Неубиваемый маг

Глава 11

Дверь за паладином закрылась, и я мысленно выдохнул. Веригор — матерый волк, почуявший чужака на своей территории. Он не успокоится, пока не вцепится мне в глотку или не убедится, что я свой.

Алтарь я с легкостью обманул, но интуицию опытного бойца, прошедшего через сотни схваток с нечистью, провести куда сложнее. И эта задача нравилась мне все больше и больше.

С этого дня за мое обучение взялись всерьез. Жизнь при храме превратилась в бесконечную череду проверок, замаскированных под «обучение». Мне даже пришлось съехать от Аксиньи, чтобы не терять драгоценные минуты на сон и ночные утехи.

Утро начиналось еще до рассвета. Ледяная вода из колодца, молитва, от которой сводило скулы, и тренировки под надзором Веригора. Он гонял меня по двору до седьмого пота, заставляя махать тяжелым тренировочным мечом, пока руки не начинали дрожать, как у паралитика.

— Выпад! Блок! Ноги шире, рохля! — ревел он, когда я в очередной раз пропускал удар.

Я падал в пыль, сплевывая кровь, но упрямо поднимался. Внутри все кипело. Хотелось призвать бездну, сплести «копье праха» и пронзить этого надменного ублюдка насквозь. Однако Григорий бы так не сделал. Он бы терпел. И я терпел, стискивая зубы до скрипа, потому что мне нужны были эти тренировки, как воздух.

Тело после занятий ныло каждой мышцей. Но регенерация, доставшаяся от убитых мороков, работала исправно. Синяки и ушибы исчезали за ночь. Последствия вывихов энергично сходили на нет. И это тоже вызывало подозрения.

— Ты быстро восстанавливаешься, — заметил Веригор, наблюдая, как я без труда поднимаю ведро воды, хотя вчера едва волочил ноги. — Свет бережет тебя?

— Молитва и вера, наставник, — огрызнулся, не поднимая глаз.

— Или что-то иное, — пробурчал он, проходя мимо. — Скоро проверим твою веру на деле.

Через пару недель Веригор повел меня в подвалы храма, где пахло плесенью и хранились конфискованные у отступников вещи. Агафон, везде сующий любопытный нос, семенил следом.

В центре каменного мешка, на постаменте, накрытом плотной тканью, лежала мерзость, от которой фонило так, что у меня заныли зубы.

— Это амулет, который мы изъяли у еретиков год назад, — пояснил Веригор, сдергивая ткань, под которой лежала пожелтевшая человеческая фаланга, испещренная рунами. — Проклятая кость, пропитанная кровью младенцев. Она сводит с ума любого, кто коснется ее без защиты света. Амулет невозможно уничтожить обычными методами. Если твой дар истинный, ты сможешь очистить этот предмет.

Я мысленно хмыкнул, понимая, что паладин устроил мне хитроумную провокацию. Такую гадость способен уничтожить лишь темный маг высшего ранга.

Но откуда деревенскому парню об этом знать? На что Веригор рассчитывал? Что сломаюсь или сгорю? Или проявлю силу, которой быть не должно? Однако задачка как раз по мне!

Приблизившись к постаменту, я внимательно посмотрел на кость магическим зрением. Амулет представлял собой сгусток некротической энергии. Я еще не пробовал использовать дар витамага на неживых предметах, но что-то подсказывало, нет разницы, откуда вытягивать силу.

Если разобраться, моя новая способность заключалась в том, чтобы забирать жизненную силу и магию из одного существа, перерабатывать ее и передавать другому, направляя очищенную энергию на исцеление.

В случаях, когда самому грозила смертельная опасность, дар защищал меня и вытягивал ресурсы из окружающего пространства. Но что, если я просто заберу дармовую энергию, направив ее, например, на укрепление собственного тела? Вреда не будет. А польза?..

Экспериментатор во мне загорелся неожиданной идеей, которая давно витала в воздухе, а я, болван, не обращал на нее внимания.

