — отрапортовал он, при этом напряженно вглядываясь в мое лицо. Словно ждал предложения остаться на ночь.

— Помнится, у тебя очень удобные сиденья в машине были, — хмыкаю я, все так же загораживая проход в дом.

— То была другая тачка. Эта чуть поменьше. Так впустишь или нет?

Я раздумываю несколько долгих секунд.

— Впущу. Только чтобы утром, когда проснусь, тебя здесь не было. — Отступаю в сторону, буравя его недовольным взглядом.

— Не волнуйся, как проснусь — сразу же уеду, — натянуто улыбается Давид и протискивается мимо меня в дом.

Сердцебиение вновь учащается. Я оборачиваюсь, но Леонов уже исчез из поля моего зрения. Из кухни послышался звук посуды. Неужели со стола решил убрать?

Я иду в душ первой, но, как оказалось, я забыла воткнуть в розетку бойлер, и пришлось мыться под холодной водой. С Давидом столкнулись лишь раз: он нес в дом свою спортивную сумку с вещами. Он усмехнулся, я отвела от него взгляд. Мы не сказали друг другу ни слова, просто разошлись по разным комнатам.

И все же, как я и думала, уснуть не получилось. Прямо за стеной находился Давид, и это будоражило кровь. Я прислушивалась к звукам в доме, но тишину тревожил лишь ветер за окном.

Перебирала в мыслях планы на завтра, игнорировала фантазии о бывшем муже. Уснула, кажется, на рассвете. А проснулась от звука голосов. Мужского — это был точно Давид, который, к слову, должен был давно свалить, — и женского. Незнакомого, но точно принадлежащего молодой девушке.

В сердце кольнуло, в душе зародилась злость. Я натянула джинсы и прокралась к двери, вслушиваясь в обрывки фраз.

— …вот, еще совсем теплые. Видела вчера твою машину через окно, думала, утром ко мне забежишь, но не дождалась. Остынут же, — мило прощебетала девушка, а я отчего-то начала злиться.

Давид давно уже не мой, но ощущение такое, словно застала мужа с любовницей случайно. И от этого так гадко на душе.

— Спасибо, Кать, но не стоило так заморачиваться.

— Ну что ты, — отмахивается она, протягивая пакет с выпечкой.

Я останавливаюсь посреди коридорчика, скрещиваю руки на груди и любуюсь этой парочкой.

Они меня пока не замечают. Стоят на веранде. В дом Давид девушку пока пускать не спешит, и на том спасибо. Хотя его и самого здесь давно не должно было быть.

Когда Давид отступает на шаг в сторону, открывая моим глазам лицо собеседницы, мои брови ползут вверх от недоверия.

Катька! Черт, как же я по голосу-то ее не узнала?

Мы когда-то были лучшими подругами. До шестого класса. Пока Колька, парень на год старше нас, не влюбился в меня, тем самым поставив крест на нашей дружбе.

Катьке он до безумия нравился, и она приняла меня за предателя, словно я виновата в том, что парень выбрал не ее.

Мне, к слову, на этого Колю было по барабану.

Вот так и получилось, что с тех пор Катька не упускала возможности сделать мне какую-то подлость. Теперь вот мужа бывшего соблазнить своими пирожками хочет. Знает же, кому дом этот принадлежит, и наверняка все поняла.

— А ты надолго? — спрашивает она между тем, я же внимательно разглядываю ее. Лет семь, кажется, не виделись.

— Да как сказать, — задумчиво протягивает Давид, запуская пятерню в свои волосы. — На день, а может, на два.

Катька хорошо так похудела. От пухлых щек не осталось ни следа. Она в белом сарафане чуть выше колен, ресницы подкрашены, на губах розовая помада. Ее длинные черные волосы собраны в аккуратную косу. На ногах босоножки на невысоком каблучке. Она явно принарядилась перед тем, как прийти сюда.

— Я могу тебе здесь помочь. Ужин приготовить или убрать там. Ты говори, мне на каникулах делать все равно нечего. — Смотрит на него взглядом, полным обожания, а у меня во рту разливается горечь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Теперь становится ясно, для кого Давид так старался, вез вино, фрукты и сыр. Я ему своим присутствием явно все планы спутала.

Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Да так сильно, что ногти впиваются в кожу.

— Ну теперь понятно, кто здесь в мое отсутствие порядки наводил, — не выдерживаю я и подаю голос.

Выхожу на веранду, сонно зеваю и щурюсь от яркого солнечного света. Делаю вид, что меня происходящее ни капельки не задевает.

— Привет, Катя, — машу ей рукой, Давида же полностью игнорирую.

Она вскидывает на меня удивленный взгляд. Ее рот приоткрывается, но она ни слова не произносит в ответ. Ощущение, словно Катька призрака увидела, а не бывшую одноклассницу, честное слово.

Давид же недовольно хмурится и складывает губы в тонкую линию. Крепче сжимает пакет с пирожками, на меня смотрит настороженно и, кажется, даже как-то с упреком.

А меня вся эта ситуация забавляет.

— Ты по делу пришла или просто моего бывшего мужа подкормить решила? — На моем лице появляется кривая усмешка.

Пульс барабанит в висках. Хочется выставить ее за порог сейчас же, но я подавляю в себе этот порыв, оставаясь внешне абсолютно невозмутимой и спокойной.

Катька растерянно переводит взгляд от меня к Давиду и обратно. По ее реакции становится ясно, что о нашем браке с Леоновым она не знала.

Но должна отдать ей должное: она быстро взяла себя к руки и выдавила в ответ приветливую улыбку.

— Давно не виделись, Лер. Не знала, что ты замуж вышла, а потом еще и развелась.

Если знать ее хорошо, то можно расслышать язвительные нотки и издевку в мелодичном девичьем голосе.

— Ладно, не буду вам мешать, — скромно потупила она глазки. А потом стрельнула в сторону Леонова хитрым взглядом. — Давид, приходи как всегда. Я буду ждать тебя, только предупреди заранее, на сколько останешься у нас.

И, перекинув через плечо густую косу, она упорхнула на улицу из моего дома.

— У тебя есть пять минут, чтобы убраться отсюда вместе со своими пирожками, — поворачиваюсь к Давиду. Отчего-то на фоне нежной нимфы Кати чувствую себя настоящей горгульей.

Давида, кажется, смешат мои слова. Пакет с пирожками отправляется на стол, Давид открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент на веранде вновь появляется улыбчивая Катя.

Чтоб ее!

— Совсем забыла тебя поблагодарить за стулья и парты для школы. Мы несколько лет пытались выбить их. Спасибо, Давид! Мои первоклашки будут счастливы, — щебечет она, и взгляд такой преданный, полный восхищения.

— Не меня стоит благодарить, Кать, — ровно отвечает он, возвращая ей свое внимание. — Благотворительный взнос сделала компания моего брата.

— Но я ведь знаю, кто этому поспособствовал, — подмигивает она. — Еще раз спасибо. Я убежала.

Я бросаю на него красноречивый взгляд. Прикусываю изнутри губу, чтобы не наговорить лишнего. Мы молча застыли друг напротив друга, воздух наэлектризовался от напряжения между нами.

— За домом дерево упало, его нужно убрать. И несколько черепиц с крыши ветром сорвало. — Он прячет руки в карманах, разминает шею.

У меня ощущение, словно он придумывает причины, по которым сможет задержаться еще ненадолго рядом со мной.

— Через неделю сделаешь все. Когда меня здесь не будет. А сейчас я хотела бы побыть одна, — прочищая горло, произношу я уже более спокойным тоном.

— Все равно пока не проехать через мост. Я там уже был утром. До вечера придется подождать, чтобы подсохло, иначе машина застрянет.

— У Кати пережди, — зло бросаю я.

— Это проявление ревности, что ли? — Его бровь насмешливо выгибается.

Я давлюсь от такой наглости.

— Да мне все равно, чем вы там с ней занимаетесь, хоть целую футбольную команду себе заделайте. Я приехала сюда, чтобы в тишине побыть. А ты мешаешь.

— Я тихо буду. Ты меня даже не заметишь.

— Ты издеваешься надо мной?

