Наследник жестокого бывшего

Глава 53

Тоня

Конечно, я сказала “да”. А как еще могло быть, если любишь мужчину? А если он при этом, не дожидаясь ответа, надел на палец кольцо и широко улыбнулся, шансы на отказ уменьшились во стократ.

И, конечно, не все у нас сразу стало гладко. Нам пришлось еще не одну беседу провести, чтобы я наконец и правда поверила в чувства Свята.

– Я так устал бегать от себя, – заявил он однажды. – Родители растили меня каким-то роботом. Точнее, не родители, а бесконечные гувернантки, няни, репетиторы, преподаватели и тренеры. Вереница людей, в череде которых не было самых главных – родителей. И знаешь, что самое страшное? Я даже не понимал, как люди вообще чувствуют, что любят. Что это вообще за чувство? Как оно выражается? А самое главное, я не видел в нем смысла. Мне казалось, гораздо проще жить, когда не испытываешь ничего, кроме базовых чувств.

– Что заставило тебя почувствовать любовь?

– Не знаю. Ты. Макс. Вы оба показывали, каково это, когда ты любишь и любим. Каково это – заботиться о ком-то просто потому что хочешь сделать человеку приятно. Ты показала, насколько важны объятия и бескорыстная любовь. Я так бесился тогда, – усмехнулся он. – Пытался оттолкнуть тебя всеми правдами и неправдами.

– А на самом деле ты просто был напуган.

– Никогда не позволял себе бояться, – качнул головой Свят. – Это чувство для слабаков.

– Сильные тоже могут бояться. Когда тебе есть что терять, ты так или иначе будешь бояться.

– Сейчас я боюсь, Тонь, – тихо признался он, проводя кончиками пальцев по моей руке.

– Чего?

– Потерять вас с Максом. Я так охренительно сильно боюсь этого, – вздохнув, Свят притянул меня в свои объятия. – И адски сожалею, что причинил тебе столько боли. Прости меня.

– Уже простила, – ответила я и позволила Святу прижимать меня к себе, пока он принимал свои новые чувства и учился жить с ними.

– Доброе утро, – бормочет Свят, и я с улыбкой поворачиваюсь лицом к нему.

– Доброе. Выспался?

– Как никогда, – отвечает он и, притянув меня ближе, упирается носом в мою шею. Вдыхает глубоко, а потом целует. Я тут же чувствую бедром его утреннюю эрекцию.

– Свят, Макс скоро проснется, – смущенно бормочу я.

– Мы быстренько и тихо, – отзывается он и переворачивает меня на бок. Поднимает мою ногу и забрасывает ее себе на бедро. Скользит головкой по моим складочкам, буквально за секунду возбуждая. – Слышала, крикунья моя? Тихо – это значит тихо, – бормочет он и, накрыв мои губы своими, входит на всю длину.

Мой вскрик тонет у него во рту, и Свят начинает двигаться, довольно жестко и быстро врываясь в меня. Поднимает мою ногу выше и ускоряется. Каждый мой стон он проглатывает. Кусает и целует мои губы, а я царапаю его спину, не в силах выдержать такого напора с самого утра.

– Свят, – стону в его губы. Он отрывается и сталкивается со мной взглядами.

– Уже готова? Кончишь для меня?

– Да, – протяжно стону, а он губами закрывает мой рот.

Взлетаю и содрогаюсь от острого удовольствия. Через несколько толчков Святослав догоняет меня и, крепче вжав свои бедра в мои, изливает во мне свое наслаждение.

Мы тяжело дышим и улыбаемся, глядя друг на друга.

– Вот теперь утро и правда доброе.

– Можно я задам вопрос?

– Спрашивай, – кивает он.

– Ты же знаешь, да, что я никак не предохраняюсь? И ты каждый раз… ну… в меня…

– Кончаю? – усмехается он.

– Да.

– Я жду, – понизив голос, произносит он, – когда ты скажешь, что беременна вторым. В прошлый раз у нас получилось быстрее.

– Но ты… Когда мы начали снова заниматься сексом, ты был помолвлен.

– Думаю, я подсознательно хотел того, что есть у нас сейчас. Просто вел себя как идиот. Прости.

– Ты уже сто раз извинился.

