Непредвиденные происшествия в экспедициях

Затерянное в лесу святилище

Полевой сезон заканчивался. С севера улетели птицы. Лесные массивы готовились к зиме. Нарядные золотистые лиственницы сбрасывали последние свои наряды. Экспедиционные отряды торопились завершить оставшиеся маршруты, — сдерживали участившиеся осенние дожди, иногда они чередовались со снегом. Геодезист Иван Вицан первым вывел свою бригаду на базу партии, заявив, что полевой сезон закончен. Он и помощник стали собираться к отлёту в Тюмень к своим семьям. Вдруг от начальника экспедиции из Тюмени поступила радиограмма, что получено тревожное сообщение от руководства Ханты-Мансийска, которое ссылается на радиограмму охотника с истоков реки Северная Сосьва. Там охотник обнаружил в избушке студентку топографического техникума с поломанной ногой. Далее начальник экспедиции дал указание: создать поисковую бригаду из первой освободившейся полевой бригады, обеспечить её всеми необходимыми средствами по технике безопасности и отправить на оказание помощи студенту.

Бригадир и помощник загрустили, поняв, что на их долю выпала сложная командировка. Эту местность обслуживала совсем другая экспедиция, но в таких случаях в экспедициях существовал суровый закон: кто получил тревожную информацию, тот и срочно подключается к исполнению. Обрадовались только рабочие: их завтра должны были рассчитать и уволить, оба они бывшие заключённые, много лет отбывали на севере, теперь же скитались летом по экспедициям, а зимой старались устроиться на любую работу, — обычно они находили котельные, которых на севере много, и работали там кочегарами. Теперь появилась возможность им поработать ещё с полмесяца, а то и больше. Через пару часов поступило уточнение, что студент находится в одном из домов в нежилом посёлке Саранхапнер, расположенном на реке Щекурья. Стало понятно, что нужно добираться до посёлка Саранпауль, а там пешком идти по таёжным массивам пятьдесят километров.

Один из рабочих пояснил, что в тех таёжных краях ему приходилось бывать, местность сильно заболоченная, население в основном состоит из коренных жителей — манси. Сборы продолжались недолю. Бригадир предчувствовал, что главные проблемы начнутся в таёжной глухомани, — так оно и случилось. В посёлке Саранпауль поведали, что в верховьях реки Щекурья имеется два заброшенных посёлка, но в них давно никто не живёт. Поисковая бригада пешком отправилась по лесным зарослям, придерживаясь берега реки, который был завален буреломными стволами деревьев. В первый день удалось осилить более двадцати километров, рассчитывали пройти больше, но сдерживала дождливая погода. К концу второго дня добрались до деревушки; первое впечатление было, что она жилая, строения выглядели добротными. Дома располагались на правом склоне реки; обычно нежилые деревни зарастают огромным бурьяном, а здесь среди домов росла травка. Предстояло разыскать дом, в котором была студентка. Вдруг на заборе увидели одежду, которая сушилась.

Иван шёл впереди, за ним еле успевали идти его подопечные; он был на голову выше своих сослуживцев, худощавый, переходы ему давались довольно легко. Он торопился, наступали сумерки, нужно было засветло разыскать больного. По всем признакам студент прозябал в этой покосившейся пятистенке. Геодезист резко дёрнул за дверную ручку, дверь распахнулась, неожиданно раздался оглушительный девчоночий визг. Оробевший, Иван словно застыл на месте, затем он стал протискиваться в дом, за ним вплотную следовали сподвижники, распирало любопытство, такого визга они не слышали давно. На стенах висели экспедиционные плакаты по технике безопасности — вначале бригадир подумал, что попал на свою базу партии. За перегородкой, на кровати, лежала девушка. Услышав скрип открывающейся двери, она закричала, вскочила. Каштановые распустившиеся волосы прикрывали одну сторону лица. Она была до того испугана неожиданным появлением посторонних людей, что не могла вымолвить ни единого слова, её тёмные округлённые глаза вглядывались в лица незнакомцев.

