Наследник жестокого бывшего

Глава 41

Святослав

– Папа! – выкрикивает Макс и, бросив строительство, несется ко мне.

Внутри меня вспыхивает горячим, и по телу растекается приятное тепло. Всего четыре буквы, в которых содержится такая сила!

Подхватываю Макса на руки, и он прижимается ко мне, обнимая за шею. Так крепко, будто пытается задушить. А я ловлю себя на мысли, что с легкостью позволил бы ему это. Умереть с таким внутренним умиротворением – это не самая страшная смерть. Я бы даже сказал, одна из лучших.

Бросаю взгляд на Тоню. Она смотрит на меня с такой нежностью в глазах, что внутренности переворачиваются.

Войдя в комнату, присаживаюсь на коврик и устраиваю сына на своем бедре.

– Чем вы тут занимаетесь?

– Строим гараж, – меняя “р” на “л”, отвечает Макс. – У меня красивый, правда?

– Да. Однозначно красивый, – отвечаю, не сводя взгляда с Тони. На ее губах небольшая улыбка, а я ловлю себя на мысли, насколько сильно хочу поцеловать ее.

Пока Макс сползает с моего бедра и приступает к строительству, мы с Тоней впиваемся взглядами в лица друг друга. Ведем молчаливый диалог, но почему-то мне кажется, об одном и том же.

По крайней мере, я позволяю себе пофантазировать, каково это – иметь нормальную семью. Вечером возвращаться после тяжелого дня домой, где меня встретят нежной улыбкой и объятиями. Где поцелуют и спросят, как прошел мой день. Где все внешние проблемы отойдут на второй план и внезапно перестанут быть важными.

– Как Макс? У врача были? – спрашиваю, чтобы нарушить тишину между нами. Голос сына, бубнящего что-то себе под нос, звучит фоном.

– Да. Рука заживает хорошо, – тихо отвечает Тоня.

Ее голос заставляет волоски на моем теле встать дыбом. Так она разговаривает в постели. Она там немногословна, но если что-то и говорит, то именно так. С легкой хрипотцой и тихо. Голос нежный, мягкий.

– Швы сняли?

– Да.

Перевожу взгляд на руку сына, прикрытую рукавом тонкой кофты.

– Ему не жарко?

– Его немного знобило после процедур, поэтому одела потеплее.

– Как прошел его день?

– Хорошо. Сегодня я отменила всех репетиторов и няню, сама была с ним целый день. Мы много гуляли. Максим уже ждет – не дождется, когда будет построена площадка. Даже интересовался у строителей, как скоро они закончат.

– И что они ответили?

Она говорит, но я почти не улавливаю сути. Смотрю только как шевелятся пухлые розовые губки, и схожу с ума от желания прикоснуться к ним. Слышу только обрывки фраз, которые сами по себе складываются в какие-то смыслы в моей голове.

Завтра… послезавтра. Надо еще настил добавить. Песок завести.

Тоня говорит и говорит, а я, словно завороженный, слежу за ней. Просто не могу отлепить свой алчный взгляд от ее лица.

– А твой день как прошел? – спрашивает она, а я тяжело сглатываю.

До этого момента никто никогда не интересовался тем, как я провел время.

Моим родителям это было неинтересно. Если я приходил уставший, отец всегда советовал не жаловаться. А мать… она могла похлопать меня по плечу и сказать, что это закалка.

Мою невесту вообще не интересует ничего, кроме нее самой и предстоящей свадьбы. Даже когда сегодня звонила мне, не могла перестать говорить после моей просьбы. Почему-то мне кажется, Тоня бы распознала по голосу, насколько я уставший.

Или я просто приписываю ей какие-то сверхспособности, которыми она не обладает? Такая вероятность тоже существует. Я, наверное, просто устал от того, что меня рассматривают только в качестве коробки с возможностями, не видя во мне человека.

– Тебе правда интересно? – спрашиваю я, вглядываясь в ее лицо.

– Очень, – кивает она. – Я не знаю, чем конкретно ты занимаешься. Но… если позволишь, я скажу. Ты выглядишь очень уставшим. Тебе не помешал бы вкусный ужин и теплая ванна.

Не думая, протягиваю руку и сжимаю тонкую кисть Тони. Ее взгляд мечется к соединению наших рук, а потом – к моему лицу.

– У меня был чертовски тяжелый день, – впервые в жизни позволяю себе сказать правду.

Я уже жду осуждения или слов о том, что мне не по статусу проявлять слабость, но Тоня, как всегда, удивляет.

– Понимаю. Значит, нужен отдых.

– Я хочу побыть с вами.

– Это тоже может стать отдыхом, – кивает она. – Например, можно бездумно складывать элементы конструктора в какую-нибудь фигуру. Или просто наблюдать за тем, как Макс строит. Когда сильно устаю, я всегда ложусь на ковер рядом с ним и наблюдаю. Это и правда расслабляет.

Подумав пару секунд, беру с кровати сына подушку и укладываюсь на ковер. Медленно моргаю, наблюдая за взаимодействием Макса с Тоней. Они тихо переговариваются, обсуждая, что места для всех гаражей уже не хватает.

– Можно сделать двухэтажный, – предлагаю негромко.

– А как машины будут заезжать? – хмурится сын. Но уже через пару секунд его глаза загораются. – Я знаю! – восклицает он и, вскочив, несется к коробке с остальными конструкторами.

Мы с Тоней снова склеиваемся взглядами.

– А как прошел твой день? – спрашиваю я, и она замирает.

– Тебе правда интересно? – повторяет мой вопрос.

– Правда, – отвечаю тихо и медленно моргаю, глядя на нее. – Мне интересно все, что касается вас с Максом, – неожиданно для самого себя произношу я, и начинаю догадываться, почему.