Неубиваемый маг

Глава 17

Мы продолжили путь пешком, не рискнув плыть на лодке через узкое ущелье. Но и в лесу нам никто не гарантировал безопасность. Древние могучие ели смыкали кроны над головой, создавая вечный сумрак, в тени которого поселились монстры.

Отряд двигался плотным строем, постоянно озираясь по сторонам и ожидая нападения. Паладины чуяли опасность, но не мгла понять, откуда она исходит. И только я знал, что нам ничего не грозит. Вокруг нас кружила стая, отгоняя крупных хищников и распугивая всех, кто осмелился бы на нас напасть.

Ночевка прошла спокойно. Я вызвался на ночное дежурство, во время которого отошел подальше, чтобы поделиться с волками накопленной силой. Животной пищи, как и мне, им тоже не хватало. Требовалась энергия, которая ускоряла рост и развитие.

К обеду следующего дня мы вышли к нахоженному тракту и к вечеру добрались до постоялого двора «Треснувшая подкова». Грязное место и шумное, пропахшее кислым пивом и потом. Сюда стекались путники, охотники и головорезы всех мастей, чтобы отдохнуть, сменить лошадей и разузнать последние новости.

Пока Елизар требовал у хозяина чистую комнату и воду для омовения, я ускользнул в общий зал. Нацепил на лицо маску послушника, а поверх простого доспеха — серую рясу, и решил разжиться сплетнями.

— Мир вашему дому, добрые люди, — произнес миролюбиво, подсаживаясь к группе купцов, громко обсуждающих цены на пушнину.

Они покосились на мою рясу, но прогонять не стали. Служителей церкви тут побаивались.

— И тебе не хворать, отрок, — буркнул один, с рыжей бородой лопатой. — Чего надо?

— Да вот, ищу вестей... — я заметил, как купец морщится, потирая распухшее колено. — Позвольте? Единый даровал мне малую толику силы, могу облегчить боль.

Купец хмыкнул, но ногу вытянул. Я положил ладонь на горячее колено, распознавая старую запущенную подагру. Лечить его полностью я не собирался, а вот облегчить боль сумел, «съев» излишки солей и направив поток на регенерацию. Купец выдохнул с облегчением, его лицо моментально разгладилось.

— Ну ты даешь, парень! — хлопнул меня по плечу. — Жжет, как крапива, но боль-то ушла! Эй, трактирщик, эля монаху!

— Не нужно эля, — скромно отказался я. — Скажите лучше, не встречали ли вы на реке корабль с черными бортами? Если не ошибаюсь, «Грифон» называется.

Купцы переглянулись.

— «Грифон»? — переспросил рыжий, понизив голос. — Слыхали, как не слыхать? Климовский корабль. Дурная у него слава. Ходит быстро, таможню не жалует.

— Видели дня три назад, — обрадовал меня второй купец, худой и желчный. — Шел в сторону Усть-Пинеги. Тяжело просел. Видать под завязку груженный. И охрана на палубе — злющая. Там не только матросы, но и маги были в балахонах.

— А женщина? Не видели женщину на палубе?

— Женщину... — рыжий почесал бороду. — Вроде была какая-то баба. Стояла у борта в богатом платье и так смотрела на воду, будто прыгнуть хотела. Да только ее двое держали под руки, караулили.

Я сжал кулаки под столом так, что ногти впились в ладони. Значит, Ольга жива. И держат ее на корабле, как пленницу.

— Спасибо, добрые люди, — узнав, что хотел, я поднялся. — Единый воздаст вам за доброту.

— Эй, парень! — окликнул рыжий. — Если ищешь Климова — берегись. Про него дурная слава ходит.

