Неубиваемый маг

Глава 14

Храм построили на холме. Он возвышался темной громадиной на фоне звездного неба. Вокруг здания Паисий не выставлял стражу, но воздух вибрировал от примитивных сигнальных чар, рассчитанных на простецов.

Дилетанты, — презрительно фыркнул темный архимаг внутри меня. Я обошел плетение, вытянув из него толику энергии и создав брешь, в которую и просочился.

В храме пахло воском и сыростью. Я пробрался внутрь через узкое окошко в людской и отправился исследовать темные коридоры, ориентируясь на тяжелое булькающее дыхание из-под пола, которое расслышал еще днем.

Вход в крипту скрывался за алтарем. Я надавил на плиту, и массивная громадина сдвинулась на удивление легко. Сырые ступени, освещенные скудным светом чадящих на стенах факелов, вели вглубь подземелий

Сразу после очередного поворота лестницы обрывалась, попадая в просторное помещение. В центре зала на каменных столах лежали люди. Четверо бледных крестьян с закатившимися глазами. Над ними склонился Паисий. Только теперь он не выглядел добрым дедушкой.

Ряса валялась на лавке, тогда как сам Паисий был обнажен до пояса. На худом жилистом теле, багряным отсветом пульсировали древние знаки многочисленных татуировок. В руке старик держал мутный желтый кристалл, при помощи которого вытягивал из лежащего парня жизнь.

— Еще немного, — бормотал он, хихикая. — Партия будет готова к утру. Капитан будет доволен.

Капитан? — я подался вперед, чтобы лучше слышать, и половица под ногой предательски скрипнула.

Паисий развернулся мгновенно. Слишком быстро для старика.

— Кто здесь?!

Я вышел из тени, понимая, что скрываться больше не имело смысла.

— Новик Григорий, — прошипел Паисий, скривившись в недовольной гримасе, обнажающей острые подпиленный зубы. — Любопытный щенок. Явился за благословением?

— Нет, — пришел за правдой, отче, – спокойно шагнул старику навстречу. — И за именем того, кому ты готовишь такой специфический товар.

— Имя? — Паисий расхохотался. Звуки его каркающего смеха эхом заметались под сводами зала. — Имя тебе не поможет, мальчик. Теперь ты сам станешь отличным сосудом. Твоей силы хватит, чтобы зарядить дюжину камней!

Настоятель вскинул руку, запустив в меня лучом концентрированной некротической энергии, замаскированный солнечным сиянием. Я скользнул в сторону, перекатом уходя за колонну. Камень там, где я только что стоял, зашипел и покрылся черной плесенью.

— Не прячься! Прими свет! — заорал безумец, швыряя заклинания одно за другим.

Вот, сска, разожравшаяся! — после лечения Улиты я еще толком не восстановился и подпитаться силой не успел.

— Твой свет давно протух, старик! — крикнул, отвлекая внимание, и швырнул в него нож. Не в тело — в кристалл, который он сжимал в левой руке.

Вслед за звоном разбитого стекла, раздался оглушительный взрыв. Энергия, запертая в камне, вырвалась наружу неконтролируемой волной. Паисия отшвырнуло к стене, его татуировки вспыхнули, обжигая кожу.

Я рванул к нему, перепрыгивая через столы с жертвами. Паисий пытался встать, подвывая от боли. Его лицо превратилось в кровавую маску.

— Ты… Что ты такое? — прохрипел он, глядя на меня с ужасом. — Я не чую в тебе страха.

— Я твоя кара за все свершенные прегрешения, — процедил со злостью, хватая старика за горло и отпуская витамагию на волю.

С уродом не церемонился, выпивая его силу, знания и саму жизнь. В меня хлынуло столько грязи и чужой боли, что тошнота подкатила к горлу. Я едва не вывернул желудок наизнанку, еле сдержался.

— Климов! — рявкнул в лицо Паисию, пока тот еще меня слышать. — Где искать капитана Климова?!

Глаза старика закатились, изо рта пошла пена.

— Усть-Пинега… — просипел он на последнем издыхании. — Порт «Северная Звезда»… Он ждет груз… Там… Убьет, тебя… Гадены…

Жизнь покинула иссушенное тело рывком. Обмякший труп кулем свалился на пол. Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как бурлит в жилах украденная сила. Мышцы налились свинцом, в голове прояснилось.

