Неубиваемый маг

Глава 13

Обрезав веревки, подхватил на руки обмякшее тело и зыркнул на стоящих в первых рядах мужиков.

— Где она живет?

— Так, в лачуге вместе с братьями ютится, — озадаченно ответил один и махнул в конец деревни.

— Идем, покажешь, — бросил ему, направляясь в указанную сторону.

Покосившейся домишко с дырявой крышей выглядел убого, но внутри было чисто и пахло травами, которые сушились под потолком. Очаг, лежанка, сколоченная из досок, кривой кухонный стол и полки с посудой. Двое мальчишек, лет семи и пяти испуганно уставились на меня, сверкая глазенками на чумазых лицах.

— Брысь! — согнал их с единственной лежанки. — Воды принесите и побольше, — выдал задание, чтобы избавиться от ненужных свидетелей.

Деревенские зеваки остались снаружи, не решившись пройти в дом. Да и куда тут заходить? Развернуться толком негде.

Уложив девушку на живот, содрал остатки рубашки со спины, на которой вспучились кровавые рубцы, и сформировал малое исцеление, направляя силу на заживление ран. Энергия хлынула в растерзанное тело, сращивая нежную плоть и заживляя кожу.

Бедняжка глухо застонала, и я понимал, что она испытывает, когда чувствует зуд срастающихся волокон. Даже хорошо, что она в беспамятстве. Проснется уже, когда регенерация завершит свое дело.

Как только рубцы сгладились и покрылись розовой кожицей, я перенаправил поток на мерзкое клеймо, выжженное на лбу несчастной. С ним следовало работать более осторожно, чтобы не вылечить сразу. Пусть лучше оно постепенно сойдет на нет, иначе ко мне возникнет слишком много вопросов.

Я почти закончил, когда вернулись мальчишки, волоча с собой тяжелое деревянное ведро. Велел им растопить очаг и объяснил, как сварить укрепляющий отвар. Благо, нужные травы нашлись под рукой.

— Запритесь на засов и никого не впускайте, — посоветовал им. — Я зайду вечером проверить. Как вас звать-то?

— Сестру Улитой, — шмыгнув носом, ответил старший мальчишка. — Я — Егор, а его Тимохой кличут, — кивнул на младшего.

— А меня Григорием, — назвал себя, печально усмехнувшись тому, какими взрослыми и настороженными глазами смотрел на меня пацан. — Вашей сестре отдых нужен и хорошее питание.

— Так, откуда ж? — Егор гулко сглотнул. — Нету ничего, два дня не жрамши.

Я скрипнул зубами. Сска, не от хорошей жизни Улита дар засветила, а чтобы себя и братьев прокормить.

— Со мной пойдешь, — буркнул старшему. — А ты, следи за отваром и не забудь остудить, прежде чем сестре давать. Пусть лежит до вечера, это приказ. Иначе швы разойдутся, после неделю не встанет, — припугнул на всякий случай. Я почувствовал, что девчонка уже пришла в себя и прекрасно меня слышала.

Вместе с Егором я дошел до зажиточного двора деревенского старосты Прохора. Купил у него молока, яиц, хлеба и овощей. Жена его продала пару нижних сорочек и старое платье. Все чистое, выстиранное. Она ворчала и хмурилась, понимая, для кого беру, но отказать не посмела. Сам староста зыркал исподлобья, скупо отвечая на мои вопросы. Под конец он не выдержал.

— Объясни, брат Григорий, зачем отступницу защищаешь?

— Затем, что не зло она и нарушила закон по незнанию, — ответил, глядя ему в глаза. — За ошибку Улита сполна расплатилась. Елизар вынес суровый приговор. Больше она не помыслит о том, чтобы использовать дар и лечить ваших же детей. Так что, сами думайте, кем ее считать — отступницей или благословением. Никто не знает заранее, в ком искра Божья проснется. И раз уж Единый осенил ее благодатью, значит, у него свои планы на это имелись, нам неведомые.

Передав корзину со снедью и вещи Егору, я отправился к храму, где меня дожидался наставник. Он молча встретил у ворот храма и направился на тренировочный двор, жестом приказав следовать за ним.

— Елизар считает, что ты готов стать ратоборцем, — нарушил Веригор затянувшуюся паузу. Подобрав со стойки два тренировочных меча, один кинул мне. — А я думаю, что ты сдуешься в первом же настоящем бою. Мороки — это мутировавшие от скверны звери, которые зачастую предсказуемы, а люди — нет.