Отвечать купцу я не стал, неизвестно еще, кому из нас поберечься придется. Вышел на крыльцо, вдыхая холодный ночной воздух. До Усть-Пинеги еще далеко, а корабль только три дня как прошел по реке. Видно, по пути делал еще остановки, раз трюмы битком набиты. Ничего, значит, скоро догоним. Если корабль по тому же пути шел, что и мы, то и с утопцами дело имел, и с другой речной нечистью.

Я посмотрел на север, где в небе холодным равнодушным светом горела яркая звезда. Мой путь лежал туда. И я пройду его, даже если придется вымостить дорогу трупами.

— Григорий! — окликнул меня Веригор. — Спать иди. Завтра рано вставать.

— Иду, наставник, — отозвался я, стряхивая с себя наваждение.

Утро встретило нас сырой промозглостью и запахом конского навоза, смешанным с речной тиной. Тракт раскис от недавних дождей и превратился в грязную жижу, которую месили телеги, всадники и пеший люд.

Мы двигались к реке. Паладинам удалось выкупить нескольких лошадей, чтобы не тащиться пешком. Но себе Веригор и Елизар забрали коней получше, а я трясся на полудохлой кляче, кутаясь от мороси в плащ послушника.

Стая растворилась в придорожном лесу, я чувствовал их присутствие и голодное раздражение из-за отсутствия подходящей добычи.

К полудню лес расступился, открывая вид на поселок и широкую пристань на берегу реки. В Усть-Каменке пахло дегтем, рыбой и дешевым табаком. Оставив нас в портовом трактире, Елизар отправился разузнать, с кем договориться, чтобы нас взяли на борт баржи, пришвартованной у причала.

— Нам повезло, — поделился Елизар по возвращении. — Рудовоз Строгановых идет прямиком до Перми, а оттуда уже и до Усть-Пинеги рукой подать.

Баржа, носившая гордое имя «Смелый», напоминала плавучий гроб, сколоченный из почерневших бревен и укрепленный полосами ржавого железа. На палубе суетились матросы — крепкие мужики в промасленных рубахах и с лицами, обветренными до состояния дубленой кожи.

Капитан, одноглазый детина с багром вместо посоха, поначалу уперся, не желая брать пассажиров, однако вид инквизиторской печати Елизара и мешочек с серебром быстро сделали его сговорчивым.

Нам выделили место на корме, среди тюков с пенькой и ящиков, от которых тянуло холодом магической руды. Едва берег скрылся в тумане, Веригор сбросил плащ и кинул мне под ноги тренировочный меч — тяжелую дубину из мореного дуба, способную при желании проломить череп.

— Вставай, новик и займись делом, — прорычал он. — Твой дар, может, и спасет от яда, но в открытом бою не поможет.

Я поднял меч, ощущая приятную тяжесть в ладони. Рукоять легла привычно, но мышцы этого тела все еще не дотягивали до уровня опытного бойца.

— Защита! — гаркнул паладин и тут же атаковал.

Удар пришелся в плечо. Я успел подставить блок, но инерция отшвырнула меня назад, на мешки с зерном. Боль вспыхнула яркой искрой.

— Слишком медленно! Поднимайся! — Веригор наступал, напирая скупыми и точными ударами. — Держи стойку! Принимая удар правильно. Представь, что ты — скала, о которую разбиваются волны тьмы.

Скала? Чушь собачья. — Я перекатился, уходя от рубящего удара сверху, и, вместо того чтобы встать в стойку, швырнул горсть опилок, скопившихся на палубе, прямо в глаза наставнику.

Веригор инстинктивно дернул головой, и в этот миг я прыгнул, нацелив клинок ему под колено, в незащищенное сочленение доспеха.

Удар! Паладин пошатнулся, но устоял. Его свободная рука метнулась быстрее змеи, схватив меня за шиворот, встряхнула как щенка и отбросила на палубу.

— Грязно, — процедил Веригор, вытирая лицо. — Ты дерешься как уличный вор.

— Воры выживают там, где герои умирают, — прохрипел я, сплевывая кровь из разбитой губы. — Вы учите меня быть скалой, наставник. Но вода точит камень. Я предпочитаю быть водой.