Иван заметил завязанную белой тряпкой ногу, сразу догадался, что это и есть «клиент» со сломанной ногой, из-за которой они не смогли улететь к своим семьям. Уставший геодезист, обливаясь потом, уселся на скамейку, стянул со своей шевелюры головной убор, промокший от дождя и пота, и стал расспрашивать девушку. Её звали Ирина, она училась в Томском топографическом техникуме, проходила производственную практику в геологической партии, которая базировалась всё лето в этой заброшенной деревне. Полмесяца назад партия закончила полевые работы, готовились вылетать на вертолёте. Дождливая погода не позволяла прилететь вертолёту. Десять дней назад погода прояснилась, прилетели сразу два вертолёта, один из Ханты-Мансийска, второй из Нягани. Вертолётная площадка не позволяла приземлиться сразу двум вертолётам, поэтому один вертолёт делал круги над деревней, а второй загружали, стараясь мгновенно заполнить тяжеленными образцами, в него заскочило несколько работников, и вертолёт улетел в Ханты-Мансийск. После этого приземлился вертолёт, в него загрузили оставшееся оборудование и на его борту разместились последние работники. В этот период была такая неразбериха, спорили, кому, на каком вертолёте лететь. Дело в том, что второй вертолёт летел до Нягани. Обещали, что через пару дней их перевезут в Ханты-Мансийск. Геологи понимали, что в такие непогодные дни они могут попасть домой не через пару дней, а через пару недель. В процессе этой сутолоки Ирина вспомнила, что забыла в доме свой паспорт, хранившийся под клеёнкой на столе, поэтому помчалась в дом. Схватив паспорт, она выскочила из дома, спрыгнула с противоположной стороны крыльца, чтобы сократить путь, и приземлилась неудачно, вскочила, — в глазах помрачнело, упала. Очнулась, была тишина, моросил дождь. Сильно болела нога. Одежда становилась промокшей. Ползком перебралась в дом. Начались дни ожиданий, знала, что хватятся, когда все соберутся вместе в Ханты-Мансийске. Дожди шли не переставая. Желудок был пустой: столовая находилась в соседнем доме; предполагала, что там что-то осталось, потому что вертолёты ждали давно, но они прилетели сразу оба, поэтому на такие экстренные сборы никто не рассчитывал.

Студентка отломила крайние дощечки у стола, приложила их к больной ноге и крепко-накрепко замотала шпагатом и тряпками, вспомнив это из занятий по гражданской обороне. После этого смогла сползать в столовую, там, действительно, кое-что сохранилось, даже обнаружила три банки сгущённого молока. Практикантка рассчитывала, что вот-вот прилетит вертолёт, но его не было. Через несколько дней появился охотник с собаками, он уходил на зимний промысел в горы. У него имелась радиостанция — он пообещал, что передаст сообщение о больной своему руководству. Охотник выделил чуть-чуть продуктов из своих запасов, посетовав, что у него их не так много. Он торопился, поэтому сразу же удалился в горы.

Один из рабочих признался, что в те годы, когда он отбывал заключение в лагерях, ему пришлось однажды доставлять по тайге подобную поклажу. Он заявил, что у них не хватит силёнок унести студентку до деревни, до которой расстояние было более пятидесяти километров, поэтому он предложил сконструировать волокушу. Для этого срубили две берёзки толщиной у основания около десяти сантиметров, затем связали их, получилось в виде оглоблей для саней. В эту упряжку становился один человек, а двое в пристяжке помогали по бокам. Кроме волокуши, сделали носилки, которые были предусмотрены для преодоления водных препятствий, которых в маршруте было огромное количество. Ирина подсказала, что от деревни имеется хорошая тропа; девушку уложили на волокушу с носилками, и бригада отправилась в далёкий сложный маршрут.

За первый день удалось пройти всего пятнадцать километров. На второй день продвижение осложнилось, пошёл дождь. Геодезист чувствовал, что тропа уводит их в другое направление. В конце концов, решили идти без тропы, повернув в сторону деревни. Дождь усиливался. Путь преградила широкая река, — пришлось делать плот. Водную преграду осилили с большими трудностями. Дождь не прекращался. С деревьев обрушивались потоки дождевой воды. Промокли все до основания. Больная дрожала, пояснив, что она сильно замёрзла. Пришлось делать стоянку. Попытались разжечь костёр, но появилась новая проблема: оказалось, что спички у всех промокли. Положение становилось критическим. Иван, промокший до ниточки, не мог равнодушно смотреть на посиневшую студентку. Он отправился по берегу реки и вдруг обнаружил тропу; ускоренными шагами он стал быстро удаляться по этой тропе в глухие заросли с надеждой, что, возможно, она выведет к какому-нибудь пристанищу. Интуиция не подвела. В затаённых зарослях геодезист увидел строение. Приблизился — вокруг дома были установлены деревянные статуи разных размеров. Ивану приходилось встречать в Заполярье подобные мансийские святилища, но это было сооружено в древние времена. Сгрудившиеся почитаемые идолы были молчаливыми свидетелями вековых традиций коренных жителей этого сурового таёжного края. Они, словно застыли в вечном карауле, почернев от векового дежурства, хотя надёжно были защищены от дождевых потоков.

По всем признакам верующие здесь бывали и в далёкие времена, и совсем недавно; об этом свидетельствовали скопившиеся оленьи рога, которых сгрудилось около дома огромное количество. Очевидно, оставались от жертвоприношений. Внутри святилища выделялся идол, выстроганный из дерева, величиной он был в половину человеческого роста. На его голове возвышалась корона с многочисленными золотистыми блёсками. У входа стоял огромный глиняный кувшин с изображением идола для жертвоприношений, в котором виднелись медные и бронзовые монеты. Пол храма был устлан оленьими шкурами. Всё это навеяло далёкой древностью. Хотелось застыть в этой тишине вместе с идолами, которые и здесь расположились вдоль стен.

