Никак иначе (СИ)

2

Телефон так требовательно пищит, что игнорировать эти звуки, и спать дальше я не могу. Разлепляю глаза, за окном уже утро. Я как была вчера в джинсах и свитшоте, так и завалилась в кровать, даже не умылась, потому что, до этого слезами умылась.

Телефон не унимается, и я с удивлением, смотрю на дисплей, на котором высвечивается имя моего руководителя Ильи Владимировича.

— Да, — удивлённо хриплю я в трубку.

— Светлана, доброе утро! — бодро чеканит он. — Вас не было на планерке, вы не предупреждали, что будете опаздывать.

— Илья Владимирович, так я с сегодняшнего дня уже не работаю, — просипела в трубку.

— Что? — удивился он. — Впервые слышу. Кто распорядился?

— Свяжитесь с Валентином Юрьевичем…

— Светлана, я с ним утром беседовал, он ничего мне такого не говорил. С чего вы вообще это взяли?

— Я… Я думала, что… — я так растерялась от этой информации.

— Так, Светлана, давайте собирайтесь и на работу, у нас много дел, — Илья Владимирович отключился, а я зависла.

Ничего не поняла!

Мне же чётко донесли, что если я не сплю с этими бандитами, то не работаю в отеле, да ещё и денег должна остаюсь, так что поменялось с того момента, когда меня отправили восвояси двое бандюг.

С моей стороны условия, негласной сделки, я не выполнила, провалила всё по полной, но, тем не менее, работа у меня осталась.

Надо поговорить с хозяином.

Я стала собираться, столкнулась в дверях ванной с мужем, который одарил меня перегаром, и видом помятой рожи.

— Где ты шлялась-то? — встрял Вова, решив включить режим мужа, и поревновать. — Припёрлась за полночь!

— А ты я сморю смог запомнить время, прогресс, не дошёл до кондиции, или отпустило тебя уже? — я захлопнула перед его носом дверь в ванную, и задвинул задвижку. Пошел он. Ещё его не хватало.

— Сука, узнаю, что трахаешься с кем, придушу! — орал Вова в дверь.

— Иди, похмелись, а то бредишь, — бурчу ему в ответ.

Где я шлялась?

Где надо!

Причем сама не ожидала, что меня, сперва повезут в ресторан.

Когда бандюги прихватили меня из отеля, и усадили в большую чёрную машину, я крепилась и настраивалась. Уговаривала себя, что, в конце концов, у меня уже как полгода не было секса, и для здоровья это даже полезно. Но на душе было так паршиво, что я неосознанно забилась в самый уголок на заднем сидении, и всё время смотрела в пол. Я настолько была оглушена сложившейся ситуацией, что даже не вникала, в разговор мужчин, что сидели на передних сидениях и переговаривались, словно и забыв обо мне. А уж когда мы остановились, сердце и вовсе убежало в пятки. Я даже не обратила внимание, что мы стоим на стоянке, одного из самых дорогих ресторанов города, я вообще словно выпала из реальности, пока дверь не открылась.

— Ну, че замерла, зеленоглазая, выползай, — проскрипел темноволосый, и склонился, и встретился с моим затравленным взглядом.

— Куда смелость-то делась? — усмехнулся он, и наклонился в салон, и схватил меня за руку, подтянул к себе, и выволок на улицу, и впихнул в руки второго.

— Конфетка, чего трясёшься? Что, не трахалась ни разу в два хера? — сказал он, склонившись к моему уху, и прикусил мочку, я вздрогнула и от слов, и от укуса.

— Да нет, она не трахалась ни разу с быдло? Я угадал, зеленоглазая? — оскалился темноволосый.

— Погнали, жрать хочу, — бросил он мимоходом.

Я, так и не проронив не слова, послушно пошла за ними, утягиваемая сильными руками.

Ресторан был шикарный. Изысканный и утончённый, и я в своих джинсах, и ярком свитшоте, явно выбивалась из общего дресс-кода. Хотя темноволосый, тоже, как и вчера, был в джинсах, и майке, поверх была надета кожаная косуха. Вот светловолосый, больше всего соответствовал этому месту. Он снова был в брюках, и рубашке.