— В его словах есть смысл, брат Веригор, — Елизар, наблюдавший за нами с бочонка, усмехнулся в бороду. — Тьма не играет по правилам. И нам иногда приходится приспосабливаться. Продолжайте.

Мы тренировались еще час. Веригор вбивал в меня основы классического фехтования, а я ломал их, искажал, добавляя подножки, тычки локтями и укусы. Тело ныло и покрываясь синяками, но с каждым пропущенным ударом я чувствовал, как просыпается мышечная память.

Солнце начало клониться к закату, окрашивая реку в багрянец, когда случилось новое нападение. Сначала вода вокруг баржи забурлила, словно в гигантском котле. Баржу тряхнуло так, что я едва устоял на ногах.

— К оружию! — рев Веригора перекрыл шум воды.

Из мутной глубины полезли они. Речные упыри, по сравнению с которыми утопцы — невинные детишки. Раздутые, синюшные тела, покрытые слизью и тиной. Их пальцы заканчивались костяными крючьями, а пасти были полны ядовитых игл.

Они десятками лезли по бортам, как тараканы. Вонь гнилого мяса накрыла палубу удушливым облаком.

Я перекинул деревяшку в левую руку и выхватил кинжал, приготовившись к схватке. Первому же упырю, который бросился на меня, вспорол брюхо, вываливая зловонные кишки на палубу.

— Свет Единого! — Елизар снова окутался ярким свечением. Сгустки белого пламени срывались с его пальцев, выжигая тварей, превращая их в пепел.

Веригор крутил своим двуручником мельницу смерти, отрубая конечности и головы, демонстрируя разрушительную мощь.

Тварь покрупнее, с обрывками рыбацкой сети на шее, прыгнула мне за спину. Я почувствовал, как когти вспарывают стеганую куртку и впиваются в плоть. В этот момент баржу снова тряхнуло. Из воды выросли щупальца, сотканные из мертвых тел и водорослей, которые обрушились на баржу, накренив ее под опасным углом.

Удар одного из щупалец пришелся прямо по мне. Склизкий жгут обвился вокруг пояса, вышибая воздух из легких, и с силой дернул за борт вместе с вцепившимся в загривок упырем.

— Григорий! — крик Веригора потонул в плеске воды.

Холодная бездна сомкнулась над головой и подхватила течением, впечатывая в борт баржи. А щупальце потащило вниз, в ил и мрак.

Кто-то другой запаниковал бы, забился в припадке, предчувствуя смерть. Но я лишь расслабился, позволяя воде принять меня.

Жабры на шее раскрылись, жадно втягивая воду, легкие перестали гореть, наполняясь иной жизнью. Глаза перестроились, превращая взбаламученную жижу в четкую картину.

Щупальце, тащившее меня, замедлилось, почуяв, должно быть, что добыча перестала сопротивляться. Даже упырь ослабил хватку, предвкушая пир. Глупая мертвая тварь.

Я извернулся ужом, целясь кинжалом снизу вверх, под нижнюю челюсть, прямо в крошечный мозг. Тварь дернулась и обмякла. Спихнув с себя труп, я осмотрелся.

Подо мной кишмя кишел клубок тел. Они карабкались по днищу баржи, цепляясь когтями за дерево, пытаясь прогрызть путь наверх. В центре этого клубка пульсировал темный сгусток — крупный матерый упырь-вожак, управляющий стаей.

Я скользнул вниз, стараясь обойти кишащих на дне тварей. Даже представить страшно, сколько людей здесь погибло, чтобы раскормить такое количество нежити.

Подбираясь со спины к наиболее опасным монстрам, подрезал сухожилия под коленями, вспарывал им глотки, устроив беспощадную резню и пиршество. Черная кровь растворялась в воде облаками мути, скрывая меня от остальных.

