Наследник жестокого бывшего

Глава 29

Святослав

Вся ночь – это сплошной комок бреда. Я сплю, потом просыпаюсь, меряю температуру Тони. Иду проверить сына, потом – заварить Антонине чай и нагреть молоко. Даю ей лекарства, заставляю пить молоко. Снова вырубаюсь. Через время просыпаюсь, меряю температуру, бужу Тоню, заставляю выпить теплый чай.

Под утро отключаюсь так крепко, что едва не пропускаю, когда она садится на кровати.

– Ты куда? – вскидываюсь.

– Мне нужно в туалет, – еле слышно произносит она и пытается встать, но, пошатнувшись, падает назад на кровать.

Встаю и, подняв ее на руки, несу в ванную. Ставлю возле раковины, поднимаю крышку унитаза.

– Я хочу остаться одна.

– Не может быть и речи, – качаю головой. – А если ты тут рухнешь? Пол кафельный, можно разбить себе голову.

– Выйдите, пожалуйста, – просит она, глядя на меня стеклянными глазами.

– Тоня…

– Я не смогу при вас…

Кивнув, покидаю ванную комнату. Прикрываю дверь, но остаюсь стоять возле нее на случай, если Антонине понадобится помощь. Слышу, как звучит слив, потом – как включается вода в кране. Тогда стучу в дверь и сразу открываю ее. Тоня стоит, держась за раковину, и смотрит на льющуюся воду. Что-то говорит, но я не могу ее расслышать. Подхожу ближе и становлюсь у нее за спиной. Подаюсь вперед, чтобы расслышать.

– Что ты говоришь?

– Я хотела руки помыть, – бормочет она. – Но ноги подкашиваются.

Обняв ее за талию, поддерживаю и смотрю на Антонину в отражении зеркала.

– Можешь помыть, я тебя подержу.

– Спасибо, – произносит она одними губами и засовывает руки под воду.

Помыв их, Тоня выключает воду, и я подаю ей полотенце. А когда она заканчивает, просто подхватываю на руки и несу назад в спальню. Она обессиленно обмякает у меня на руках и кладет голову мне на плечо. В этот момент меня посещает странное ощущение. Я как будто… не знаю, впервые держу на руках женщину. Ощущаю ее хрупкость, невесомость. Хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить ее страдания.

Все чувства, которые во мне пробуждает Антонина, чужды мне. Я не понимаю, откуда они берутся, и что с ними делать. Поэтому делаю то, что умею лучше всего: избавляюсь от источника этих чувств.

Уложив Тоню на кровать, заглядываю к сыну. Проверив, что с ним все в порядке, ухожу в гостевую спальню. Правда, остаюсь там ненадолго. Не могу спать, не слыша Тониного дыхания и без возможности убедиться, что с ней все нормально.

Возвращаюсь в свою спальню, трогаю лоб спящей Тони. Убеждаюсь, что она не пылает, как было до этого, и наконец опять засыпаю.

Утром встаю с кровати настолько разбитый, будто меня ударили пыльным мешком по голове. Трогаю лоб Тони, после чего иду в душ и переодеваюсь. Приведя себя в порядок, иду к сыну.

– Свят! – он подскакивает с пола и несется ко мне. Я расставляю руки и буквально ловлю Макса на лету. – А мама плидет? – спрашивает он, нахмурившись.

– Мама пока болеет, но через пару дней, думаю придет.

– Я хочу к маме, – начинает дуться он.

– Помнишь, о чем мы вчера с тобой говорили? Ты же мужчина. Должен выдержать.

– А можно я на нее посмотлю? – спрашивает он, а я зависаю на секунду.

– Давай так. Я покажу тебе, как она спит, а потом мы с тобой пойдем завтракать. Только смотри не разбуди ее, ладно? – Он быстро кивает, а я перевожу взгляд на няню. – Вы же еще не завтракали?

– Нет, Максик с утра капризничает немного.

– Тогда идите поешьте, я сам накормлю Максима. Потом заберете.

– Хорошо.