— Я попробую, — голос дрогнул от предвкушения, потому что проделывать подобный фокус на глазах паладина было слишком рискованно.

Зато как чувство опасности будоражило кровь!

Молодое тело не уставало радовать меня давно забытыми ощущениями. К семидесяти годам Темнояр перестал бояться смерти, устав от бесконечных схваток и сражений. Но теперь мне хотелось жить, крушить врагов, любить самых красивых женщин и дышать полной грудью.

Я протянул руку, касаясь пальцами холодной кости. Скверна рванулась навстречу, пытаясь проникнуть в каналы, отравить кровь, подчинить разум. Наивная!

Вместо того чтобы бороться с ней, как сделал бы любой светлый идиот, я потянулся к дару витамага. На фоне амулета выплеск моей силы выглядел слабеньким ветерком посреди бушующего урагана. Я не стал отталкивать тьму, а распахнул перед ней врата и потянул в себя, параллельно активируя вторую родовую способность.

Ладонь вспыхнула ослепительно белым пламенем, руны на кости зашипели, багровый свет потускнел, сменяясь серым пеплом.

— Единый! Изгони скверну! — заорал для убедительности, чувствуя, как меня распирает от хлынувшей энергии.

На вкус энергия амулета напоминала протухшее мясо. Но темная сила, мгновенно наполнившая магические каналы, пьянила.

Кость треснула. Черный дым, вырвавшийся из нее, тут же растворился в сиянии моей руки. На самом деле я просто доел остатки.

Когда я убрал руку и погасил пламя, на бархате осталась труха, рассыпавшаяся в прах. Тишина в подвале воцарилась такая, что было слышно, как капает вода с потолка.

— Чудотворец! — Агафон вытаращился на меня, открыв рот.

А то! Сам в шоке. Ну, почти.

Я посмотрел на Веригора, пытаясь понять, поверил он в разыгранный спектакль или нет. Паладин выглядел озадаченным и еще более подозрительным.

— Ты уничтожил ее, — произнес он так, будто не доверял собственными глазами. — Не просто очистил от скверны, а разрушил саму структуру проклятия. Я видел, как работают экзорцисты, Григорий. Они вытесняют тьму. Ты же как будто сожрал ее своим светом.

— Я просто очень хотел, чтобы она исчезла, — на всякий случай изобразил крайнюю степень истощения, пошатнулся и схватился за край стола. — Свет накинулся на тьму так, будто был голодным. Простите, наставник. Я сделал что-то не так?

Веригор впился взглядом в мое лицо, пытаясь найти хоть тень лжи.

Ага, щаз! Маску оскорбленной невинности я научился держать лет сорок назад, когда заседал в Совете магов. А в меня похлеще обвинениями кидались!

— Голодный свет... — повторил паладин задумчиво. — Какое редкое определение. Обычно речь идет о милосердии или ярости. Но голод? — Он тяжело хлопнул меня по плечу. — Ты справился. Но не думай, что это конец. Твой дар необуздан и опасен. Если не научишься контролю, он сожжет тебя изнутри. Или я сделаю это раньше.

Размечтался! Мой дар только набирает силу, и даже я не представлял до конца, во что он в итоге превратится.

Следующие дни превратились в демоново пекло. Веригор решил, что раз я такой «талантливый», то и нагрузки должны быть соответствующими. Он начал брать меня с собой на патрулирование границ деревни, чтобы привыкал к виду смерти.

Мы работали вдвоем. Иногда к нам присоединялся ратоборец Ратмир, но чаще Веригор хотел видеть меня одного, проверяя мой дар в полевых условиях. А мне того и надо, чтобы побольше попрактиковаться. Паладин — лишь винтик в системе ордена Света, а там, куда я хотел забраться, чтобы получить власть, находились настоящие монстры.

Лес дышал поздней осенью. Под сапогами чавкала грязь, а в холодном воздухе висел запах прелой листвы и близкой зимы. Я шел, стараясь не ступать след в след, как учил опыт прошлой жизни, и намеренно делал ошибки, чтобы получить очередной нагоняй.

