Новый каменный век. Том I

Глава 22

Ночь ворвалась на стоянку вместе с триумфальными криками охотников. Они вернулись не с пустыми руками: на длинном шесте, со связанными ногами, тяжело дыша и дёргаясь, висел живой сайгак. В его огромных испуганных глазах отражались пляшущие огни костров.

Центральный костёр общины раздули до небес. Пламя ревело, пожирая сухой валежник, и искры взлетали вверх, смешиваясь со звёздами. Племя окружило огонь плотным кольцом. Я наблюдал за этим из тени своей ниши, чувствуя, как воздух наполняется первобытным экстазом. Это было не просто убийство ради еды, а настоящее ритуальное жертвоприношение.

Я увидел Сови. Он медленно двигался в круге света, расставив руки в стороны. Когда Горм одним точным движением перерезал животному горло, шаман подставил широкую чашу из выдолбленного дерева, собирая дымящуюся густую кровь.

«Надеюсь, это Уна попросила, — подумал я, сглатывая комок в горле. — Свежая кровь сейчас очень нужна».

Пока всё внимание общины было приковано к разделке туши, из тени соседнего валуна бесшумно вынырнул Белк. Он выглядел ещё более измотанным, чем утром. Охотник протянул мне свёрток, в котором лежал факел.

— Уходи сейчас, — прошептал он, оглядываясь на ликующее племя. — Пока все заняты, пока им не до тебя. Уна передала… — он запнулся, — передала, что отвар кончился.

— Спасибо, Белк, — я сжал его огромное плечо.

— Погоди, — он задержал меня и выудил из-под шкуры небольшой свёрток из тонкой кожи. — Это тоже Уна просила отдать.

Я развернул сверток. Внутри лежали полоски вяленого мяса. Это была её молчаливая благодарность. Еда в таком мире была важнее многих, казалось бы, более ценных вещей.

«Да уж, поесть не будет лишним, — подумал я, ощущая пустоту в желудке, и тут же перебил собственную мысль: — А что, если… Да, может получиться».

Я закрепил свёрток на поясе рядом с сумкой для пращи. Пальцы коснулись кожаных ремней оружия — это придало какой-то иллюзорной уверенности.

— Иди, Ив. Пусть Белый Волк охраняет тебя сегодня. — Белк коротко кивнул и отправился обратно.

Я быстро прикрыл свою нишу, чтобы никто не понял, там ли я. Посмотрел на стоянку: в свете огня я заметил Шако. Он сидел чуть поодаль от общего круга, жадно вгрызаясь в кусок мяса, но его взгляд всё ещё блуждал по сторонам, то и дело возвращаясь к жилищу Уны. Рядом сидел Ранд, с удовольствием поглощая… печень? Похоже на то. Главное, что он был увлечён этим больше, чем всем остальным.

— Сейчас… — шепнул я себе.

Я быстро пересёк каменистую площадку, миновал осыпь и двинулся сквозь бор. Старался держаться ближе к тропе, но скрывался в тенях деревьев. Затем, когда костёр стал едва виден, вышел на саму тропу. Ускорился и довольно быстро добрался до склона. Там затаился за камнями и осмотрел выход.

«Никого. Хорошо, надеюсь, никто не заметил моего ухода», — подумал я.

Внизу лежала бесконечная долина, а на горизонте величественно вздымался хребет Альп. Могучие пики, закованные в вечный неподвижный ледник, блестели, словно клыки. Начался спуск по склону. Камни больно впивались в подошвы, рана в боку иногда отзывалась резкими вспышками боли, но я лишь плотнее сжимал зубы. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося запахи хвои, сырой земли и чего-то острого, звериного. В этот раз, будучи в одиночестве, я не имел возможности оглядываться или останавливаться хотя бы на миг. Нужно было двигаться: казалось, если я замру, страх поглотит рассудок без остатка.