Но нам никто не стал препятствовать, даже больше, нас радушно встретила девушка администратор, и кокетливо поправляя волосы, повела за столик. Я шла рядом, не понимая её щенячьего восторга, особенно когда светловолосый нагнулся и что-то ей шепнул. Она вообще зарделась. Я исподтишка посмотрела на своих спутников. Сперва на темноволосого, что шёл рядом. Он казался мне свирепым и несдержанным, а его неприкрытая брутальность пугала. Мне казалось, что он может двумя пальцами свернуть мне шею. И его серые глаза, холодные и морозные, и вовсе отталкивали. Низкий голос, и грубости, что он говорил, вызывали отторжение. Но с ним хоть было всё понятно, он был груб и не скрывал этого, тогда как светловолосый, улыбался, но улыбка его была такова, что хотелось бежать. Его лицо было приятным, с правильными чертами, и цвет глаз был теплее, хотя не менее острый, чем у друга. Он тоже был высокий и мощный, только облачён в более элегантную оболочку. Но, ни один, ни второй не привлекали меня совершенно. Я их боялась, и не могла воспринимать в призме симпатии, никак.

Тем временем, нас довели до столика. Он находился в стороне от основного зала, возле большого окна, в котором догорал весенний вечер. Мне даже отодвинули стул, и держали серым тяжёлым взглядом, пока я не приземлила свою задницу на сидение. Следом уселись мужчины, и девушка, вручила им меню, и, поправив волосы, уплыла, виляя задом.

— Ну, что Света, подкрепимся? — задал риторический вопрос светловолосый.

— Как вас зовут? — вдруг вырвалось у меня, и мужчины удивлённо подняли на меня глаза.

Сероглазый усмехнулся.

— Решила свести знакомство ради одной ночи?

— Решила, — пожала плечами.

— Кирилл, — коротко бросил темноволосый бугай.

— Саша, — также коротко представился его друг.

— Кирилл, Саша, вам, что бабы просто так не дают? — спросила я, сложив руки на груди. — Обязательно принуждать?

— Бля, вот ты борзая! — хмыкнул Кирилл.

— А что я такого спросила? Или вы только так можете?

— Ты бы пиздела меньше, конфетка, пока мы в хорошем настроение, — усмехнулся Саша, даже не поднимая глаз от меню.

— Это называется хорошее настроение, когда меня без моего согласия хотят поиметь, да ещё и вдвоём, — возмущалась я, не обращая внимание, не на рыки Кирилла, не на предупреждения Саши.

— Да, блядь, моё хорошее настроение на исходе, я уже хочу заткнуть тебе рот, и если ты сейчас сама не замолчишь, то будешь сидеть под столом и отсасывать мне хер, вместо ужина, — прорычал Кирилл.

— Да как ты… — весь мой протест тут же сник, придавленный холодным взглядом. Я заткнулась. Просто поняла что, он не шутит.

— Конфетка, ты ешь мясо? — как ни в чём не бывало, поинтересовался Саша.

Я не ответила, в который раз за вечер потеряла ориентиры. В ушах звенело, и я мысленно спрашивала себя, неужели это всё происходит наяву, и со мной.

— Ладно, не паникуй, — улыбнулся Саша, — если будешь хорошей девочкой, мы дадим тебе выбрать, кто из нас будет тебя трахать.

— Так себе перспективка, — фыркнула я.

— Ну не хочешь, как хочешь, нам ещё лучше, — совсем не весело улыбнулся Саша.

— Чем я вас так обидела? Вы же и сами понимали, что вели себя вызывающе!

— Да, что нам быдлу, объяснять, зеленоглазая, — съязвил Кирилл, ответив моими же словами, — так что не напрягайся, расслабься, у тебя для этого ещё вся ночь впереди.

Больше на эту тему мы разговоров не вели, да и в принципе не разговаривали, так, бандюги бросали колкостями, усмехались на мои ответы, играли, как два ожиревших кота, с мышью, которая попалась в их лапы, и уже никуда не денется. Заказали мне салат и стейк, и бокал красного вина. К еде особо и не притронулась, компания не располагает, а винишко пошло.

— Конфетка, ещё подлить? — Саша лениво потянулся за бутылкой.

— Нет, — ответила я.

Кирилл только усмехнулся, разглядывая меня.

— Я выбираю тебя, — указала на Сашу.

Ухмылка Кира не стала меньше, только брови дёрнулись.

— Чё это? — спросил он, сделал глоток коньяка.

— Вы разрешили выбрать, я выбрала, — пожала плечами, объяснять, что Саша меня пугает меньше, не стала, плевать им на мои чувства.

— Ну, выбрала и выбрала, — Кирилл тоже пожал плечами, и, по всей видимости, не очень-то расстроился, так как и Саша не очень-то и обрадовался.

— Вы же меня не обманули? — закралась у меня мысль.

— Ну, ты же помнишь условия, конфетка, — хмыкнул Саша, подзывая официанта, и прося счёт. — Будешь хорошей девочкой, и избежишь многих проблем.