Мы все вместе выходим из спальни Тони с Максом. Светлана идет вниз, а я останавливаюсь у двери своей спальни. Приоткрываю и шепчу:

– Видишь? Мама спит, потому что приболела. Как только выздоровеет, придет к тебе.

– А ей холодно? – тихо спрашивает Макс.

– Не знаю, – опешив, отвечаю я. – Почему ты спрашиваешь?

– Она говолила, что ей холодно.

– Правда?

– Угу, – кивает.

– Ну, пойдем завтракать.

– А ты конфету дас? – спрашивает он, когда я закрываю дверь спальни.

После завтрака вручаю сына няне и иду в свой кабинет. Открыв электронный ежедневник, быстро прикидываю, могу ли я подвинуть встречи и совещания. Вряд ли я быстро смогу влиться в работу, учитывая, что скорость работы мозгов уменьшилась чуть ли не втрое. Иначе чем объяснить желание постоянно контролировать состояние Антонины?

Набираю своего секретаря.

– Доброе утро, Святослав Михайлович, – здоровается она после второго гудка.

– Доброе. Валерия, я просмотрел свой календарь. Отмени все мои встречи на этой неделе. Совещание по западному филиалу в четверг проведу из дома в режиме онлайн. Совещание по упаковке пусть проведет Геннадий Маркович, а потом пришлет мне отчет по электронке.

– Прошу дать мне минутку, смотрю календарь, – отзывается Валерия деловым тоном. – Ваш обед с губернатором отменять?

– Я сам ему позвоню и перенесу на следующую неделю.

– Хорошо. А ужин с вашей невестой?

Нахмурившись, листаю еще раз календарь. Черт! Этот ужин запланирован на сегодня. Так не вовремя.

– Нет, ужин оставляем.

– Все остальное переносим или просто отменяем?

– Переносим по мере возможности. Если какие-то срочные вопросы, звони. По всем остальным пиши на почту или в мессенджер.

– Все сделаю, Святослав Михайлович.

– Спасибо, – отзываюсь я и кладу трубку.

Откинувшись в кресле, закрываю глаза. Я испытываю такое странное облегчение от того, что избавился от рабочих задач на эту неделю. Никогда еще так не делал. Не переносил деловые встречи просто потому что мне хотелось отдохнуть. И я испытываю какое-то еще странное чувство, как будто хулиганю, пропуская школу или универ. Губы растягиваются в улыбке. Надо же, какое странное и вместе с тем приятное чувство.

Встав, открываю балконную дверь и выхожу на балкон кабинета, с которого открывается хороший обзор на двор. Вижу, как Макс носится вокруг няни, таская за собой машинку на веревке, и впервые задумываюсь о том, что неплохо было бы поставить тут какие-то качели, песочницу. У меня такая территория, что можно даже разбить веревочный парк.

Вернувшись в кабинет, сам погружаюсь в поиски подходящей фирмы, которая могла бы быстро обеспечить моему сыну развлечения. Связываюсь с ними и заказываю все необходимое. Обещаю накинуть за срочность, чтобы уже завтра они смогли смонтировать у меня во дворе целый парк развлечений для Максима.

Остаток дня я провожу в гостевой спальне, перепоручив Антонину Альбине. Я знаю, что новая горничная ненавидит мать моего сына, но мне плевать на ее чувства. Если она хоть слово кривое скажет Тоне, будет иметь дело со мной.

А вечером собираюсь на ужин со своей невестой. В последнее время я непростительно мало внимания уделяю ей. Надо исправляться, иначе из-за какой-то горничной потеряю перспективную избранницу.

– Альбина, – встаю на пороге спальни, где Антонина полулежа пытается затолкать в себя ложку супа, – я уезжаю. Обо всех изменениях в состоянии Антонины сообщать мне лично. Ты отвечаешь за ее состояние. – Тоня смотрит на меня стеклянными глазами так, будто не понимает, что вообще происходит. – А ты давай ешь. И не забудь принять лекарства.

Развернувшись, уезжаю на ужин с Ириной, хоть мыслями остаюсь дома. С сыном и… нет, только с сыном.