Наследник жестокого бывшего

Глава 37

Святослав

Проводив Антонину взглядом, поворачиваюсь и хмуро смотрю на отца.

– Я не совсем понимаю. Так что ты сделал со свидетельством моего сына?

– Изменил имя, – твердо отвечает папа, глядя мне прямо в глаза.

– Миша, Свят, – произносит мама, но ни один из нас на нее не смотрит.

– Я разве просил? – спрашиваю отца, закипая.

– Меня и не нужно просить, – отвечает он. – У нас в семье есть традиция.

– Я разве соглашался ее поддержать? – слегка повышаю голос.

– Святослав, – строго говорит мама.

Повернув голову, смотрю на нее.

– Я разве соглашался? – переспрашиваю. – Или, может, я просил вас встревать в это дело? Или просил воспитывать мать моего ребенка? Оскорблять ее и унижать?

– Свят! – выдыхает мама, широко распахнув глаза. Тонкая кисть взлетает и оседает на груди. – Что ты такое… Видимо, мать ребенка растрогалась из-за нашей заботы о ее… вашем сыне.

– Правда? – спрашиваю, изогнув бровь. – И сейчас вы ждете, что я начну рассыпаться в благодарностях за то, что вы влезли туда, куда вас не просили лезть?

– Полегче! – с угрозой произносит отец, привлекая к себе мое внимание. – Я не потерплю такого тона.

– И я, папа, – отвечаю сухо. – Не потерплю, чтобы кто-то лез в мою жизнь. Никаким из способов!

– Святослав, папа такой занятой человек! Он выкроил в своем плотном графике время, чтобы изменить имя твоему сыну! А ты… относись к этому с уважением!

– Когда вы начнете уважать меня, я отвечу вам взаимностью. А до тех пор, пока вы считаете, что можете без разрешения влезть в мою жизнь, не ждите за это ни уважения, ни благодарности!

– Святослав, думай, что говоришь! – строго произносит отец.

– Так, ладно, – встревает мама. – Нам всем нужно отдышаться, – ее тон становится мягче. – Этот конфликт ни к чему хорошему не приведет. К тому же причина его такая… мелкая, что яйца выеденного не стоит.

– Правда? Ты считаешь ее мелкой? – спрашиваю, вкладывая в голос всю имеющуюся у меня иронию.

– Свят, приведи сына. Я так и не пообщалась с Мишей, – переводит она тему.

– Его! Зовут! Максим! – рявкаю я и поворачиваюсь лицом к отцу. – А ты немедленно поменяй назад свидетельство! И не смей совать нос в мои дела, если я об этом не просил!

Мама ахает.

– Святослав! Неужели ты готов поссориться с родителями ряди этой приживалки? Пойдешь против семьи из-за этого… мальчика? – она быстро меняет эпитет, заметив выражение моего лица.

– Он и есть моя семья! Моя плоть и кровь! Самый близкий для меня человек во всем мире!

Мама, слушая это, поджимает губы и задирает подбородок. Встает с дивана и подходит к отцу.

– Мы не так тебя воспитывали, – произносит она, а я горько усмехаюсь.

– Вы меня вообще не воспитывали, – произношу негромко и с издевкой.

– Миша… Миша, – задыхаясь, бормочет моя мать и хватается за локоть отца. – Сердце… – как всегда, добавляет драматизма моя мать. – Мне надо домой. Это… Я больше не выдержу…

Отец, бросив на меня разъяренный взгляд, приобнимает маму за плечи и уводит в сторону выхода.

– И про свидетельство не забудь! – выкрикиваю я им вслед, после чего входная дверь громко хлопает.

Сажусь на диван с громким вздохом, а потом снова поднимаюсь. Делаю несколько шагов по гостиной. Моя кровь закипает от ярости.

Я злюсь на всех. На себя – за неосмотрительность в отношениях с горничной. На нее – за то, что скрыла от меня беременность. На родителей – за то, что влезли туда, куда не следовало. На Ирину – за сам факт ее существования. И только на Макса не злюсь. Не только потому, что он ни при чем. Но и потому, что он единственный, кто просто любит меня без всяких условностей.

Ноги сами приводят меня к лестнице. Поднимаюсь наверх в комнату сына.

Макс увлеченно смотрит мультфильмы, не глядя катая машинку по полу. А Антонина сидит рядом и всхлипывает.

Ярость с новой силой захватывает меня. Это все Тоня виновата! Могла бы рассказать о беременности, чтобы у нас было время позаботиться об этой проблеме! А сейчас сидит и сопли на кулак наматывает.

Заметив меня, она быстро вытирает слезы и, встав, делает пару шагов в мою сторону.

Мне достаточно окинуть ее взглядом, чтобы почувствовать, как ярость трансформируется в совсем другие чувства. И теперь мне хочется вовсе не убить ее, а…

Хватаю за локоть и выволакиваю из комнаты Максима. Тащу по коридору к своей спальне.

– Что вы делаете? – она дергается и недовольно шипит. – Пустите! Нельзя оставлять Максима одного! Пустите же меня!

Распахнув дверь своей спальни, заталкиваю туда Антонину и захлопываю за нами дверь, отрезая от остального мира.