— По вам и не скажешь, что вы любите хороших девочек, — не удержалась я от шпильки.

— А ты и не такая хорошая, какой хочешь казаться, — ответил на это Саша.

Я тут же взвилась на это замечание, но сдержала порыв, понимая, что этого они и хотят вывести меня из равновесия, а я и так уже выведена из него, почти на краю.

— Хорошая девочка, не за что бы, не полезла, к двум взрослым дядям, понимая какие последствия её ждут, — прорычал Кирилл.

У него вообще не голос, а какой-то хрип низкий.

— Явно же приключений искала!

— Да пошли вы! — не выдержала я и выскочила из-за стола, помчалась к выходу.

Правда далеко не умчалась. Догнали, примяли и злобно серыми глазами засверкали.

— Я же говорю, напрашиваешься на приключения, зеленоглазая, — выдохнул рык, прямо в мои губы Кирилл.

— Отпусти, — зашипела я, дергая стянутыми за спиной руками, — я в полицию пойду!

— Хочешь, подвезём? — задрал он бровь, рассматривая, как меняются эмоции на моём лице, от воинственного настроя до обречённого.

— Ненавижу вас, — сжимаю губы, и упрямо выставляю подбородок.

— Это ненадолго, зеленоглазая. Скоро поплывёшь, сама попросишь, чтобы тебе вставили, — пошло, и так прямо, что у меня вспыхивают щёки, а ещё я чувствую, что от наших трений, этот зверюга возбуждается.

Я, недолго думая, луплю ему коленом между ног. Но ему, толи везёт, толи он почувствовал что-то в последний момент, и прикрылся, но я попадаю ему в бедро, да так больно, точно об этот камень бьюсь, что взвываю.

— Охуела совсем! — ревёт Кирилл, и хватает меня за хвост светлых волос, и на глазах у всех волочит на улицу. Я только пищу, от боли, когда он тащит меня, по тёмной парковке к своей машине.

— Сука, просрала блядь, своё счастье, — он толкает меня в машину, на заднее сидение, и я валюсь лицом вниз, — драть будем тебя в двоих, во все твои дыры, — рычит Кир, и захлопывает дверь.

Я сжимаюсь в комочек, и мелко дрожу. Стало страшно, ведь не только изнасилуют, ещё и прикопают где-нибудь, а я так многого не успела. Да элементарно развестись с Вовой не успела. При воспоминаний о муже, защипало в носу, к горлу подкатил ком.

Как он допустил такое? Ведь он должен был меня защищать! А мне даже обратиться не к кому.

Я вынырнула из своих мыслей, когда хлопнули дверцы машины и на передние сидения уселись мои мучители. Они оба как по команде развернулись ко мне, и я выпрямилась, сглотнула слёзы, и посмотрела на них твёрдо, по крайней мере попыталась. А потом, медленно подняла средний палец на правой руке, и чётко обозначила свою позицию.

— Ненавижу вас! — прокомментировала свой жест.

— Сучка дерзкая, я тебе этот палец знаешь, куда засуну, — проворчал Кирилл, а Саша только усмехнулся.

Они отвернулись, больше не обращая на меня внимания. Саша завёл мотор, и мы резво сорвались с места, так, что я повалилась на сидение, не удержав гордо прямую спину.

— Чтоб ты врезался, — вякнула я, вот потому что по хрен мне было, сейчас, что я в той же машине, лишь бы им было плохо.

— Дура ты, блядь, — как-то беззлобно отозвался Саша, глянув на меня в зеркало. Я только отвернулась.

Вот какого хрена они ко мне привязались, ведь видно же, что женским вниманием избалованные, свистни, хоть десять сбегутся, и ноги раздвинут охотно. Или захотелось острых ощущений, нравиться принуждать, да ещё и вдвоём… От одной представленной картинки холодок опустился к самым ногам. У меня же кроме Вовы никого, и никогда. Он замуж меня взял в восемнадцать, мой первый мужчина, и единственный. Шесть лет прожили счастливо, пока водка дороже мужу моему не стала, и уже полгода он в запое, ничего не помогает. Как погнали его за косяк с работы крутой, так и запил, и про меня забыл. И нет, я не стала себя закапывать и убиваться, родители покойные привили один важный принцип. Самый главный в жизни человек, это ты сам, никто, только ты, если сам о себе не позаботишься, сам себя предашь, никого не останется, и поэтому я держалась, ну и по глупости и по женскому малодушию надеялась что исправиться всё. И продолжала стремиться к лучшему, не опуская руки. Держала себя в форме, и чего уж таить подумывала, что мне пора найти кого-нибудь на смену нерадивому мужу, даже кольцо обручальное носить перестала. Но на любое мужское внимание срабатывал какой-то блок, и дальше флирта никуда не заходило. А теперь всё. Буду сыта вниманием по горло.