— Ты топаешь, как беременная корова! — зашипел Веригор, когда под моей ногой предательски хрустнула ветка. — Морок услышит тебя за версту и выпотрошит прежде, чем успеешь воззвать к Единому.

— Я стараюсь, — огрызнулся, пряча усмешку.

— Плохо стараешься. Замри!

Он резко остановился, подняв кулак. Я застыл, обратившись в слух. Звериное чутье, обостренное до предела, уловило запах болотной гнили раньше, чем я услышал звук.

Серая склизкая тварь с длинными конечностями и пастью, полной кривых игл, выскочила из кустов орешника. Паладин среагировал мгновенно. Его меч, покинув ножны с поющим звуком, встретил тварь в полете. Последовал четкий удар, отсекающий лапу, разворот, выпад.

Почти одновременно слева и справа из подлеска рванулись еще две тени. Одна на Веригора, вторая — на меня.

Сска, я мог бы снести башку упырю воздушным лезвием. Мог бы испепелить его. Мог бы просто увернуться и всадить нож в глаз.

Но Григорий — деревенский увалень, поэтому я завопил от страха и неуклюже отшатнулся назад, спотыкаясь об корень. Упырь, промахнувшись в прыжке, бухнулся рядом, брызгая слюной. Он развернулся для новой атаки. Я нащупал на поясе рукоять кинжала, выданного в храме.

Тварь прыгнула. Я выставил клинок перед собой, нарочно зажмурившись и вполглаза оценивая обстановку. Удар пришелся в грудь монстра. Тяжелая туша сбила меня с ног и придавила к земле. Вонь из пасти ударила в нос, заставив желудок сжаться.

Когти твари заскребли по одежде, разрывая ткань. Я почувствовал, как жизнь упыря пульсирует вокруг клинка. Возникло искушение выпить его, осушить до дна. Но я не мог этого сделать под пристальным взглядом Веригора.

Вместо этого влил в клинок импульс энергии жизни, которую хранил в резерве. Упырь завизжал, когда сталь вспыхнула, выжигая его нутро. Он дернулся в агонии и обмяк.

Я спихнул с себя вонючую тушу и осел на землю, тяжело дыша. Руки тряслись. На этот раз даже притворяться не пришлось — адреналин бурлил в крови, требуя действия, убийства, драки, а мне приходилось изображать испуганную овцу.

Веригор уже расправился со своими противниками и вытирал меч пучком травы, посматривая на меня.

— Живой? — коротко спросил он.

— Кажется, да, — я ощупал разорванную куртку. — Они такие быстрые.

— Это еще медленные. Обычные падальщики, — паладин подошел и пнул мертвого упыря носком сапога. — Неплохой удар. Повезло, что попал в сердце. Иначе он бы тебе лицо обглодал.

— Свет направил мою руку, — пробормотал заученную фразу.

— Возможно, — в голосе Веригора проскользнуло сомнение. — Но ты не запаниковал, не бросил оружие, и рефлексы у тебя странные. Ты упал именно так, чтобы тварь промахнулась. Инстинкт?

— Я вырос в лесу, — пожал плечами. — Там учишься падать правильно, если хочешь жить.

Он хмыкнул, но развивать тему не стал. Все же деревня отшельников и лес, где требуются навыки выживания — разные вещи.

— Вставай. Проверим их лежку. Упыри редко уходят далеко от гнезда.

Мы нашли нору под корнями вывороченного дуба в полуверсте от места стычки. В зловонной яме воняло смертью. Внутри обнаружились останки косули и обрывки человеческой одежды.

— Очисти это, — Веригор помрачнел. — Выжги скверну, чтобы другие твари не пришли на запах.

Опять проверка? Паладину хотелось еще раз увидеть мой дар в действии?

Я подошел к норе, всматриваясь в темное нутро звериным зрением. Обглоданные кости, клочья шерсти и слабая искра тьмы в глубине.

