Новый каменный век. Том I

Глава 8

Прошёл час. Напряжение в группе не исчезло. Мы молча поднимались всё выше, следуя за Гормом, а характер местности менялся. И без того редкие деревья и зелень почти пропали, уступив место суровым скальным породам и каменистым осыпям. Здесь из земли уже лезли серые кости гор, а в склонах всё чаще зияли тёмные провалы пещер.

«Здесь хотя бы теплее… — подумал я. Ночь уже начинала вступать в свои права, и внизу скапливался холодный воздух, тёплый же поднимался выше. — И нужно обновить повязку». Рана опять сильно разошлась из-за Ранда. Так я буду очень долго лечиться.

Ранд же, ни слова не говоря, ушёл вперёд на разведку. Горм отпустил его коротким кивком. Возможно, вождь понимал, что охотнику сейчас нужно время, чтобы успокоиться. А может, просто уже не знал, как поступать.

Я представлял, насколько ему сейчас тяжело. По сути, Ранд — угроза для всей деревни. Его вспыльчивость и амбиции вкупе с умениями создавали гремучую смесь. Таких в общинах не держали, даже если человек был лучшим охотником. Но изгнать Ранда было, скорее всего, почти нереально. Его отец — второй охотник племени, мать — травница. А я не смел недооценивать важность обоих. Особенно в условиях, когда племя потеряло троих охотников. Да и Горм не имел абсолютной власти. В таких небольших группах всё решалось общим мнением, а не волей одного человека. Даже с поддержкой шамана и тройки-другой людей из племени такой исход было глупо рассматривать.

«Скорее всего, им придётся биться. Горм не отдаст власть добровольно, это я увидел вчера вечером. Он знал, что лучше для племени. И Ранд — далеко не то, что лучше», — размышлял я, пока мы входили в небольшой сосновый бор. Островки растительности были разбросаны по всему склону — эдакие площадки жизни. Тут можно было укрыться от жуткого ветра с равнины, пока Ранд проводит разведку. «После того как поменяю повязку, мне стоит осмотреться тут», — нужно было использовать все возможности.

Но когда я на миг обернулся, то в моменте забыл, что хотел сделать.

— Невероятно… — прошептал я.

Стоя на границе бора, на приличной высоте, я видел перед собой всю долину целиком. До этого момента я не мог и представить, насколько она величественна и красива.

Внизу, в самом сердце этого гигантского разлома, живой извивающейся лентой поблёскивала река. Отсюда она казалась тонкой пульсирующей нитью, артерией, питающей всё вокруг. Чем дальше вглубь долины уходил её изгиб, тем яростнее становилась жизнь: пустынный и серый вход в долину сменялся первыми редкими мазками зелени и деревьев, переходил в нежные, почти прозрачные оттенки самых упорных кустарников, перетекал в россыпь полос леса и подлесков, редевших по мере отдаления от реки, а затем обращался в глубокий тёмно-зелёный ковёр.

Я воочию видел, как меняются биомы. Там, откуда мы пришли, природа ещё только пробовала землю на вкус, не в силах противостоять лютому морозу ледникового периода, а здесь, защищённая горными хребтами, она расцветала с первобытной мощью. Градиент жизни — от скромных лишайников и карликовых деревьев до буйства пойменных лесов — раскинулся передо мной, как живая карта плейстоцена. Долина извивалась, тянулась так далеко, что я не мог и представить всего масштаба. Где-то там она встречалась с Альпами, сужалась, стиснутая льдами, и через перевалы уходила в настоящую великую мамонтовую прерию.

«А может… смерть и боль того стоили?» — на миг подумал я и почувствовал себя не просто случайным пришельцем, а свидетелем чего-то священного. Этот мир был чист, опасен и совершенен в своей первобытной силе. Тут не властвовал человек. Нет. Тут всё было ровно наоборот.

— Горы дают глазам то, что отнимает у ног усталость, — раздался за спиной голос Сови. Шаман подошёл неслышно, остановившись в паре шагов. — Но не забывай смотреть и под ноги, соколёнок. Красота — это лишь шкура зверя. А под ней всегда скрываются зубы.

— В моём племени говорили, что лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не был, — ответил я.

— Красивые слова, — задумчиво сказал Сови, неосознанно похвалив Высоцкого за тысячи лет до того, как тот напишет эту строку. — Видишь, — он указал на изгиб реки, где она скрывалась за выступом скалы, — там племя.

Где-то там было моё будущее. Если, конечно, Ранд не решит прервать его сегодня ночью.

— Сови, — начал я. Нужно было прощупать почву. — Ранд же не отступится. Они с Гормом…

— Да. Не отступится. Рано или поздно это случится, — не стал увиливать шаман. — Ты слишком умён для своего возраста, — подозрительно заявил он, — и должен понимать, что будет после того, как Ранд покончит с Гормом.