— Проверим? — я поймал меч на лету, крутанув его в кисти.

— Проверим, но на этот раз без поддавков и твоих фокусов с падениями. Используй все, что у тебя есть: магию, подлость, ярость. Если сможешь коснуться меня клинком хотя бы раз — буду ходатайствовать о твоем посвящении.

— А если нет? — мысленно ухмыльнулся. Выходит, проверку с Улитой я тоже прошел.

— Тогда останешься вечным послушником. Будешь мыть полы в храме и выносить горшки за больными, пока не состаришься.

Хм, перспектива так себе.

Веригор не стал ждать и атаковал сразу. Тяжелый дубовый меч в его руке порхал как тростинка. Я ушел в глухую оборону. Принимал удары на скользящие блоки, отступал и кружил.

Тело, несмотря на все изменения, все еще недотягивало до уровня настоящего воина. Приходилось держать дистанцию, уходить от атак.

— Скучно! — рыкнул Веригор. — Бейся, трус!

Сска!

Я перепрыгнул через нижний замах и ударил в ответ. Паладин отбил выпад небрежным движением кисти, и тут же врезал мне плечом в грудь. Я отлетел на пару метров, пропахав спиной песок. Воздух вышибло из легких.

— Вставай! — заорал он. — Твоя мать так же валялась, когда матросы тащили ее на корабль?

Демонова бездна!

В глазах потемнело. Красная пелена ярости накрыла сознание. Он знал, куда бить. Знал, сука.

Я вскочил, не чувствуя боли. Мир сузился до фигуры в тренировочном доспехе.

— Заткнись! — рявкнул, бросаясь в атаку.

Я смешал движения: шаг — как у волка перед прыжком, и удар — с вложением магии в мышцы для взрывной скорости. Мечи столкнулись с треском, от которого заложило уши.

Но я не отступил и ударил коленом в пах. Веригор блокировал бедром и на секунду потерял равновесие. Этого хватило, чтобы перехватить инициативу. Я выпустил из левой руки слабый импульс света прямо ему в глаза. Он инстинктивно прищурился. В тот же миг я перекатился ему за спину и прыгнул на столб навеса за его спиной.

Оттолкнувшись ногами от дерева, использовал инерцию, чтобы обрушиться на противника сверху, как та рысь в лесу. Деревянный клинок уткнулся в сочленение доспеха на шее.

— Грязно, — прохрипел Веригор.

— Эффективно, — сплюнул я кровь из разбитой губы, спрыгивая на землю.

Он медленно повернулся. На щеке у него расцветал красный след — я все-таки задел его гардой при приземлении.

— Магия в глаза? Удар в пах? Использование окружения? — Он сплюнул кровь. — Ты не ратоборец, Григорий. Ты — убийца.

— Я тот, кто выживет, — парировал, опираясь на меч, чтобы не упасть.

Веригор смотрел на меня долгую минуту. Потом вдруг громко расхохотался.

— Демон меня побери! Елизар был прав. В тебе есть сталь. Кривая, ржавая, но сталь. — Он вытер лицо рукавом. — Ты прошел. Завтра на рассвете выступаем. Есть дело в деревне ниже по течению. Посмотрим, как твой свет справится с настоящей ересью.

— Завтра? — переспросил зачем-то.

— Да, нельзя больше затягивать. Говорят, жители в деревне пропадают, а настоятель бездействует. Вдобавок на реке видели чужие барки, подозреваю, что людоловы объявились. Тебе понравится. — Веригор хлопнул меня по плечу, на этот раз почти дружески, и пошел к казарме.

Вечером я заглянул к Улите и ее братьям. Девчонка встретила меня настороженно. Она не послушалась, не стала отлеживаться и вовсю хлопотала у очага. В доме пахло едой и травами.

— Спасибо, брат Григорий, — пробормотала она, отводя взгляд. — Не знаю, чем заслужила все это, — обвела жестом обновки и продукты, выложенные на столе. — Как тебя отблагодарить? — густо покраснела, теребя пальчиками край нового платья, а потом вдруг дерзко вскинула голову и посмотрела в глаза.

Красивая, даже уродливый шрам на лбу не мог скрыть природного очарования. В другой раз я бы не отказался от столь щедрого предложения. Но меня ждала Аксинья, с которой хотелось попрощаться по-человечески.