Что там, недоеденный барсук, которого твари притащили на потом?

Я задержал дыхание, чтобы не задохнуться от зловония, и ступил внутрь. На земляном полу лежала деревянная фигурка, обмотанная жилами. Рукотворная вещь, притягивающая упырей.

Кто-то хотел погубить деревню?

Пользуясь тем, что Веригор остался снаружи, я решил потренироваться в поглощении и одновременной маскировке своих способностей. На этот раз действовал тоньше, создавая шар света. В тот момент, когда пламя охватило сухие ветки и мусор, я потянул на себя энергию темного амулета.

Нить витамагии впилась в деревяшку, высасывая из нее силу и оставляя сухую оболочку, которая тут же вспыхнула в обычном огне. Пламя взревело, эффектно вырываясь из норы очищающим столбом света. Я рванул к выходу, пошатываясь от прилива энергии.

— Ты опасен, Григорий, — произнес Веригор, наблюдая за тем, как огонь постепенно затихает. — Твоя дикая сила не похожа на то, чему учат в семинариях.

— А разве свет не бывает разным? — парировал я, опираясь рукой на ствол ближайшего дерева и делая вид, что прихожу в себя. — Солнце зимой светит холодно, а летом жарит так, что обращает земли в песок.

— Верно, — процедил паладин, выдержав долгую паузу. — Как и то, что церкви нужны не только свечи для молитвы, но и костры для врагов. Ты станешь хорошим оружием, парень. Если мы сумеем тебя выковать и не сломать в процессе. — Он развернулся и пошагал в сторону деревни, бросив мне не оглядываясь. — С завтрашнего дня официально переходишь в ранг новика.

Оружием, значит? — Я ухмыльнулся ему в спину. — Ну-ну, посмотрим.

Ночь медленно опускалась на лес, и где-то вдалеке, со стороны старой кожевни, раздался едва слышный вой. Моя стая ждала, волки проголодались. И я знал, что сегодня ночью мне придется снова ускользнуть из храма.

Тенью перемахнуть через частокол оказалось проще простого. Сказывались старые навыки и новые инстинкты, вшитые в подкорку вместе с чужой жизнью.

Волки почуяли меня за полверсты. Рыжий переярок вынырнул из темноты первым. В его желтых глазах плескалось настороженное узнавание. Он не скулил, не ластился, как щенки. Он приветствовал равного. Я опустил руку, позволяя ему вдохнуть запах храмовых благовоний, въевшийся в кожу, и скрытый под ним аромат свежей крови.

По пути сюда удачно подвернулась отбившаяся от стада косуля. Глупое животное запуталось в терновнике. Мне даже магию тратить не пришлось — хватило одного точного удара ножом в основание черепа.

— Ешьте, — разрешил я, сбрасывая ношу на грязный пол.

Серые и рыжие клубки шерсти с рычанием набросились на добычу. Я смотрел на этот пир, и внутри разливалась странная дикая радость.

Рыжий оторвался от мяса, посмотрел на меня и глухо гавкнул. Я оскалился в ответ, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в звериной улыбке.

— Не сегодня, брат. Моя охота в другом месте.

Повинуясь наитию, я поделился бурлящей внутри меня силой, добытой сегодня. Рыжий утробно заурчал и прогнулся, подставляя лобастую голову под руку. Щенки тоже оказались жадными до магической энергии. Будь их воля, опустошили бы меня досуха. Но кто ж им позволит?

Обратный путь занял больше времени. Я вернулся в келью за час до рассвета, смыл с себя запах леса ледяной водой из бочки и упал на жесткий тюфяк. Спать не хотелось. Тело гудело, требуя действия, а холодный разум Темнояра просчитывал варианты.

Я кормил зверей, но кто накормит меня? Вместе с даром витамага, набирающим силу, во мне просыпался странный голод, требующий поглощения энергии. Кажется, я начал понимать, почему витамагов так безжалостно уничтожали. Единожды вкусив силу, они уже не могли остановиться.