Сзади раздался грохот. Двери в крипту вылетели, снесенные ударом ноги. В проеме вырос Веригор с обнаженным мечом, а за его спиной — двое наших ратоборцев.

— Григорий! — рыкнул паладин, оглядывая побоище.

Я медленно повернулся к ним, подсвечивая руки до локтя слабым белым светом.

— Он напал на меня, наставник, — произнес дрожащим от переизбытка энергии голосом. — Паисий хотел сделать из меня это, — кивнул на столы с людьми.

Веригор подошел к одному из лежащих, проверил пульс.

— Жизнь еще теплится в них. — Он перевел взгляд на труп Паисия. — Ты убил его?

— Единый направил мою руку, — привычно соврал я. — Настоятель использовал темные артефакты. Камни лопнули, и отдача…

Веригор подошел к телу, пнул его носком сапога. Потом наклонился и сорвал с шеи мертвеца тяжелый ключ на цепочке.

— Отдача, говоришь? — Паладин посмотрел на меня прищурившись. — У старика горло выглядит так, будто его сжимали тисками. У тебя сильная хватка, новик.

— Страх придает сил.

— Или ярость. — Веригор выпрямился и рявкнул ратоборцам. — Обыщите здесь каждый угол. Если этот упырь работал не один, я хочу знать имена.

Я не стал ждать приказа и, почуяв скопление скверны, сразу направился к массивному конторскому столу, расположенному в дальнем углу за ширмой. В ящиках обнаружились золото, шкатулка с кристаллами, долговые расписки и журнал, который вел Паисий.

У меня даже пальцы затряслись от предвкушения, когда понял, что именно попало мне в руки. Жаль, Веригор заявился так рано. Мне бы самому тут все осмотреть, без посторонних.

Один заряженный камень незаметно отправился ко мне в карман. Но куда ценнее оказались записи. Пролистав их до нужной даты, я замер, зацепившись за криво написанные строки.

«Груз кристаллов принят. Оплата через дом Строгановых. Следующая встреча в Усть-Пинеге, трактир «Пьяный осетр». Спросить Боцмана. Капитан К.»

Усть-Пинега! — в голове заскрипели шестеренки, сопоставляя информацию. — Крупный торговый узел перед выходом в Белое море. Там сходятся все речные пути. И туда направился Климов.

— Нашел что-нибудь? — Веригор подошел сзади, пытаясь заглянуть через плечо.

— Записи, наставник, — сделал вид, что закашлялся, под шумок выдирая страницу с посланием для Климова. — Здесь указаны поставки, — протянул наставнику журнал. — Они отправляли «пустых» людей и заряженные кристаллы вниз по реке.

Веригор пробежал глазами по строкам, и его лицо окаменело.

— Уму непостижимо! Это же контрабандная сеть людоловов. Да еще организованная еретиками с запретной магией. — Веригор с громким хлопком закрыл журнал. — Мы должны немедленно доложить Елизару.

— А потом? — поинтересовался, затаив дыхание.

— Отправимся в Усть-Пинегу и уничтожим всю сеть под корень.

Мы отправимся, как же! — я опустил глаза, пряча торжествующую ухмылку. — Ты отправишься жечь еретиков, а я пойду по следу человека, который украл мою мать.

— Ты хорошо справился, Григорий, — Веригор положил тяжелую руку мне на плечо. Впервые в его голосе звучало нечто похожее на гордость. — Ты настоящий ратоборец. Немного безрассудный, но эффективный. Елизар будет доволен.

— Служу свету, — привычно отозвался я.

И Тьме, когда она полезна, — добавил мысленно.

Мы вышли из подвала на свежий воздух. Рассвет уже красил небо в багровые тона. Деревня просыпалась, не зная, что ее пастырь уже кормит червей в собственной крипте.

Я вдохнул полной грудью. Воздух пах гарью и близкой зимой. Но сквозь эти запахи я чувствовал соленый аромат моря.

— Собирайся, — скомандовал Веригор, выбираясь из подвалов следом. — Путь к дому неблизкий, а нам еще тут закончить нужно.