Даже луна этой ночью словно отвернулась от меня, прячась за облаками. Здесь, внизу, мир уже принадлежал не людям. Здесь царили те, кто за секунды мог лишить меня жизни. Они не стали бы сомневаться, думать или разговаривать. И я мог лишь надеяться на то, что не встречусь с ними.

Войдя в лес, я замер на мгновение, давая глазам привыкнуть, и только потом зажёг факел. Двигался быстро, но осторожно, поминутно сверяясь с метками, которые старательно запоминал в прошлый раз. Лес вокруг дышал, скрипел и перешёптывался, но я был сосредоточен только на цели. Несколько раз казалось, что я свернул не туда, что потерялся. Но новая метка или силок напоминали, что я на верном пути.

«Как это у молодёжи называлось? Эмоциональные качели, да?» — пытался я шутить, подбадривая самого себя.

Но это не сильно помогало. Я находился в состоянии натянутой струны, готовой в любой момент лопнуть. Расслабиться удалось лишь немного, когда я увидел знакомые белёсые листья лебеды. И одновременно с этим я услышал рык из темноты. Он был громче, чем в прошлый раз. И теперь я был один.

— Давай… давай… не бойся… — уговаривал я себя, одновременно разворачивая свёрток с пластинами мяса.

Аккуратно и медленно я двинулся вперед — так же, как двигался Белк в прошлый раз. Ноги переступали по хвое, рука была вытянута, освещая землю. Я скрывался за деревьями, выхватывал светом кусты и новые участки земли. И когда приблизился к поваленной сосне, в нос ударил резкий запах зверя.

Волчица была там. Ну да, кто же ещё мог рычать. Она лежала в той же позе, но что-то изменилось. Её бока опали, живот больше не казался тугим барабаном. Она родила. Я вглядывался в густую тень, надеясь увидеть шевеление маленьких комочков, но там была лишь пустота. Сердце кольнуло. В этом мире природа не знает жалости — впрочем, как и в любом другом. Истощённая, раненая мать, не имея возможности охотиться, сделала единственный выбор, который позволял выжить ей самой: съела приплод, чтобы не погибнуть от голода.

Волчица глухо, предупреждающе зарычала, обнажив желтоватые клыки.

— Тише, девочка… — прошептал я. — Я пришёл с миром. — Словно она могла меня понять.

Я бросил ей все имеющиеся куски вяленого мяса. Она дёрнулась, но сразу взять не решилась. Я отошёл подальше, продолжая следить за ней. Наконец, когда я оказался на достаточном расстоянии, запах еды пересилил страх. Схватив добычу, волчица попятилась глубже под сосну, продолжая сверлить меня немигающим взглядом. Теперь, когда она была занята, у меня появилось немного времени и надежда, что она не переключится на меня, когда закончит.

Вернувшись на край солёной площадки, я принялся за работу. Срезал жёсткие стебли лебеды с листьями, а чуть поодаль, в низине, обнаружил папоротник. Руки работали быстро, я бережно укладывал зелень в свёрток, чувствуя, как внутри разливается облегчение. У меня получилось!

«Не радоваться. Пока не вернулся обратно — ничего не получилось», — напомнил я себе.

И тут тишину леса разрезал отчётливый хруст сухой ветки. Звук пришёл не от сосны, где затаилась волчица, а со стороны, откуда явился я сам.

— Белк? — позвал я, выпрямляясь и поднимая факел выше.

Сердце забилось чаще. Неужели он не выдержал и пошёл следом, чтобы подстраховать?

— Нет, соколёнок. Это не он.

Из тени медленно вышел Ранд. Свет моего факела заиграл на его скулах и на остром каменном наконечнике копья. Его лицо не выражало ярости — только холодную, расчётливую решимость охотника, загнавшего добычу в угол.

Сердце упало куда-то в район желудка. Я не мог в это поверить. Но он был здесь. Прямо передо мной.