«Вот как. Значит, он полностью осознаёт, что, как бы ни был силён Горм, его время проходит, — понимал я. — И, похоже, он боится этого».

— Он убьёт меня, — спокойно ответил я.

— Да. Даже через три зимы духи не видят ни единого шанса, чтобы ты победил его. И тебя устраивает это? — спросил он, явно уже на что-то намекая, к чему-то подводя. — Ведь когда ты придёшь в племя — тебе уже не сбежать. Его терзает дух мщения, каждый глаз его крови будет следить за тобой. Не следует ли тебе бежать сейчас?

Я посмотрел в его умные, проницательные глаза. Следил за каждым мускулом на лице. И опыт подсказывал мне, что он точно не хотел, чтобы я бежал. Нет, совсем нет. Он манипулятор, искусный кукловод. Только нити, прикреплённые к Ранду, уже начали обрываться, и никакой Белый Волк уже не остановит охотника.

«Он уже прикидывает, как использовать меня. Я же идеальный расходный материал. За меня некому мстить. Я чужак для них, — быстро размышлял я, будто складывая пазл. В интриганстве я был профаном, но жизнь меня и к плейстоцену не готовила. Тряхнём мозжечком. — Если он собирается использовать меня, значит, я могу использовать его. Только придётся переиграть шамана в его же игре».

— Я не буду ждать три зимы… — тихо, почти рыча, прошептал я, закидывая крючок.

— Да, это большой срок. Всякое может случиться, — проговорил он. — В племени тебе придётся нелегко. Нет тебе там места.

«Да предложи ты уже!» — кричал я про себя.

— Матушка учила меня лечить, — заискивающе сказал я. — Я знаю травы, знаю, какие духи помогают телу, а какие причиняют боль. Я правда могу быть полезен, — чуть ли не молил я. Ну должен же он повестись. Надо ещё аргументов: — И… я вижу духов, что травят тело. — Тут его бровь немного дёрнулась.

— Не думаю, что ты видишь дальше Иты, — покачал он головой. — И разве найдётся тот, кто доверится чужаку?

— Если за его спиной шаман — может, и найдётся, — проговорил я. — А я… никогда не забуду этой помощи. Духи не были благосклонны к моей семье, но позволили мне жить. Я верю, что Белый Волк не просто так оставил меня. И я обязательно отплачу ему. — Я немного склонил голову, параллельно следя за Гормом: он с Белком стоял в отдалении.

«Если мне удастся получить хотя бы минимальное покровительство шамана, это должно защитить меня как минимум внутри племени. А там уж я заработаю своё место. Главное — успеть до того, как Ранд зайдёт слишком далеко и Сови решит меня использовать. А в том, что он на это пойдёт, я уже почти не сомневался», — размышлял я, ожидая ответа. Но, как ни странно, сердце даже не ускорило бег. Я уже понимал, какой ответ он даст.

— Я поговорю с духами. Если будет на то воля Белого Волка — я помогу тебе, — неоднозначно ответил Сови и повернулся, направляясь к Горму.

Вот как. Значит, сомневается. Осторожничает. Значит, он будет оценивать обстановку по прибытии в племя и исходя из отношения остальных. В очередной раз убеждаюсь, что в хитрости современный человек нисколько не превосходит своих предков. Как бы там ни было, я поселил в его мозгу мысль об «удобной» возможности. А дальше всё зависит от меня.

Когда я подволок волокуши к тюкам, то увидел, что Белк прислонился к дереву, сидя на земле. Его лицо сейчас выглядело даже хуже моего. У меня-то один глаз заплыл, а у него оба. И это всё из-за меня. Винить себя я даже не думал. Какой смысл? В противном случае я был бы мёртв. А вот поблагодарить был должен, хоть и понимал, что вряд ли это возымеет какой-то эффект.

— Белк, — начал я, подойдя ближе. — Ты спас мне жизнь. Спасибо тебе.

Он поднял заплывшее лицо, стрельнул в меня своими щелками и прохрипел:

— Уйди, или я сам тебя убью.

Понял-принял. Мне два раза повторять не надо.

— Всё равно спасибо. Я обязательно верну долг, — твёрдо сказал я и отошёл.

Выше по склону, метрах в двухстах, медленно двигалась фигура охотника. Он методично исследовал территорию. Пещеры, хоть и были готовыми убежищами, в то же время служили логовом для множества хищников. Пещерные гиены, львы, медведи… Каменный век хранил настоящих чудовищ, по сравнению с которыми меркли любые хищники поздних эпох. За исключением разве что… волка. Обычного серого волка. Они пережили ледниковый период и отлично себя чувствуют даже через пятьдесят тысяч лет. Неудивительно, что племя выбрало тотемным животным именно волка.