В Светлом Яре паладин оставил одного из доверенных ратоборцев, чтобы проследил за порядком и дождался, пока прибудет подкрепление и новый настоятель, который возьмет приход в свои руки.

После обеда мы выдвинулись в обратный путь, захватив все записи и доказательства продажности Паисия темным силам. Четверых парней из подвалов Паисия Веригор забрал с собой, намереваясь вверить их Агафону, чтобы следил за потерянными душами и наставлял так, чтобы они приносили пользу.

Сразу после возвращения, Веригор закрылся с Елизаром, докладывая неприглядные подробности поездки. А я доплелся до кельи и рухнул на лежанку, размышляя о том, в кого превратился.

Кристалл с заемной силой жег руки, напоминая о том, кем я стал. Святой послушник Григорий? Чушь собачья. Я — хищник, нацепивший овечью шкуру, и эта шкура трещала по швам. Елизар вроде бы поверил, Веригор впечатлен моими способностями, но игра становилась все опаснее.

Я взял слишком много, выпив Паисия до дна. И это сила бурлила внутри, требуя выхода и активных действий. Кажется, я знал, куда могу ее применить.

Дождавшись, пока храм погрузится в сонную тишину, тенью выскользнул из комнаты и выбрался на улицу. Ночной воздух ударил в лицо влажной прохладой, принося запахи прелой листвы и далекого дыма.

До кожевни добрался быстро, двигаясь напролом, через кустарник, позволяя телу самому выбирать путь. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовал боли — кожа, напитанная витамагией, стала жестче.

Едва я перемахнул через полуразвалившийся забор и нырнул в подвал, где обитала стая, как тьма внутри заброшенного цеха ожила. Девять пар желтых глаз вспыхнули во мраке.

— Мои... — выдохнул я, вглядываясь в сумрак.

Единый, как же быстро они росли! Противоестественно быстро. Излишки силы, которой я делился с ними наравне с пищей, превращала хищников в настоящих монстров. Щенки, которых я принес сюда за пазухой рыжими и серыми комочками, теперь доставали мне до пояса. Их мышцы бугрились под густой шерстью, клыки удлинились, став похожими на кинжалы, а в глазах светился холодный разум убийц.

Из темноты выступил Рыжий вожак.

Он заматерел. Его шерсть отливала медью и кровью. Рыжий двигался плавно, текуче, и в его походке я не увидел привычного подобострастия. Он не опустил голову. Не поджал хвост. Волк смотрел прямо, и в его желтых глазах читался вызов.

Зверь чуял, что мое человеческое тело слабо. Что мышцы подростка — ничто против его мощи. До этого момента я был альфой, кормил их, заботился и защищал, но теперь он решил, что сам может стать вожаком.

Рыжий глухо зарычал, обнажая клыки. Шерсть на загривке вздыбилась. Остальная стая замерла, ожидая развязки.

— Решил проверить меня на прочность? — процедил глухо, не делая резких движений. — Думаешь, я просто мясо?

Волк сделал шаг вперед, затем еще один. Он готовился к прыжку. Одного удара его лапы хватило бы, чтобы сломать мне шею.

Оружие здесь не поможет, поэтому я даже не дернулся, чтобы его достать. Власть можно взять только сильной волей.

Я закрыл глаза, обращаясь к той части себя, что мутировала вместе с ними. К той звериной сути, которая досталась мне после смерти вожака. Я вспомнил вкус сердец, которые он пожирал, вспомнил холодную ярость убитых мною тварей. И когда я распахнул веки, то больше не смотрел на мир, как человек.

Рыжего я ударил ментально. Не магией, а чистым намерением по нерушимой связи, которая образовалась между нами. Спроецировал в примитивный разум волка образ абсолютной подавляющей тьмы. Заставил его увидеть не мальчика, а бездонную пасть бездны, готовую поглотить весь этот мир.

СИДЕТЬ! — хлестанул по сознанию стаи беззвучным приказом.

Рыжий дернулся, словно налетел на невидимую стену. Его рык оборвался, сменившись испуганным визгом. Он замотал головой, пытаясь стряхнуть наваждение, но мой взгляд держал его, ввинчиваясь в мозг, ломая волю и скручивая инстинкты в узел.

