Наследник жестокого бывшего

Глава 15

Тоня

Воздух застревает в горле, когда я слышу ответ Святослава Михайловича. Я неосознанно поднимаю руку и прижимаю к горлу дрожащие пальцы.

– Он нуждается в маме, – произношу севшим голосом. – Максим еще слишком маленький, чтобы оставаться без меня. Я вас прошу… Святослав Михайлович, вы же обещали.

Юдин вздыхает и на мгновение прикрывает глаза.

– Впустите! – кивает охране, и калитка передо мной распахивается. Забыв поблагодарить, заскакиваю внутрь, как будто сейчас мне снова отрежут пути к сыну. Слышу за спиной голос Святослава Михайловича: – Зайдешь ко мне позже.

Оборачиваюсь, чтобы выяснить, говорит ли он это мне. Но Юдин разговаривает с охранником на воротах, и я с облегчением выдыхаю. Я не могу сегодня с ним разговаривать. Я слишком обессилена пережитым. Истерика высосала из меня все соки, и теперь я хочу только одного: обнять своего сына и вдохнуть сладкий запах его волос.

Забежав в дом, игнорирую впившуюся в меня взглядом экономку, и бегу наверх так быстро, что дважды спотыкаюсь на лестнице.

– Мама! – выкрикивает Максик, когда я забегаю в нашу с ним комнату.

Бросив сумки на пол, падаю на колени и прижимаю к себе ребенка. Слезы неконтролируемыми потоками вырываются из глаз и прочерчивают горячие дорожки на лице.

– Сыночек, – выдыхаю, зецеловывая любимое личико. Он кривится и фыркает, а потом смеется.

– Смотли! – Макс отрывается от меня и показывает на башни, выстроенные из конструктора. – Мы со Светой постлоили! – гордо заявляет он.

– Какие же вы молодцы, – хвалю их. Сын отбегает и возвращается к своему занятию, а я оседаю на пол и встречаюсь взглядом с няней. – Как он?

– Не спал целый день. Но мы погуляли совсем чуть-чуть. Максим захотел вернуться к конструктору.

– Ему не хватает песочницы, – киваю.

– А вам – отдыха. Что случилось?

Я не хочу посвящать Светлану в тонкости наших с Юдиным отношений, поэтому отделываюсь коротким:

– Просто недоразумение.

– На вас лица нет.

– Вернется, – улыбаюсь я. – Вы еще побудете немного с Максимом? Я хочу принять душ и съесть что-нибудь. Целый день голодная.

– Конечно, – кивает она.

Поцеловав сына в макушку и вдохнув запах его волос, я достаю из сумки свою одежду и иду в ванную, чтобы принять горячий душ. Стою под струями так долго, что краснеет кожа. Мне хочется смыть с себя не только этот день, но и всю ситуацию с Юдиным. Жаль, я не могу по щелчку пальцев перенестись с сыном куда-то далеко, где мы будем недоступны для его отца. Даже если попытаемся, уверена, он найдет нас и вернет обратно.

После душа надеваю легкие спортивные штаны, футболку. Хорошенько просушиваю волосы феном и иду на кухню, чтобы сделать себе какой-то бутерброд и заварить чаю. Проходя мимо кабинета Святослава Михайловича, притормаживаю, когда слышу доносящиеся оттуда голоса через слегка приоткрытую дверь.

– Разве я сказал не пускать мать моего ребенка?! – рычит Юдин.

– Вы сказали не пускать вашу бывшую.

– Разве Антонина тянет на статус моей бывшей?

– Ну она… у нее же ребенок от вас. Вот я и подумал…

– Тебе платят не за то, чтобы ты думал! А за то, чтобы выполнял мои приказы! Я сказал не пускать бывшую! Викторию! А не Антонину!

– Простите, я ошибся, – бормочет охранник.

– Это твой единственный прокол, – спокойнее произносит Святослав Михайлович. – Еще один – и вылетишь отсюда, как пробка. Уяснил?

– Так точно, – с готовностью отвечает охранник.

– Антонину пропускать, – отрезает напоследок Юдин. – Именно потому что она – мать моего ребенка. И у нее к сыну должен быть постоянный доступ.

Облегченно выдохнув, двигаюсь в сторону кухни. Получается, это не меня должны были остановить на входе, а какую-то Викторию. И все равно Святослав Михайлович не лишил себя удовольствия поиздеваться надо мной, делая вид, что так и было задумано. Ну и сволочь!

Во мне поднимается не просто протест или злость. Во мне кипит ярость. Это плохо. В такие моменты я могу совершать необдуманные поступки, которые мне совершенно несвойственны.

Направляясь на кухню, я посылаю мысленные сигналы экономке и ее ушлой дочери, что в их же интересах сейчас не попадаться мне на глаза. И, похоже, провидение их бережет, потому что на кухне пусто. Нет даже повара, хотя мне казалось, она всегда здесь.

Я делаю нам со Светланой бутерброды, завариваю чай. Ставлю все это на поднос и поднимаюсь наверх. По дороге мне не встречается ни один человек, и это хорошо. Я использую это время, чтобы окончательно успокоиться, и в комнату сына зайти уже в хорошем настроении.

Спустя несколько минут мы с няней уже пьем чай, сидя за небольшим столиком у окна. От бутербродов она отказалась, а я их уплетаю с удовольствием. Опустошенный поднос Максим сразу же утащил в свой игровой уголок, и теперь собирает в него детали конструктора, которые переносит дальше, чтобы построить еще одну башню.

– Мы с Максиком сегодня учили слова на английском и испанском, – рассказывает Светлана. – Надо сказать, у него отличные способности к языкам. Я бы рекомендовала нанять репетитора, если есть такая возможность. В этом возрасте дети очень быстро схватывают новые знания, буквально на лету.

– Я поговорю со Святославом Михайловичем, – произношу, сглотнув.

Ни о чем я не хочу говорить с ним! Но интересы сына прежде всего. Интересно, как надолго мне хватит тех денег, что дал Юдин, если я найму репетиторов? Это же надо отдельно на каждый язык? Да и какие учить? Я в этом совершенно не разбираюсь.

Поздно вечером, когда Светлана уже давно уехала, а Максик видит десятый сон, я решаюсь пойти к Юдину, чтобы обсудить репетиторов. Меня интересует не столько денежная сторона вопроса, сколько квалифицированный специалист. Наверняка сам Святослав Михайлович занимался с репетиторами и, возможно, подскажет, где их найти и как выбирать.

Спускаясь на первый этаж, я убеждаю себя в том, что моя цель войти в его кабинет только такая. Но подсознательно я все же жду извинений за дневной инцидент. Хотя Юдин никогда не извинялся, и вряд ли начнет. Но наивная часть меня все равно трепещет, когда я стучу в деревянную дверь.

– Войди! – слышу по ту сторону голос Святослава Михайловича и, затаив дыхание, опускаю ручку.