— Брысь! — шикнул на мальчишек, которые послушно вымелись из дома на улицу. Я прикрыл за ними дверь и запер ее на засов. — Ты отблагодаришь меня, если выживешь и уберешься отсюда как можно дальше, — процедил сухо, делая вид, что подобные намеки меня оскорбляют. — Жизни тебе здесь не будет. Сгинешь, или попадешься снова, когда меня не окажется рядом.

— Но я…

— Завтра же исчезни из деревни! — швырнул на стол кошель с медью и парочкой золотых, прихваченных из схрона Хриплого. — Здесь хватит, чтобы обустроиться на новом месте.

— Да как же?.. — она попятилась, замотав головой, и, споткнувшись, плюхнулась на лежанку. — Я не возьму денег. Мне… — она волнительно облизала пересохшие губы, — мне нечем их отдать.

— А разве я просил об этом? — нахмурил брови, ощущая, как тяжелеет в паху. Молодое тело слишком бурно реагировало на привлекательную девчонку, которая так смущенно предлагала себя. — Меня будет достаточно знать, что ты уедешь из деревни и начнешь новую жизнь. А еще поклянешься, что никогда больше не используешь дар при посторонних, если только тебе или твоим близким не будет грозить смертельная опасность. Поняла?

Улита закивала, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Видимо, до конца не верила, что даю ей шанс вырваться из болота и начать сначала.

— Вот и хорошо! А теперь, дай посмотрю на твои раны, — поманил к себе пальцем. — Оголись до пояса. И побыстрее! У меня еще дел полно.

Рубцы смотрелись на белой коже уродливыми полосами, нарушая плавный изгиб спины, рассекая тонкую талию и мягкие округлые бедра. Я скрипнул зубами, мысленно проклиная тех, кто зазря попортил такую красоту.

Положив ладонь Улите между лопаток, я запустил еще одно плетение малого исцеления. Девчонка затрепетала, ощущая вливающийся поток силы. Я прекрасно понимал, как целительская магия воздействует на организм, какую бурю эмоций вызывает. Хорошо, что она стояла ко мне спиной и не видела моего жадного взгляда.

Закончив лечение, удовлетворенно посмотрел на побледневшие следы от плети. Шрамов почти не останется, кроме того, который уродовал лоб.

Так, мне срочно нужно к Аксинье, а не то выдержка даст сбой! — я рывком подтянул приспущенное платье, закрывая соблазнительное тело, после чего взял Улиту за плечи и развернул к себе. — Ожог я не сведу полностью, — предупредил, касаясь пальцами лба, — след все равно останется. Но ты сможешь замаскировать его волосами, он не будет заметен.

— Пожалуйста, — Улита вдруг прильнула ко мне, доверчиво заглядывая в глаза. — Не отталкивай! Позволь мне отблагодарить тебя? Еще никто не смотрел на меня так.

— Как? — произнес хрипло, ощущая податливое гибкое тело в руках.

— Как смотрят на желанную женщину, — прошептала она. — А не брезгливо, с жадной похотью, как пялятся деревенские парни и мужики. Ты — другой. Хочу, чтобы мой первый раз случился с тем, кого я сама выбрала.

— Ты же понимаешь, что мы, возможно, больше никогда не увидимся? Зачем? Ты выйдешь замуж, достанешься мужу невинной, — я сдерживал бушующие в молодом теле гормоны из последних сил.

— Кому я нужна? Такая? — порывисто выдохнула Улита и потерлась об меня всем телом, как кошка. — Или ты тоже? Брезгуешь? Но я же чувствую твое желание. Это из-за Аксиньи, да? Все деревенские бабы ей завидуют. Уж больно счастливая она ходит после того, как ты у нее поселился. Я же ни на что не претендую. Просто… — обвила мою шею руками, приникая к губам. — Хочу ощутить, каково это, быть с желанным мужчиной.

Улита пахла зверобоем и ромашкой, пьянящим ароматом лесных трав. А мягкие губы имели вкус лесной малины. Отказываться от такого щедрого подарка не стал, подхватив девушку под бедра и опрокинув ее на жесткую лежанку.

Девчонка оказалась невероятно страстной и жадной до ласк, выжала меня до последней капли. Так что я ничуть не пожалел, что остался. Покинул жалкую лачугу лишь под утро, наткнувшись на пороге на спящих пацанов, прижавшихся друг к другу.

Не успел я вернуться в келью и закемарить, как Веригор тронул меня за плечо.

— Подъем, новик! Через четверть часа выезжаем.

