Непредвиденные происшествия в экспедициях

Пророчество кержаков

Инженеру-геодезисту Виталию Осинному в тот год пришлось работать в бассейне горной порожистой реки. Плавный инженер экспедиции Н.М. Агеев настаивал обеспечить бригаду Осинного вьючным транспортом из четырёх лошадей. В конце концов, было решено: в качестве транспорта выделить для бригады лодку с мотором. В процессе работы Виталий убедился, что на лошадях в этой тайге работать было бы очень сложно: совсем нет травянистых лужаек, лошадей кормить нечем, лесными зарослями покрыты все склоны и вершины гор. В бригаде работало два рабочих и моторист — Николай. Имелся ещё один рабочий, но он заболел; подозрение было, что его укусил энцефалитный клещ. Больного вывозили на моторной лодке, в весенний период была большая вода в реке, пороги были под водой, поэтому удалось за неделю доставить больного в ближайшее село сравнительно быстро. Деревень на участке не было никаких. Тайга безлюдная, посёлки сосредоточились по берегам только больших рек: Подкаменная Тунгуска и Нижняя Тунгуска. Запас продуктов на экспедиционный период был заложен в лабазы, которые создавались в весенний период, когда имелась возможность делать посадки на вертолёте на замёрзшую реку.

Организация полевых работ была чётко отработана, никаких сбоев не происходило. Инженер с рабочими уходил на вершины гор, проделав измерительные работы; бригада возвращалась к берегу, проплыв на лодке несколько километров; геодезист со своими спутниками вновь поднимался в горы к пунктам триангуляции. Для Виталия этот полевой сезон был первым после окончания института, юноше нравилась профессия, дикая природа с её мирными обитателями. Однажды удалось увидеть на противоположном берегу реки медведицу, которая в мелкой заводи, в тёплой воде, купала своих маленьких питомцев, они были величиной с кошку. Виталий установил в кустах теодолит с сорокакратным увеличением и долго любовался забавными материнскими методами купания медвежат. Малыши стремительно выскакивали на травянистый берег, она, вцепившись в загривок, тащила непослушного малыша в речную заводь, дойдя до глубины с полметра, медведица окунала его, затем отпускала, и медвежонок скоропалительными движениями своих коротких лап продвигался к берегу. Выбравшись на солнечный береговой склон, взъерошенный младенец, проделывая судорожные движения, освобождался от излишней водяной массы. После этого медвежонок грелся на солнышке. Тем временем мать отправлялась в заросли за вторым питомцем, вскоре она появлялась, таща малыша, который брыкался, дёргаясь лапами и головой, издавая какие-то звуки недовольства. Последовала такая же процедура. Завершив процесс купания малышей, медведица пошла в более глубокий отсек заводи и погрузилась в тёплую застоявшуюся воду, но проплыла она совсем немного.

Выходя, она вдруг остановилась, на мгновение замолкла, словно стала прислушиваться, затем начала поворачивать голову в разные стороны. Хозяйка тайги была чем-то озабочена. Очевидно, её острое обоняние уловило постороннее присутствие в её лесных угодьях, поэтому она насторожилась. Медведица поднялась на травянистый косогор, малыши мгновенно поднырнули под мать, ухватились за набухшие соски и умолкли. Беспокойство у медведицы нарастало, кормящая мать, озабоченная появлением несвойственного существа в таёжных зарослях, решила увести своих младенцев в более надёжное глухоманное ущелье. Она некоторое время стояла, словно была окаменелой, потом сделала решительный шаг в сторону густых зарослей; медвежата выражали недовольство, затем они сцепились между собой в драку. Медведица молниеносно угомонила их нежным ударом передней лапы — драчуны притихли и короткими прыжками последовали за матерью, перепрыгивая через полусгнившие стволы деревьев, которыми была устлана прибрежная местность. После этого Виталий долго сидел у костра, вспоминая материнскую заботу о малышах, сожалея, что не было такой фотокамеры, которая бы зафиксировала весь этот процесс общения с медвежатами хозяйки тайги.

До завершения экспедиционного сезона оставалось работ на один месяц. Продукты закончились, но порядок был отработан. Инженер с рабочими отправился в соседнее ущелье прокладывать теодолитный ход, планируя через четыре дня возвратиться, а Николай поехал на моторной лодке за остатками продуктов, которые находились в лабазе. Мотористу требовалось два дня, чтобы сплавать и доставить последние продукты, необходимые для завершения полевого сезона. На четвёртый день бригада торопилась, чтобы засветло добраться до палаточного лагеря, надеясь на горячий ужин, потому что в последние дни питались только сухарями и чаем. К великому удивлению, костра не было. Лодочника в лагере не оказалось. Когда убедились, что Николай в лагерь не приезжал, стало тревожно. Хотели сразу же отправиться к лабазу, но темнота не позволила передвигаться по лесу. Уснуть в ту ночь бригадиру не удалось: в голову лезли разные неприятные мысли; когда начало светать, сразу двинулись в маршрут, до лабаза идти нужно было дня два, но голод не позволял быстро передвигаться, рабочие часто останавливались на отдых. К вечеру половину пути осилили, остановились на ночлег на берегу реки, вблизи порога. Бригадир долго всматривался в грозное зрелище порога, припоминая, что в мае они плыли на лодке по этой реке к истокам и никакого порога не заметили. Уровень воды находился на пару метров выше, обрывистых берегов не было, они скрывались под водой.

