Наследник жестокого бывшего

Глава 33

Тоня

Наконец врач подтверждает мое выздоровление, и я тороплюсь в нашу с Максимом комнату. Распахиваю дверь и замираю на пороге. Здесь пусто. В спальне царит идеальный порядок, кровать застелена. Игрушек и вещей Максима тоже нет.

Быстро прикидываю, что для прогулки еще рано, но все равно подхожу к окну и, отодвинув занавеску, выглядываю на улицу. Макса по дворе нет. Меня накрывает паника.

Я вылетаю из комнаты и уже хочу побежать вниз узнать, где мой сын, как вижу новую горничную – Таисию. Женщина бросает на меня приветливый взгляд.

– Вы уже поправились? – с улыбкой спрашивает она. – Максимка спрашивал о вас.

– А где он? Где мой сын? – задыхаясь, спрашиваю я.

– Святослав Михайлович выделил для него отдельную комнату. Ее даже отремонтировали за два дня, и теперь там мальчишеский рай, – она улыбается шире и показывает мне на дверь через одну от моей спальни.

– Спасибо, – бросаю и тороплюсь туда. Уже потом понимаю, что была не слишком дружелюбна с милой женщиной. Обернувшись, посылаю ей улыбку, после чего открываю дверь.

– Мама! – восклицает Макс и, быстро скатившись со своей кровати в виде гоночного болида, несется ко мне.

Я подхватываю его на руки и расцеловываю в обе щеки.

– Сыночек, – смеюсь. – Я так скучала, малыш.

Пока мы нежничаем, его няня заправляет кровать Максима, а потом подходит к нам.

– Пойду узнаю, готов ли завтрак. Максим еще не умывался.

– Я сама его умою, – киваю. – Спасибо, Светлана.

– Рада помочь, – улыбается она и выходит из комнаты.

– Ну что, малыш? Идем умываться?

Несу сына в ванную и под его непрестанную болтовню помогаю ему привести себя в порядок. После этого беру его вещи, устраиваюсь на новенькой кровати и, усадив ребенка на свои колени, переодеваю. Когда я уже натягиваю носки, чувствую, как вспыхивает кожа на правой щеке.

Поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядом с Юдиным. Прислонившись плечом к дверному проему, он рассматривает нас с Максимом. Я пытаюсь понять по взгляду, хочет ли он сейчас рассказать сыну о том, что является его отцом. Но лицо Святослава Михайловича ничего не выражает, так что попытка прочитать его мысли проваливается.

– Антонина, жду тебя ночью в спальне, – коротко отрезает он и, развернувшись, выходит.

А меня трясет от его слов. Как будто какой-то… проститутке приказ отдал. Неужели он думает, что после такого я приду к нему и буду наслаждаться сексом? Я приду, но никакого секса не будет! Пойду только для того, чтобы оставить за собой последнее слово и сказать ему, что с нынешних пор пускай спит со своей невестой. Наверняка он делает это и с ней. Не поверю, что двое взрослых, помолвленных людей не имеют интимных отношений.

Ночью, когда мой сын уже крепко спит, я принимаю душ и переодеваюсь в свою обычную пижаму. Не хочу, чтобы Юдин думал, что я его соблазняю. Хотя мне и нечем, в сущности. У меня в гардеробе нет пикантных пеньюаров или развратного белья. Только то, что носить удобно и полезно для моей кожи.

Выйдя из комнаты, на цыпочках крадусь в хозяйскую спальню. Не знаю, почему стараюсь казаться максимально незаметной. Но мне по какой-то причине хочется буквально слиться со стенами в коридоре.

Ноги трясутся, как и руки, а тело бросает то в жар, то в холод. Я пока не знаю, как скажу Святославу Михайловичу, что между нами ничего не может быть. Страшно напороться на его грубость, но еще страшнее – на ледяную стену, которую он так умело выстраивает между нами.

Тихонько постучав, жду, что Юдин пригласит войти, но с той стороны двери тишина. Стучу чуть громче, но результат тот же. Может, он забыл о своем приказе и куда-нибудь уехал или лег спать? Мнусь под дверью, не зная, как поступить. Нагло войти или все же вернуться в свою комнату?

Кладу руку на ручку, но потом одергиваю ее, решив все же вернуться к себе. В конце концов, то, что я не пришла, станет для Святослава Михайловича самым очевидным знаком, что я не хочу нашего секса.

Развернувшись, возвращаюсь в свою комнату. Сев на кровать, пялюсь в стену. Я вру сейчас сама себе. Я хочу секса с Юдиным. Очень хочу. Те ночи, которые он провел со мной, когда я болела, еще больше усилили наше притяжение. Только вот я не хочу так, как это могло бы произойти сегодня. Не хочу быть маленьким грязным секретом миллиардера, который считает живых людей куклами и использует их в своих целях.

Когда я уже решаю лечь спать, дверь моей спальни распахивается, и в нее входит Святослав Михайлович. Я подскакиваю на ноги и пячусь, потому что он надвигается на меня, словно темная туча. Лицо каменное, а губы поджаты. Он не просто недоволен. Кажется, он в ярости. И на нем только повязанное на бедрах полотенце. Похоже, когда я приходила, он был в душе. Ну и ложился бы спать! Зачем ко мне-то пришел? Взять то, что ему добровольно не принесли?

Выставляю вперед ладонь.

– Нет, – произношу и качаю головой, стараясь игнорировать капельки пота, стекающие по внушительному торсу. – Ничего не будет.

– Ты так считаешь? – цедит он. – Почему это?

– Я… я не хочу, – сглотнув, отвечаю я и вжимаюсь в балконную дверь, зажав между ней и собой тонкую занавеску и штору.

Юдин нависает надо мной, поставив руку у моей головы. Слегка наклоняется и произносит тихо мне на ухо:

– То есть, если я сейчас коснусь твоих сосков, они не затвердеют? И если засуну руку тебе в шорты, там не будет влажно? Ты об этом “не хочу” говоришь?

– Я о том, что… – сглатываю и пытаюсь не чувствовать дрожи возбуждения, которая прокатывается по моему телу только от его провокационных вопросов и голоса. – О том, что нам не следует, потому что у вас…

Договорить я не успеваю, потому что Юдин хватает меня за затылок и впивается в мои губы жестким поцелуем.