Мы остановились в каком-то тёмном дворе, совершенно мне незнакомый район, захочу сбежать, не сориентируюсь.

Мужчины вышли. Потом открылась дверь с моей стороны, причем с той, к которой я жалась, ожидая нападения с противоположной, и я вывалилась в руки к Саше.

— Твой звёздный час, конфетка, — ухмыльнулся гад, удобнее перехватывая меня за талию, и подтягивая к себе.

— Чтобы у тебя не встал! — огрызнулась я.

— Не надейся, — отозвался Саша, и подтолкнул меня вперёд, следом за Кириллом.

Как только мы зашли в подъезд, я набрала в лёгкие побольше воздуха и что есть мочи заорала.

— Помогите! Пожар! — остальной вой утонул в широкой ладони Саши, который зажал мне рот.

— Ой, блядь, на всё голову отбитая! — зашипел он.

— Заткнись, пока я тебе твою башку не открутил, — развернулся к нам Кирилл, и усомниться в угрозе не пришлось, так он страшно взирал на меня.

А я забилась в руках Саши, пытаясь выбраться, и сдавленно посылала их подальше, чувствуя, что ловушка захлопывается с каждым пролётом лестницы, по которым мы поднимались. Мой крик не особо вызвал отклик у добропорядочных соседей, и поэтому меня благополучно дотащили до квартиры на третьем этаже и впихнули внутрь, да такого разгона дали, что я впечаталась в стену прихожей, хорошо, что нос не расквасила.

— Ну, че горло дерёшь, ещё успеешь! — оскалился Кир, скидывая косуху, прямо на пол.

Я отступала, неотрывно гладя на них. Они наступали, также пристально гладя на меня, только они ещё и попутно раздевались. Следом за Кириллом, Саша стянул своё пальто, бросив его тоже на пол. Кир легко, одним движением снял черную майку, открывая разрисованную грудь и тело. У него было забито всё, даже на пальцах рук были татуировки. И без одежды он казался ещё больше, и мощнее. Темная поросль волос тянулась от груди, клином уходила на живот и под джинсы.

Саша же элегантно, расстегнул белую рубашку, просто оставив её на широких плечах, и на его груди тоже показался рисунок, какие-то переплетенные ветви, и тоже поросль волос, более светлых.

А я пятилась в темноту квартиры, разгоняемой только полной луной, что выкатилась на небо, и светила в просто огромные, ничем не завешанные окна, и смотрела. Смотрела и пятилась, пока не почувствовала, что пятиться больше некуда, и села. Это, оказывается, была кровать. Ну, вот и приехали.

Я попыталась отползти по ней, но меня уже настигли.

— Я буду кричать, — сипло, в противовес своей угрозе, сказала я.

— Я тебе это обещаю, — Саша склонился, и ухватил за край мой свитшот, потянул вверх.

— Нет, не надо, — только и вышло у меня пискнуть, когда он рывком поднял его вверх, стянул и откинул. Я осталась в почти прозрачном белом бюстгальтере, который и не скрывал пышную форму моей груди, а только подчёркивал её.

Теперь Кирилл склонился надо мной, и протянул ладони, накрывая мою грудь, и я дёрнулась, упала назад на локти, и постаралась отползти, и ещё больше открываясь ему.

— Ох, ты ж, блядь, вот это сиськи, — заурчал низкий голос Кира, и он продолжил мять мою плоть, склоняясь всё ниже. — Между них охуенно член загонять! Попробуем, а зеленоглазая?

Я взвизгнула и резко развернулась, поползла к изголовью, но меня, поймав за лодыжку, резко притянули назад, и вернули на место, только задом к верху. Я замерла, напряглась, ощущая, как скользят шершавые пальцы по моей спине, от обтянутой джинсами поясницы, по позвоночнику, по лопаткам, до плеч, потом жесткая рука, наматывает на кулак мой хвост и под мой визг дёрнула меня верх, натянула, так что я запрокинула голову, и увидела над собой Сашу. Волны страха и ужаса накатывают одна за другой, к горлу подступает истерика, от моей напускной храбрости не осталось и следа. Только паника нарастала, потому что разум отчётливо понимал, что не сбежать.