Я спокойно шагнул вперед, обращаясь к нему, как хозяин к нашкодившему щенку.

— Вниз, — процедил, не разрывая зрительного контакта. — Ты — мой. Твоя кровь — моя. Твоя жизнь принадлежит мне.

Громадный зверь заскулил, его ноги подогнулись, и он рухнул на брюхо, прижимая уши, и пополз ко мне, униженно виляя хвостом. Я положил ладонь ему на голову, жестко вплетая пальцы в густую шерсть.

— Хороший мальчик, — прошептал, вливая в него каплю своей силы — как награду и своеобразный поводок. — Мы скоро уходим. Будьте готовы.

Остальная стая склонила головы. Вопрос лидерства временно был закрыт. В дальнейшем, чем сильнее они станут, тем жестче придется их контролировать. Я создавал монстров. Значит, мне самому придется им стать, чтобы стая не сожрала.

Обратный путь в деревню прошел как в тумане. Адреналин схватки схлынул, оставив после себя свинцовую усталость. Я пробрался в келью, рухнул на лежанку и провалился в тяжелый сон без сновидений.

А утром деревня взорвалась таким гвалтом, что мертвые бы поднялись. Я выскочил на крыльцо, на ходу пристегивая пояс с ножнами и накидывая куртку. Веригор уже стоял там, хмурый, как грозовая туча. Толпа крестьян бурлила возле церковной ограды.

— Что происходит? — спросил я, протирая глаза спросонок.

— Покойник, — коротко бросил паладин. — Нашли у кромки леса с выдранным горлом.

Стая? — У меня внутри все похолодело. — Нет, я запретил им выходить. Рыжий не посмел бы ослушаться сразу после взбучки. Или посмел?

Мы растолкали зевак. На траве, раскинув руки, лежал мужик. Его шея действительно представляла собой кровавое месиво, но...

Я прищурился, включая звериной зрение. Раны показались мне странными. Рваными, да, но какими-то аккуратными. Словно кто-то пытался имитировать укус зверя, орудуя тупым ножом или крюком.

— Волки! — завизжала какая-то баба. — Это мороки-людоеды!

И тут из толпы выступил Борислав. Осунувшийся, с безумным блеском в глазах, он напоминал призрак мести.

— Не просто волки! — его скрипучий голос прорезал шум толпы. — Это кара! Кара за то, что мы пригрели змею!

Он ткнул костлявым пальцем в мою сторону.

— Смотрите на него! На этого «святого» отрока! С его приходом в наши леса заявилась смерть. Сначала его мать, ведьма! Теперь он! Вы думаете, новик молится по ночам? Я видел, как он ходит в лес! Кормит тварей! Он сам — тварь!

Вот, сска глазастая! Надо было давно с ним расправится, но все руки не доходили.

Толпа затихла. Взгляды, еще минуту назад испуганные, теперь наливались подозрительностью. Люди просты в своей наивности и страхах. Им нужен виноватый. И внезапно возвысившийся чужак подходил идеально.

— Закрой рот, старик, — рявкнул Веригор, шагнув вперед. — Ты обвиняешь новика Ордена?

— Я обвиняю убийцу! — не унимался Борислав, брызгая слюной. — Проверьте его! Посмотрите на его руки! Где он был этой ночью, когда убивали Степана? Спросите его!

Веригор медленно повернулся ко мне. В его глазах застыл немой вопрос.

— Я спал, наставник, — ответил, не дрогнув и не отводя взгляда. — И не имею никакого отношения к смерти этого человека. Посмотрите внимательно на его раны. Волк рвет плоть, чтобы убить или съесть. А здесь кто-то поковырял железом, чтобы выдать желаемое за действительное.

— Ты слишком много знаешь о том, как убивают волки, парень, — прошипел Борислав. — Слишком много для того, кто якобы всю жизнь махал мотыгой.

Ситуация накалялась. Борислав сеял семена сомнения, и они падали на благодатную почву страха.

— Мы разберемся, — отрезал Веригор, положив руку на эфес. — Разойдись! Стража, убрать тело! Григорий, за мной.