– Ведешь счет? – улыбается он. – Тогда запиши сто первый. Я люблю тебя.

– А я – тебя.

– Не буду! – слышу вскрик сына из коридора, и мы со Святом смеемся.

– А ты в курсе, что от смеха твои внутренние мышцы сжимаются? – спрашивает он. – И если ты еще пару минут так посмеешься, пойдем на второй круг.

Подаюсь бедрами назад, и Свят выскальзывает из меня.

– Нам надо в душ и к сыну. Иначе он сам придет к нам.

После душа, в котором Святославу перепало только немного потискать меня, забираем Макса и спускаемся в столовую. Улыбающаяся экономка заканчивает накрывать на стол, а я радуюсь, что Свят уволил предыдущую. Илона Александровна гораздо приятнее и отзывчивее. И Макса любит как родного внука.

– Приятного аппетита, – желает она и удаляется на кухню, а мы приступаем к завтраку.

Спустя несколько минут дверь в дом открывается, и на пороге показываются родители Святослава. Я сглатываю и откладываю на тарелку остатки бутерброда.

Старшие Юдины решительно заходят в столовую. Перевожу взгляд на Святослава. Его лицо, еще секунду назад сиявшее, когда он учил Макса пользоваться ножом и вилкой, теперь больше напоминает каменное изваяние.

– Доброе утро. Присаживайтесь, позавтракайте с нами, – приглашает он родителей, но те только брезгливо кривятся.

– Так это правда, – произносит его отец.

– Смотря о чем ты говоришь, – спокойно отзывается Святослав.

– Ты расторг помолвку с Ириной! – взвивается его мать, бросив на меня взгляд и фыркает. – Ради… этой!

– Эту, – произносит Свят. Голос звенит сталью. – Эту зовут Антонина, и она моя будущая жена. – Поднимает мою руку и демонстрирует родителям кольцо. Глаза его матери становятся размером с блюдца. Она пыхтит, открывая и закрывая рот, но не может подобрать подходящие слова. – А всем, кого это не устраивает, в моем доме не рады.

– Мы твои родители! И это на наши деньги ты построил этот дом! – отрезает его отец.

– Этот дом построен на мои собственные деньги. Те, которые заработал я, впахивая в твоей компании с пятнадцати лет, – спокойно отзывается Свят. – Еще раз. Кто не рад нашей с Тоней помолвке, выход там.

– Ты… да как ты смеешь?! – шипит его мать. – Мы для тебя все сделали! Мы воспитывали тебя не так!

– Повторюсь! Вы меня никак не воспитывали! – рявкает Святослав.

– Если ты женишься на ней, ты мне больше не сын, – заявляет его отец.

– Что ж, значит, с сегодняшнего дня я сирота, – сипло, но твердо произносит Свят. – Тоня, выйдешь за сироту? – обращается ко мне.

– Да, – еле слышно отзываюсь я.

– Илона Александровна, – переводит взгляд на экономку, которая застыла в дверном проеме с тарелкой, наполненной кексами. – Проводите гостей. И передайте охране, что впускать их можно только с моего разрешения. Всего доброго, Михаил Святославович и Эвелина Робертовна.

– Это… – задыхаясь, бормочет его мать, и ее лицо то краснеет, то бледнеет. – Ты еще пожалеешь, дрянь! – рявкает она на меня.

Свят вскакивает со своего места, и Михаил Святославович, тихо успокаивая жену, выводит из дома.

Я беру Святослава за руку, и он переводит на меня взгляд. В нем ярость и боль. Та самая, из детства. Со времени, когда он осознал, что родители его не любят.

Он присаживается за стол, а я обнимаю его ладонь и прикладываю ее к своей щеке. Смотрю на своего жениха с сочувствием.

– Мы с Максиком будем любить тебя за четверых. – Свят молча кивает. – Мы уже тебя так любим.

– А я – вас, – отзывается он хрипло и, подавшись вперед, прижимается губами к моему лбу.

– И я! – выкрикивает Макс, заставив нас улыбнуться. – Не получается! Пап, можно руками?

– Тебе можно все, – разрешает Свят и смотрит, как наш счастливый сын, отложив приборы, хватает кусочек мяса руками.