— Ты же выбрала меня, конфетка, — хрипит голос Саши, когда он прижимает меня к себе, и я чувствую своей спиной, его твердое тело и горячую кожу, и аромат его свежий, и лёгкий. — Я буду первым, — и он разворачивает меня к себе и ставит на колени, перед вздыбленной ширинкой.

Он удерживает меня за хвост, другой рукой расстегивает ширинку на брюках, оттягивает трусы и достаёт свой член, который чуть ли не в нос мне утыкается.

Я жмурюсь, но перед глазами всё равно стоит увитый венами ровный и толстый ствол, с розовой обрезанной головкой. А ещё я боюсь вдохнуть рядом с ним, не хочу чувствовать этот запах, мне противно, но когда не остаётся кислорода, я резко тяну носом воздух, и аромат который я вдыхаю вместе с ним, вполне нормальный, не противный. Чистая плоть, даже слышаться аромат ментола. Но только это не меняет ничего. Мне страшно, и мерзко. Не хочу этого делать, И я продолжаю жмуриться, словно, если сделаю это более усердно, то это наваждение исчезнет.

— Давай, конфетка, открой рот, — воркует сверху Саша.

Я верчу головой в знак протеста, и не разжимаю глаз.

Мои волосы вмиг натягивают, и задирают голову. Я распахиваю глаза, и смотрю на своего мучителя снизу вверх.

— Рот, открой, сказал, — уже жестче произносит он, и другой рукой обхватывает мой подбородок, и давит пальцами на щёки. И я заливаюсь слезами, моя истерика прорывается.

— Не надо, — только и успеваю произнести я, когда его разгорячённый член, толкается ко мне в рот. Дыхание перехватывает, потому что нос забит, и мне нечем дышать. Я ошалело луплю его по бёдрам, и вою, как зверь.

— Ну что, член увидела и сдулась, — рычит Саша, и толкается ещё глубже, вызывая рвотный инстинкт. — Ты же храбрая была, посылала всех куда хотела!

И толкается, толкается.

Я половины его слов не понимаю, не могу вздохнуть, и только смотрю на него через призму слёз, что катятся из глаз.

— Да, это пиздец, а не отсос — отзывается рядом Кирилл. Выхватываю его слова фоном, потому что пульс бьёт в висках набатом, мне нужен кислород. Сиплю, остервенело носом, но не могу вздохнуть нисколько. И тут, он видимо решил смилостивиться, и освободить мой рот, и я жадно хватаю воздух, валюсь на пол, и содрогаюсь в рыданиях.

Саша садиться рядом со мной на корточки, и даже гладит вздрагивающую спину.

— В следующий раз, Света, думай, с кем связываешься, — ровно говорит он, встаёт, и подаёт мне одежду. Я поднимаюсь и трясущимися руками натягиваю на себя кофту.

— Сядь, подожди, я такси вызову, — командует Кирилл.

И я сажусь на кровать, и всё ещё плачу, но беззвучно. Я настолько унижена и растоптана, что моих сил хватает только на то чтобы не выть. Мужчины перестают обращать на меня внимание. Саша выходит из комнаты, а Кир включает свет и садиться на широкий диван, залипает в телефон.

Я сижу на кровати, шмыгая носом, обняв себя руками, и ещё не верю, в то, что меня передумали насиловать. Горло так и печёт, так и ощущаю там горячую плоть, что продирается дальше, даже глотать больно.

— Пошли, — кидает Кирилл, и я поднимаю на него глаза. Он так и не оделся, так и остался в одних джинсах, и ботинках. Я послушно встаю, и иду за ним в прихожую. Он открывает мне массивную дверь, и встаёт так, чтобы мне пройти, надо будет обязательно его коснуться. Я, стиснув зубы, и призвав остатки сил, протискиваюсь, касаясь его оголенного торса, и даже в забитый от слёз нос попадает горький аромат его парфюма.

— Давай, зеленоглазая, береги свою задницу, держи язык за зубами, — напутствует он меня, и внезапно тянется к моему лицу, когда я уже на пол пути. Я вздрагиваю от прикосновения его пальцев к моей щеке, и поднимаю глаза. Он смотрит странно, словно пытается рассмотреть что-то в моём заплаканном лице. Обводит большим пальцем губы, стирая дорожки слез, потом оттягивает нижнюю, смотрит, непонятно, так, что я снова не дышу.

— Вали, — наконец говорит он, убирая руку, и я отмираю от этого морока, и несусь, по лестницам вниз, потом распахиваю дверь, и сажусь в машину. Меня накрывает откат, и я снова реву, вплоть до самого дома.