Туман над рекой стлался густым молочным киселем, скрывая очертания берегов. Наша ладья бесшумно скользила по черной воде, лишь весла глухо шлепали, разбивая зеркальную гладь. Холод пробирал до костей, но я не ежился. Тело, укрепленное украденными жизнями, держало тепло куда лучше, чем в первые дни моего попадания в этот мир.

Веригор сидел на носу, вглядываясь в серую мглу. Его профиль казался высеченным из гранита.

— Чуешь что-нибудь, Григорий? — не оборачиваясь, бросил он.

Я глубоко втянул носом сырой воздух. Пахло тиной, мокрой древесиной и чем-то приторным, напоминающим дешевые благовония, которыми пытаются заглушить смрад разлагающегося трупа.

— Гниль, — коротко ответил я. — И ладан. Слишком много ладана.

— Деревня Светлый Яр славится благочестием, — хмыкнул паладин, но рука его привычно легла на эфес меча. — Местный настоятель храма Единого, отец Паисий, утверждает, что исцеляет безнадежных. Вот только люди там часто исчезают бесследно.

Мы причалили к шатким мосткам, когда солнце, похожее на мутный желток, едва показалось над лесом. Деревня встретила нас ватной тишиной, от которой звериное нутро внутри меня сжалось в пружину.

На берегу нас ждал высокий сухой старик в белоснежной рясе, расшитой золотом. Слишком богатой для лесной глуши. Его седые волосы нимбом обрамляли благообразное лицо, а глаза светились такой липкой добротой, что мне захотелось сплюнуть.

— Приветствую воинов света! — Паисий раскинул руки, словно хотел обнять нас всех разом. — Какая радость! Единый услышал наши молитвы и прислал защитников.

Веригор шагнул на скрипучие доски причала, не снимая руки с оружия.

— Мы здесь не для празднеств, отче. До нас дошли слухи о пропаже людей. И о странных ритуалах, который ты проводишь в храме Единого.

— Клевета! — воскликнул старик. — Мы лишь молимся и трудимся. А люди уходят в города, ищут лучшей доли. Времена нынче тяжелые.

Я стоял за спиной наставника, опустив голову, как и подобает скромному новику. Но мои ноздри раздувались, втягивая запах настоятеля. От него отчетливо несло кровью, замаскированной ароматами мирры и сандала. И еще страхом загнанного зверя, почуявшего сильного противника.

— Этот юноша — твой оруженосец, Веригор? — Паисий скользнул по мне оценивающим взглядом. Таким мясник смотрит на упитанного теленка.

— Новик Григорий, — представил меня Веригор. — Одаренный.

— Одаренный… — старик жадно облизнул губы. — Это чудесно. Прошу, идемте в трапезную. Вы, должно быть, устали с дороги.

Весь день прошел в лицемерных улыбках и долгих разговорах. Паисий накормил нас до отвала, поил медовухой, которую я незаметно выливал под стол, и рассказывал о чудесах исцеления. Веригор слушал, кивал, но я видел, как напряжена его спина.

С наступлением темноты нас разместили в гостевом доме. Едва затворилась дверь, паладин повернулся ко мне.

— Ну? Что скажешь?

— Лжет, как дышит, — ответил я, проверяя заточку кинжала. — В подвале храма кто-то есть, я чувствую. И еще… Сам наставник Паисий пахнет не светом, а так же, как та кость в архиве.

— Культ Чистой плоти? — Веригор помрачнел. — Они верят, что, выкачав из человека «грязную» жизнь, можно наполнить его божественным светом. На деле же создают безвольных кукол.

— И кому-то этих кукол продают, — добавил я, вспоминая архивные записи. — Бесплатная рабочая сила, которая не ест, не спит и не бунтует.

— Проверим подвалы храма. Жди здесь. Сначала я пойду к старосте, узнаю, кто еще пропал.

— Нет, — я шагнул к двери раньше него. — Вы — официальное лицо. За вами следят, заметили? А я — просто мальчишка, на которого никто не обращает внимания. Мне легче будет проскользнуть в храм и все проверить.

Ага, особенно без посторонних глаз.

Веригор смерил меня тяжелым взглядом, но спорить не стал.

— Если попадешься — я тебя не знаю. Сдохнешь — лично воскрешу и убью снова за глупость.

— Договорились.

Я выскользнул в окно, растворяясь в ночных тенях. Звериная сущность ликовала. Наконец-то, меня ждала настоящая охота.