Витамагия бурлила, откликаясь на обилие смерти вокруг. Я чувствовал каждую нить псевдо-жизни в этих телах и безжалостно рвал эти нити, подбираясь к вожаку.

Здоровенная тварь, раздутая от трупных газов, с мышцами, перевитыми мертвенно светящимися жилами. Тот уже урод, но под завязку набитый желанной силой. Я подобрался со спины и ударил сверху, обхватив его ногами за шею.

Вожак издал гудящий бульк, разошедшийся вибрирующими волнами, и попытался сбросить меня. Но я вцепился намертво, всаживая кинжал ему в затылок и ломая позвонки. Помимо этого, стиснул в ладонях склизкую шею потянул на себя грубую гнилую силу.

Под кожей у твари светился кристалл, который я вырезал вместе с куском плоти и извлек заряженный камень. Сразу кинул его под язык, чтобы поглотить накопленную силу. В меня хлынул такой поток энергии, что я не удержался и выпустил часть огненной вспышкой, которая разошлась по воде белым свечением.

Упыри, потеряв контроль, принялись хаотично метаться. Щупальца рассыпались, теряя целостность. Некоторые твари продолжали лезть на баржу, другие начали жрать своих же павших собратьев.

Отбросив усохший труп, я оттолкнулся от илистого дна и устремился к поверхности. Жабры схлопнулись, причиняя дискомфорт, когда голова пробила водную гладь.

Воздух ворвался в легкие с хрипом. Я ухватился за борт баржи, подтягиваясь на осклизлых канатах. На палубе царил хаос, но битва уже затихала. Елизар и Веригор добивали остатки нападавших.

— Помогите! — прохрипел я, уцепившись за край.

Веригор подскочил ко мне, хватая за руку и рывком втаскивая на палубу. Я упал на окровавленные доски, тяжело дыша, весь покрытый черной слизью и тиной.

— Живой... — выдохнул паладин, оглядывая меня с недоверием. — Демоны меня раздери, парень, я думал, тебя утащили на дно!

— Утащили... — я закашлялся, выплевывая воду. — Но я молился... И бился до последнего в темноте... Тварь под водой намеревалась меня сожрать, но Единый направил мою руку. Я ударил, используя дар... И оно отпустило.

Елизар подошел ко мне с мрачным видом и провел рукой над моей головой, опаляя божественным свечением.

— Чист, — с удивлением констатировал он. — Ни укусов, ни заражения. Чудо.

— Ага, — эхом отозвался я, сглатывая остатки кристалла. — Истинное чудо, наставник.

Матросы смотрели на меня как на святого. Вывалиться за борт к упырям и вернуться живым — такое случалось нечасто. Никто не видел, что происходило на дне и не подозревал, какая сила распирает меня изнутри.

— В трюм, — скомандовал Елизар. — Обсохни и переоденься. Мы почти пришли.

Я кивнул и, пошатываясь, как после сытной пирушки, побрел к люку. Спускаясь в темноту трюма, позволил себе хищную улыбку. Мое тело болезненно ныло, сращивая кожу на спине и восстанавливая мышцы. Сегодня я стал еще на ступеньку сильнее, быстрее и смертоноснее.

Баржа продолжала свой путь на север, разрезая черные воды, а я сидел в темноте, среди мешков с рудой, и мысленно проверял, как именно укрепилось мое тело.

Пусть паладины молятся свету, а я буду строить себя из тьмы, раз уж этого материала под рукой хоть отбавляй. И когда мы доберемся до Климова, он узнает, что такое настоящий кошмар.

Пермь встретила нас утробным гулом механизмов, от которого вибрировала даже вода в реке. Город напоминал прокопченное, лязгающее челюстями чудовище, распластавшееся по обоим берегам Камы.

В моем прошлом мире маги жили в высоких башнях из белого камня и презирали грязные ремесла. Здесь же магия и металл сплелись в уродливом, но пугающе эффективном тандеме.