— Серьезно, Лер, остынь, — в его голосе такая усталость слышится, словно он все это время нес на себе неподъемный груз. — Я все прекрасно понимаю, как и то, что тебе рядом со мной неприятно находиться. Я сделаю свои дела и уеду. Завтрак на плите, если ты голодна.

— С каких это пор ты таким заботливым стал?

Давид не отвечает. Покидает дом и скрывается за углом. Через несколько минут слышен звук бензопилы. Почему он здесь вообще хозяйничает?

Я взяла из холодильника привезенный мною йогурт и села за стол. Омлет и салат, что приготовил Давид, остались нетронутыми.

Я откинулась на спинку стула и достала из кармана телефон. Проверила почту, ответила на сообщения, Убедилась, что агент перечислил мне деньги на банковский счет. А потом увидела, что мне поступил новый заказ.

Какой-то бизнесмен с кучей бабла просит меня нарисовать его — цитирую: «…пристойный портрет на день рождения бабушки. Знаю, вы специализируетесь немного на другом, возможно, подруги моей бабушки и оценили бы ваш талант отражать настолько тонко мужскую сущность, но самой бабушке это вряд ли понравилось бы. Буду рад, если вы согласитесь поработать вместе. Об оплате не волнуйтесь, можете запрашивать любую сумму».

Я улыбнулась. У этого человека было тонкое чувство юмора. Мне вдруг захотелось посмотреть на него вживую. Поэтому я ответила согласием. Будет досадно, если этим мужчиной окажется какой-то взрослый дядечка необъятных размеров. Но отчего-то я почти уверена, что написавший мне человек молод и полон сил.

Я была так поглощена составлением колкого ответа, что не заметила, как в кухне появился Давид.

Лишь когда звякнула посуда, испуганно подняла голову.

Он был без футболки и в одних штанах, что держались низко на поясе. Бисеринки пота скатывались по его спине и груди. Я на мгновенье забылась, и мой взгляд жадно пробежался по его телу. Рот наполнила слюна.

— Отнесу Кате ее салатник, — поясняет он, кивком указывая на посуду, что держит в руках.

— Ага, салатник. Конечно.

Он пожал плечами и вышел, я же теперь места себе не находила. Мерила шагами пространство, все выглядывала в окно. Мне должно быть все равно, чем они там занимаются, но я отчего-то злилась. Скорее всего, потому, что мы с Катей вроде как много лет соперницами были. А сейчас она моего бывшего мужа пытается соблазнить. Или уже соблазнила… Долго он как-то, десять раз салатник туда-сюда можно было принести.

Злость на Давила была настолько сильной и неожиданной, что я в какой-то момент задалась вопросом: какого черта я делаю? Заставила себя сесть на стул и взять в руки телефон, чтобы дописать письмо. Правда, стул пододвинула к окну. Здесь воздух свежее.

Спустя где-то полчаса во дворе показалась фигура Давида, и я сразу же сбежала в свою комнату.

— Лер, идем, покажу тебе кое-что, — послышалось у моей двери.

— Да чего я там не видела? — буркнула себе под нос и притворилась, что не слышу его.

Катьке своей пусть показывает.

— Лер, я знаю, что ты не спишь. Выходи.

— Ты можешь просто исчезнуть? — мой голос звенит от раздражения.

— Покажу кое-что и сразу же исчезну. Не переживай. Дорога уже подсохла. Идем, тебе понравится.

Я делаю глубокий вдох. Давид точно надо мной издевается.

Резко тяну на себя дверь и встречаюсь с его насмешливым взглядом.

— Быстро ты как-то с Катькой справился. Годы дают о себе знать? — не могу удержаться, чтобы не съязвить.

— Это она просто такой шустрой оказалась, — не отрицает их связи Давид. — Идем.

Он движется к входной двери, не оборачиваясь, уверенный в том, что я последую за ним. Я бы послала его к черту, если бы знала, что это сработает. Но он слишком упертый. Поэтому в данной ситуации лучше сделать, как он просит, чтобы побыстрее свалил.

На пороге стоит бутылка с молоком, Давид поднимает ее и обходит дом. Я следую за ним молча, скрестив руки на груди, тем самым выражая свое отношение к его компании.

