Наследник жестокого бывшего

Глава 22

Антонина

Я успеваю едва добежать до унитаза, как меня выворачивает. Спазм за спазмом, сотрясающие мой желудок, освобождают не только его, но и мысли. Я как будто извергаю из себя все невысказанное.

– Антонина! – раздается за дверью мерзкий голос Альбины, когда я уже полощу рот. Она стучит в дверь. – Святослав Михайлович приказал тебе немедленно вернуться в столовую! Там твой сын капризничает.

– Иду! – бурчу недовольно.

Брызнув на лицо водой, вытираю его и руки, глядя на себя в зеркало. Бледная и осунувшаяся. А кто бы не был? Учитывая, что я нахожусь в постоянном напряжении. Постоянно жду, что у меня заберут ребенка. Я бы не удивилась, если бы Юдин так поступил.

– Как можно любить такого мужчину, а? – спрашиваю у своего отражения. – Одумайся, Тоня, – прошу его, как будто это что-то поменяет.

Вздохнув, направляюсь в столовую под недовольным взглядом горничной. Хочется повернуться и показать ей язык. Отвратительная личность!

– Ты часом опять не беременная? – цедит она мне в спину.

Все же оборачиваюсь и прошиваю ее максимально злым взглядом. Вот бы она под ним сгорела дотла! Превратилась в горстку пепла. Я бы даже не поленилась и смахнула его веником, чтобы не отравлял тут воздух.

– А что, ты так и не сподобилась? – отвечаю в том же язвительном тоне, который позволяет себе она.

Ну а что? Ей можно, а мне – нет? Думаю, я заслужила хоть немного ответить взаимностью на постоянные придирки и недовольные взгляды. Как будто я специально забеременела от Юдина. Да если бы могла противостоять ему, я бы даже в постели Святослава Михайловича не оказалась! Но тогда я была ослеплена своими чувствами. Настолько сильно ими захвачена, что вообще не отдавала отчет своим действиям. Я просто делала то, что хотелось в тот момент.

– Вот язва, – шипит змеей Ангелина, а я смеряю ее взглядом, брезгливо морщась.

– До твоего уровня мне еще опускаться и опускаться.

Бросив последнюю фразу, сворачиваю за угол, наконец оказавшись в столовой.

За столом ничего не изменилось, и моего отсутствия как будто не заметили. Только Максим, до этого пытавшийся что-то говорить, замолк. Он сидит на стуле и кивает как болванчик.

Юдин встает со своего места и поднимает сына на руки. Тот буквально повисает на нем и кладет голову отцу на плечо. Макс зевает, широко открыв рот, и я понимаю, что он готов отправиться в кровать.

– Он засыпает, – озвучивает очевидное Святослав Михайлович, подойдя ко мне. Сейчас его голос немного мягче, и говорит он тише, чем до этого. – Надо отнести его в кровать.

Передав мне сына, он делает пару шагов назад. Молча развернувшись, иду на выход из столовой, но замираю на месте, когда слышу голос отца Юдина:

– Надо дать мальчику другое имя.

– У него есть имя, – спокойно парирует Святослав Михайлович.

– Ты же знаешь, что в нашей семье вот уже шесть поколений мужчин называют Святослав Михайлович и Михаил Святославович. Мы с Эвелиной недаром так тебя назвали. Нельзя нарушать традиции.

– Папа, думаю, это можно обсудить и в другой обстановке, – сухо цедит Святослав Михайлович.

– А чем тебе эта обстановка не подходит? – удивляется тот. – Здесь присутствуют только члены семьи. Ира тоже скоро будет ее частью.

Я медленно двигаюсь на выход, продолжая прислушиваться к разговору.

– Папа, я не стану обсуждать имя моего сына.

– Это не имя. Это как кличка босоты какой-то. У тебя благородное имя, как и мое. А это что такое? Макс? Он у тебя будет уличным танцором или диджеем? В семье Юдиных никаких Максов не будет! Только старинные, благородные имена! А не это новомодное… гм… Ты понял.

Придушенная злость во мне снова поднимается на поверхность огненной лавой. И все то, что я не высказала ранее, снова просится быть произнесенным вслух. Я переставляю ноги, уговаривая себя молчать. Проглотить эти ужасные чувства и не опускаться до уровня этих людей. Да! Именно опускаться! Как бы высоко они не поднялись по социальной лестнице, сейчас они демонстрируют низкие чувства.

Что и кому этот Михаил Святославович пытается доказать? Что наследники их рода достойны? Так это же не от имени зависит, а от человека! А если покопаться в родословной Юдиных, думаю, за все время существования этой фамилии, там отыщется не более пары человек, которых таковыми можно назвать!

– В общем, имя поменять! – резко добавляет Юдин-старший, и я полностью перестаю контролировать свои эмоции и язык.

Резко развернувшись на пятках, прижимаю к себе сына и впиваюсь яростным взглядом в лицо Михаила Святославовича. Меня всю колотит от ярости, лицо горит, а кровь грохочет в ушах так, что я едва сама себя слышу, когда с моих губ срываются слова:

– У него уже есть имя, вам же сказали!

Все присутствующие замирают и, кажется, даже перестают дышать. На лице Михаила Святославовича даже не вздрагивает ни один мускул. Он просто сверлит взглядом своего сына.

– Святослав, ты слишком потворствуешь прислуге, раз она позволяет себе дважды за день обратиться непосредственно к твоим гостям. Более того, твоим родителям. И по какой такой чудесной причине персонал встревает в разговор, который ее не касается?

– Не касается?! – выпаливаю гневно. – Еще как касается, учитывая, что я мать этого ребенка!

Вот теперь, кажется, не дышат все, включая меня. Перевожу взгляд с застывших лиц гостей Юдина на него самого. Он просто убивает меня взглядом. Четвертует, потом разделывает и сжигает куски моей плоти на костре. Почему он так смотрит на меня? Из-за того, что я опять нарушила правило не разговаривать с его родителями?

– Простите, Святослав Михайлович, что обратилась к вашим гостям напрямую, – блею я дрожащим голосом. – Но…

– В свою комнату, – сипло шипит Юдин.

Не дожидаясь повторения приказа, разворачиваюсь и сбегаю. Слышу только голос матери Юдина:

– Святослав, что это означает? Она правда мать твоего сына?

Вот черт! Кажется, он ничего им не сказал. Сейчас самое время скрыться в нашей с Максиком комнате и переждать армагеддон.