Трубы заводов Демидовых вгрызались в серое небо, изрыгая клубы черно-желтого дыма. Я чувствовал, как фонит пространство, испещренное силовыми линиями, закованными в медь и сталь.

— Впечатляет? — Елизар встал рядом, опираясь на борт. Его лицо в отсветах заводских печей казалось высеченным из камня.

— Выглядит грязно, — честно ответил я, сплевывая вязкую слюну. — Но мощно.

— Это хребет Российской империи, Григорий. Здесь куется броня для наших войск и артефакты для защиты от скверны. — Паладин поправил перевязь меча. — И здесь находится Уральский департамент инквизиции, куда мы отправимся первым делом, как сойдем на берег.

Я промолчал, плотнее запахивая едва просохшую куртку. Предчувствие подсказывало, что я добровольно суюсь в логово матерого зверя. Однако иного пути к «Грифону» и матери я на данный момент не видел. Если удастся все правильно разыграть, то стану своим среди хищников, которые охотятся на таких как я. И ради этого стоило немного потерпеть. Сбежать я всегда успею.

Мы сошли на берег, прямо с трапа окунаясь в портовую жизнь, где суетились сотни людей, перепачканных сажей. Грузчики, приказчики, мастеровые — все они служили винтиками в огромном, перемалывающем людей и судьбы механизме. Никто не обращал внимания на отряд из двух паладинов и четверки оборванцев, плетущихся за ними следом. В битве с упырями мы недосчитались еще двух человек из отряда.

Здание Ордена выделялось среди заводских построек мрачной архитектурой. Черный гранит, узкие окна-бойницы, массивные дубовые двери, обитые железом. Никакой лепнины или позолоты — только функциональность и угроза.

— Жди здесь и не раскрывай рта, пока не спросят, — бросил Веригор, когда мы вошли в просторный холл департамента.

Они оставили меня на скамье под надзором двух молчаливых стражников в серых рясах, а сами скрылись за тяжелыми дверями. Я плюхнулся на лавку и от нечего делать принялся изучать обстановку. В глаза бросились магические охранные плетения в стенах. Они давили на виски, пытаясь прощупать намерения. Дилетантская работа, грубая, но за счет огромного вливания энергии — надежная.

Прошел час, за который я успел изучить каждую трещину на полу и составить план побега через вентиляционную шахту под потолком, когда двери распахнулись.

— Новик Григорий! — гаркнул писарь, вызывая меня. Он же сопроводил через длинный коридор к кабинету, где меня ожидали.

Я вошел, мельком оглядывая просторную комнату, заставленным шкафами с книгами. За массивным столом восседал человек, от одного взгляда на которого моему внутреннему зверю захотелось забиться в самую глубокую нору.

Худой, как жердь, с бледным лицом и глазами, в которых плескалась холодная бездна. Менталист, причем высокого ранга. Я почувствовал его силу сразу, как только она впилась тонкими иглами в мой череп.

— Подойди, новик, — приглушенный голос хозяина кабинета напоминал шорох сухих листьев.

Я шагнул вперед, стараясь держать спину прямо. Хищники чувствуют страх и атакуют тех, кто показывает шею.

— Елизар доложил мне о твоих талантах, — Игнат Гордеевич Волков, как значилось на золоченой табличке на столе, крутил в длинных пальцах гусиное перо. — Пожиратель скверны — редкий и опасный дар. Грань между поглощением тьмы и становлением ею — тоньше волоса.

— Я держу равновесие, Ваше Преосвященство, — ответил уверенно.

— Это мы сейчас проверим. — Он указал на прозрачный шар из горного хрусталя, стоящий на подставке перед ним. Внутри него клубился молочный туман. — Клади руку и отвечай на вопросы. Говори только правду, шар чувствует ложь. Если туман станет красным — ты не выйдешь из этой комнаты.