Иван обрадовался, увидев посередине жилища печь, на которой лежал коробок со спичками. Печка была заполнена дровами; геодезист вспомнил, что такой обычай существует в охотничьих сибирских избушках. Он зажёг дрова, они громко затрещали, повеселевший Иван отправился за своими путниками. Он возвращался радостно, шёл быстро, не обращая внимания на ливневые потоки, обрушивающиеся с ветвей задетых им деревьев. Наконец добрался.

Его сподвижники сгруппировались под густой елью. На волокуше лежала студентка, закрытая брезентом, её закутанная нога была неприкрытой. На неё скатывались с ветвей крупные капли воды. Рядом сидели съёжившиеся рабочие и помощник. На них обрушивались ливневые струи леденящей воды. Их страдальческие, скорбящие лица были фиолетовыми.

Бригадир скомандовал, что перекур закончился, он впрягся в оглобли, сдёрнул с места волокушу. Практикантка взмолилась, прося оставить её под деревом; она предложила идти им одним, а потом забрать её, когда перестанет дождь и появятся дополнительные помощники. Рабочие и помощник тоже отказались вставать, заявив, что натёрли ноги и дальше передвигаться не могут. Они стали упрашивать бригадира идти ему одному.

Глядя на посиневшие лица коллег, залитых струями леденящей воды, на их безразличные взгляды, Вицан вспомнил про страшную трагедию, которая случилась месяц назад в конце августа в соседней экспедиции, когда при такой же ситуации замёрзла бригада, состоявшая из четырёх человек. Замерзали они один за другим, пройдя три, пять километров, были мокрые, спичек не было, передвигаться не было сил, оставались сидеть в тундре среди кочек. Замёрз и бригадир Евгений Баранский, который имел уже приличный опыт, проработав семь лет, в апреле этого года был награждён медалью. Температура воздуха была около ноля градусов. Вспомнив тот ужасный эпизод, Ивану сделалось страшно.

Иван, вдохновлённый обнаруженным мансийским святилищем, громко заявил, что совсем рядом имеется дом, гам гонится печь. Все отнеслись к этой информации недоверчиво и безразлично. Геодезист резко потащил волокушу и заявил, что самостоятельно избу им не найти. После этих уверенных слов люди зашевелились, начали подниматься, потянулись за волокушей. У бригадира, словно появилось второе дыхание, он один тащил волокушу, его партнёры кое-как за ним успевали.

В доме было уже тепло. Люди, сгорбившись, продрогшие, молча входили в дом, озираясь и вглядываясь в армаду идолов, стоявших вдоль бревенчатых стен редкостного таёжного святилища. Все находились в каком-то заторможенном состоянии. Затащив носилки со студенткой, Иван отправился за дровами, которые находились под навесом вблизи дома. Возвратившись, Иван заметил, что работники начали отходить. Снимали одежду, выжимали воду, но на идолов не вешали, относясь к ним с большим почтением.

На второй день все заявили, что здесь нужно оставаться до тех пор, пока не прекратится дождь. Появилась новая проблема — закончились продукты. Три дня прожили в святилище. Иван каждый день проделывал маршруты по тропе, однажды он вышел на большое открытое кочковатое болото, усыпанное красной клюквой. Рано утром геодезист долго прислушивался к каплям дождя, вдруг он понял, что дождь не идёт. Поторопился на улицу, трава и деревья были покрыты инеем, температура резко понизилась, установилась хорошая погода, поэтому бригадир скомандовал готовиться в маршрут на болото за клюквой. Кое-как удалось уговорить ослабевших коллег продолжить маршрут. Добравшись до болота, все набросились на клюкву.

В какой-то момент донёсся гул. Все стали вглядываться в синеву неба, по которому проплывали белоснежные облака. Показался вертолёт, он сделал круг и приземлился рядом с людьми. Из дверного проёма выскочили бородатые мужчины, они подбежали к студентке и стали её обнимать. Это были руководители геологической партии, в которой проходила практику Ирина. После этого они загрузили в салон носилки и забрали геодезическую поисковую бригаду.

В дальнейшем Ивану Дмитриевичу Вицану довелось работать в должности начальника партии. Потом он возглавлял экспедицию в Тюмени, работал начальником экспедиции в Свердловске, ему было присвоено почётное звание «Заслуженный работник геодезии и картографии Российской Федерации». Много было сложнейших экспедиционных случаев у бывалого первопроходца, но чаще всего он вспоминал затерянное мансийское святилище: если бы не оно, то неизвестно, как закончилась бы его жизнь и жизнь находившихся с ним спутников.