Николай Вавилов

РАДИ ЖАТВЫ НАРОДНОЙ

Идея обновления культур, возделываемых на российских полях, в садах и огородах, улучшения агротехники вновь захватила ученых-аграрников. И не только их: вот что Горький писал из Италии: «На днях получил несколько книг, изданных… Институтом прикладной ботаники и новых культур, прочитал труд проф. Н. И. Вавилова «Центры происхождения культурных растений», его доклад «О законе гомологических рядов», просмотрел карту земледелия СССР, — как все это талантливо, как замечательно!»

16 июня 1925 года постановлением Совнаркома СССР был создан Всесоюзный институт прикладной ботаники и новых культур с отделениями в республиках. Н. И. Вавилова утвердили его директором, а Н. П. Горбунов, управляющий делами Совнаркома СССР, был избран председателем его ученого совета.

Работу отделения «широкого введения и размножения сортов» возглавил профессор В. В. Таланов, который проводил конкурсные испытания и сравнения сортов еще в самом начале XX века: на юге и юго-востоке России он организовал сеть сортоиспытательных участков, и хорошо зарекомендовавшие себя сорта и местные популяции предлагались затем для посева всем желающим. Теперь предстояло высевать для испытания, изучения и размножения и те коллекции растений, которые уже удалось собрать, и планируемые. В скором времени из-за масштаба работ отделение переросло в Государственную комиссию по сортоиспытанию сельскохозяйственных культур.

Дел у директора Всесоюзного института прикладной ботаники и новых культур, конечно, прибавилось. Прежде всего — организационных. Однако Вавилов, по собственному признанию, чувствовал себя в первую очередь исследователем, первопроходцем. Вот почему из этого научного центра отправлялись все новые и новые поисковые экспедиции «по всему глобусу», и все далее и далее простирались на юг и север, на запад и восток страны опытные поля, сады и бахчи.

Вавилов сам начал готовиться к экспедиции в средиземноморские страны, «в Средиземье», как он говорил, или еще — «на озеро мира». А пока как администратор пристально следил за ходом путешествий своих сотрудников и помогал им.

В начале 1925 года тронулась в путь экспедиция для обследования Малой Азии, возглавляемая Петром Михайловичем Жуковским, уехали по странам Центральной и Южной Америки специалист по картофелю Сергей Михайлович Букасов и знаток южных растений Юрий Николаевич Воронов. В следующем году отправился в путь, рассчитывая начать с Палестины и затем попасть в Индию, лесовод-флорист, специалист по тропическим культурам Василий Васильевич Маркович, а в конце 1926 года в Южную Америку отбыл Сергей Васильевич Юзепчук.

Николай Иванович Вавилов всех своих путешественников сопровождал письмами.

Так, Букасова первое письмо догнало в Берлине: «Дорогой Сергей Михайлович! Поимейте в виду одно важнейшее задание… чрезвычайно интересны данные о границах отдельных растений. Нас это весьма интересует, так как границы горные определяют границы возможности продвижения к северу и вообще чередование в верхних зонах соответствует широтным зонам… Обязательно путешествуйте с анероидом… В Москве хлопочут о дополнительных деньгах. Во всяком случае, денежная сторона пусть Вас особенно не пугает…»

Другое письмо настигло Букасова уже в Мексике: «Дорогой Сергей Михайлович, прежде всего мы очень сердиты на Вас… Неужели за два месяца Вы видели так мало, что кроме полстраничного письма ничего не могли сообщить нам? Когда Вы выезжали, мы условились, что письма Ваши до известной степени будут и отчетами… Рассматривая «Journal of Heredity» за 1924/25 год, я узнал, что за последние годы сделаны крупнейшие открытия в Перу. Непременно постарайтесь при первом удобном случае посмотреть статьи Кука в этом журнале — в какой-либо из библиотек. Там Вы найдете список 70 видов культурных растений, исключительно свойственных Перу. Перу оказалось крупнейшим центром эндемичных видов, и поэтому поездка в него и сбор решительно всего, что там есть по полевым, огородным, специальным, техническим, плодовым культурам, представляет для нас исключительный интерес. Различные виды лебеды, хлопчатника, клубневидных различных родов — все это надо будет собрать, словом, нужно обстоятельнейшее исследование Перу… Интересны также статьи Сафорда по картофелю, которые доказывают, что Виргиния (ныне штат США Вирджиния. — В. Ш.) не имела никакого отношения к картофелю, что она получила его только в XIX столетии, а картофель вывезен, по всей вероятности, из Перу».

Спустя некоторое время — еще письмо: «Мексика для нас — страна большого интереса; история ее замечательной культуры, состав культурных растений, состав кукурузы, табака, пасленовых, фасоли, тыквы для нас неизвестен. Что же в самом деле они представляют; что Вы видите на базарах по городам?»

Работы института приобретали широкую известность, курсы повышения квалификации селекционеров пользовались успехом. Институт на Исаакиевской площади становился своего рода штабом развития научного растениеводства и селекции в стране. Сохраняя особенности ботанического научного учреждения, исследующего культурную флору, развивая традиции, заложенные еще Р. Э. Регелем, он стал развертывать поиски по новым направлениям, в частности по генетике. Центральная генетическая и селекционная станция в Детском Селе занималась этим особенно активно: к прежним отделам и лабораториям прибавились новые.

Предстояло объединить усилия и вести совместные исследования цитологов и генетиков, физиологов и биохимиков, фитопатологов и энтомологов, агротехников и селекционеров, систематиков и ботаников, даже агрометеорологов (в ВИРе был отдел агрометеорологии). Вавилов, еще в 1923 году избранный членом-корреспондентом Академии наук СССР, использовал все свое влияние, чтобы заниматься масштабными научными изысканиями.

Сам он оставался «совой» и «жаворонком» одновременно. Спать по четыре-пять часов в сутки для него было обычным делом. Он придерживался своего правила: «Если ты встал на путь ученого, то помни, что обрек себя на вечное искание нового, на беспокойную жизнь до гробовой доски. У каждого ученого должен быть мощный ген беспокойства. Он должен быть одержим».