Рабочий, набирая в реке воду в котелок, вдруг обратил внимание на затонувшую изогнутую алюминиевую миску, он вытащил её и вспомнил, что такая миска находилась в лодке Николая, которой он иногда вычерпывал скопившуюся воду из лодки. Рабочий показал миску бригадиру. Виталий сразу понял, что это миска Николая, появилась мысль, что на пороге произошла страшная беда. Стали обследовать берег, нашли на песчаном берегу несколько банок с тушёнкой, это подтвердило, что моторист возвращался от лабаза, лодка была загружена продуктами. Стало понятно, что идти к лабазу нет смысла, продуктов там нет. Приступили к тщательному поиску Николая, понимая, что на пороге случилась беда.

Утром наткнулись на Николая, он лежал без сознания под деревом, у него была переломана нога, торчала оголённая кость, содрано плечо и на голове запеклась кровь. Нужно было больного срочно доставить в больницу, положение становилось безысходным. Голодные, уставшие, без продуктов и без лодки. Один из рабочих, по имени Захар, в полтора раза был старше по возрасту бригадира, имел большой опыт таёжных работ, несколько лет работал в тайге на лесоповале; он сразу предложил соорудить плот: другим способом больного в деревню не доставить. Сразу приступили к поиску брёвен по берегу для строительства плота. Очень пригодился топор, который прихватили в маршрут.

Виталий находился в растерянности, на него свалилось сразу столько неприятностей, он не знал, как выйти из этого замкнутого круга. Вспомнилось пророчество кержаков. В мае на моторной лодке поднялись к истокам реки, за несколько дней не заметив ни единого порога. Со всех ручьёв и речушек сливались гигантские потоки бурлящей воды. Прибрежные деревья стонали от натиска весеннего половодья. Добравшись до заданного ущелья, Виталий скомандовал расчехлить приборы, и бригада приступила к полевым топографо-геодезическим измерениям. На третий день бригада наткнулась на семью кержаков, проживающих в доме, срубленном под куполом сросшихся вековых кедров. Одичавшие отшельники никогда не видели посторонних людей. Они прятались, старались рассмотреть пришельцев украдкой, раздвигая занавески на окнах и через щели сарая, наконец, глава семьи — рыжебородый Изосим осмелился выйти. Он поинтересовался, каким путём люди пробрались в эти непроходимые места. Кержак пояснил, что на реке столько порогов, что на лодке пройти по ним невозможно. Захар объяснил, что в реке много воды, поэтому порогов не видели. Кержак ответил, что на обратном пути придётся испытать непроходимость порогов, едва ли они смогут выпустить их живыми. Выйдя на берег, Николай показал Изосиму новшество, завёл мотор и сделал круг по водной глади реки. Кержак крестился, сказав, что эта нечистая сила уничтожит всю рыбу в реке. Семья была недовольна появлением экспедиционных работников. Затворники прожили здесь не один десяток лет. На второй день, сворачивая палатку и спальные мешки, экспедиционные люди увидели ещё одного человека. С реки шла светло-русая девушка с массивной косой, через плечо было перекинуто коромысло с двумя деревянными вёдрами, наполненными водой. Девушка старалась не смотреть в сторону экспедиционной группы. В это время из дома вышел Изосим, он направился к пришельцам. Кержак рассказал, что в их семье самый старый человек — это его мать; никто не знает, сколько ей лет; она несколько лет не встаёт с кровати, болеет, но разум не теряет, предвидит все события. За два дня до появления экспедиции она говорила, что к их жилью приближаются люди, они едут на странных санях по реке, но на её высказывания не обратили внимания, зная, что людей в этих местах никогда не бывало. Сегодня провидица сказала, что у этих людей скоро заболеет один человек, затем со вторым случится беда, а через год уйдёт на тот свет руководитель этой группы. Виталий и его подчинённые посмеялись над высказыванием старушки, но вскоре действительно заболел рабочий, — решили, что это совпадение. Когда случилась беда с Николаем, инженер задумался, понимая, что пророчество кержаков сбывается. Николай постоянно бредил и просил пить.

Соорудив плот, сразу отчалили, больного уложили на лежак, изготовленный из еловых лапок. Два порога пришлось миновать по берегу, больного перенесли на носилках, а затем волоком по прибрежью перетащили плот. Добравшись до деревни, удалось дозвониться до руководства экспедиции — приехал главный инженер Агеев и организовал отправку больного на вертолёте в Красноярск, в больницу. Виталий рассказал Агееву о пророчестве кержаков.

Дело в том, что предсказание кержаков продолжилось: через год в аэропорту Красноярска был смертельно травмирован Виталий Николаевич Осинный обломком лопасти вертолёта.

Эту историю мне рассказал В.А. Лазаренко, работавший тогда начальником этой экспедиции.