Меня раздражает абсолютно все. И оса, что кружит вокруг меня, и лай соседской собаки, и эта самоуверенность Давида. А еще то, что я пытаюсь найти на нем следы их с Катей связи. Царапины там от ногтей, засосы. Готова даже уткнуться носом в его грудь, чтобы проверить, нет ли на нем аромата ее духов. Не должна у меня их связь вызывать такой реакции.

Давид резко замирает перед лестницей, ведущей на чердак. Поворачивается ко мне.

— Полезай первой, я подержу, она совсем ненадежная, — кивком указывает вверх.

— Эм, ты шутишь? Или хочешь запереть меня на чердаке, чтобы вам с Катей развлекаться в доме не мешала? — вновь не могу сдержаться, чтобы не вспомнить бывшую подругу.

— Хочешь, я вперед полезу? — предлагает он, игнорируя сказанное мной.

— Нет, держи лестницу. — Я решительно сжимаю пальцами тонкие деревянные перекладины и ставлю ногу на первую ступеньку.

Черт, и в самом деле хлипкая до ужаса.

— Перестань пялиться на мой зад, — говорю Давиду и по тому, как он фыркает, понимаю, что он и в самом деле это делал. И от осознания этого против воли прогибаюсь еще больше, двигаться начинаю плавнее.

На чердаке светло, несмотря на то, что единственное небольшое окошко грязное до ужаса.

Давид залезает следом за мной. Я смотрю с недоумением на бутылку с молоком у него под мышкой.

— У нас намечается молочная вечеринка или это чтобы я с голоду не умерла, пока ты меня будешь держать здесь взаперти?

Давид не отвечает. Проходит мимо коробок со старым хламом куда-то вглубь. Я уже успела позабыть о том, что он никогда не отличался особой разговорчивостью.

— Вот вы где, — говорит он и приседает на корточки.

До моих ушей доносится жалобный писк.

Мне не послышалось?

Я поспешила за Давидом и замерла, не веря своим глазам.

— Это котята? Как они здесь оказались? — с придыханием спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним на корточки и любуясь крохотными комочками шерсти.

Два беленьких и один рыжий. Совсем крохи, еще даже глазки не открыли.

— Родились на прошлой неделе, — прерывает затянувшееся молчание Леонов. — А вот и мама.

Сбоку зашелестело, и в коробку запрыгнула белая кошка. Опасливо на нас взглянула, прикрывая собой котят.

— На Каспера похожа, — с грустью выдыхаю я, а на глазах вдруг слезы появляются.

После аварии я долго пробыла в клинике, и мысли были далеки от моего котенка. А потом из квартиры Давида я ничего не забирала. Даже кота оставила. Не хотела лишний раз встречаться с бывшим мужем или что-то о нем слышать.

— Это и есть Каспер твой, Лера. — Он сверкнул в мою сторону глазами, на дне которых читалось веселье.

Я пораженно застыла.

— У Каспера родились котята?

— Каспер родила котят, — поправляет меня Леонов.

— В смысле? — перевожу на него недоуменный взгляд.

— Ну, я же говорил, что это девочка, — пожимает Давид плечами, а потом находит рядом с коробками мисочку. — Я у Катьки молоко покупаю, — как бы между прочим произносит он, откручивая крышку на бутылке.

И то ли это обычная констатация факта, то ли он таким образом намекает, что ничего большего, чем товарно-денежные отношения, у них нет, я не знаю. Но мне становится легче дышать от осознания того, что он не на свиданку к ней бегал или для обеденного секса.

Пока кошка принюхивается к молоку, я сижу с открытым ртом и моргаю часто-часто, не веря в то, что вижу. Мой Каспер так вырос, и он — то есть она стала мамой.

— Каспер все это время жил…ла у тебя? — выходит жалобно, но не могу ничего с этим поделать.

На самом деле я была уверена, что он давно выпер моего кота на улицу, чтобы избавится от любого напоминания обо мне.

— Да, Лер, я приглядывал за твоей киской все три года. А мой Боцман умер. Почти сразу после того, как мы развелись.