«И как же хорошо, что я оказался в Европе, а не в Америке, — подумал я, ухмыляясь про себя. — Страшно представить, насколько продуктивны ужасные волки и саблезубые тигры, — вспоминал я многочисленные исследования, следы на костях. — Правда, в это время там ещё не должно быть людей. Хотя всякое может быть».

— Ранд долго, — сказал Сови, обращаясь к Горму.

— Не стоит его торопить, — просто ответил вождь.

— Твоё слово, — кивнул Сови.

А я в это время прошёл вглубь бора. Пока есть время, нужно продолжать пополнять ресурсы. Кто знает, что может мне понадобиться. Не встреть я тысячелистник — уже был бы мёртв. Да и нужно было занять руки и мозг чем-то полезным.

Ноги тяжело ступали по ковру из опавшей хвои, которая копилась здесь годами, создавая пружинящую сухую подложку. Я внимательно смотрел по сторонам, сканируя взглядом скудную растительность. В голове всплывали обрывки лекций по фармакогнозии и этноботанике.

В идеале стоило поискать иву. Кора её молодых ветвей — это природный аспирин, кладезь салицина. Отличное противовоспалительное и обезболивающее, которое могло бы унять пульсацию в боку. Но, бросив взгляд на ландшафт, я тут же отбросил эту мысль. Ива — капризная влаголюбивая дама, она предпочитает поймы рек и низменности. Здесь же, на крутом склоне, царила сосна. Она была абсолютным доминантом этой сухой, хорошо дренированной местности. Каменистая почва и яростные ветры не оставляли шансов нежным лиственным породам.

Я подошёл к одной из сосен, надеясь раздобыть живицу. Древесная смола в это время — сокровище. Это и мощный антисептик, способный запечатать рану не хуже современного клея, и универсальное связующее. Однако удача отвернулась: воздух был ещё слишком холодным для активного сокодвижения. Может, в долине сезон уже и начался, но здесь, на высоте, весна ещё была далека. Сами сосны выглядели измученными, низкорослыми; их кора была сухой и плотно сомкнутой, ни одной липкой янтарной капли не проступило на старых шрамах от обломанных ветвей.

Я двинулся дальше, забирая чуть в сторону, к нагромождению валунов, защищавших небольшой пятачок земли от северного ветра. И там, в тени огромного серого камня, я увидел его.

Низкий колючий куст с мелкими чешуйчатыми иглами и едва заметными горошинами.

— Можжевельник… — выдохнул я, чувствуя, как на губах появляется слабая улыбка.

А ведь точно. Он идеальный сосед для сосны, любит тот же свет и те же бедные почвы. В его появлении здесь не было ничего удивительного, но для меня это была находка стратегической важности. Можжевельник — это ходячая аптека. Его эфирные масла обладают невероятной бактерицидной силой. Да и, помимо этого, у него куча достоинств.

Я присел на корточки, рассматривая ветви. Шишкоягоды были совсем крохотными, бледно-зелёными — норма для мая. Созреют и посинеют они только к осени, на второй, а то и на третий год.

— Ничего страшного, — сказал я себе. — Уж не дураки, знаем, где ходим.

В иглах и самой древесине концентрация фитонцидов была ничуть не меньше.

Я осторожно потянулся к нижней ветке, стараясь не слишком тревожить рану в боку. Пальцы коснулись колючей зелени, и по лесу разнёсся резкий, чистый аромат джина. В этом первобытном мире такие запахи казались до странного чужеродными.

«Вот же, когда для меня этот запах стал в первую очередь ассоциироваться с алкоголем, а не с таким даром природы?» — подумал я, качая головой.

Я аккуратно, дабы не исколоться, обламывал тонкие веточки и складывал рядом. Не знаю, может, об особенностях этого растения уже известно в племени, но если нет — новые очки в мою пользу. И главное, это поможет с раной. Дезинфекция имела первостепенную важность. Куда чаще умирали не от потери крови, не от самих ран, а от их последствий. И уж так глупо я помереть не хотел, пусть лучше Ранд прирежет.

Когда собрано было достаточно, я свернул ветви и засунул между слоями шкур. Там, конечно, не слишком свежо, но лучше держать их при себе.

И вдруг резкий, надрывный крик Ранда разметал тишину бора.

Когда я подбежал к волокушам, Горм, Белк и Сови уже неслись вверх по склону, перемахивая через валуны с ловкостью горных сайгаков. Я рванул следом, окончательно забыв об осторожности. Бок прошило раскалённой спицей, я кожей чувствовал, как свежий сфагнум пропитывается тяжёлой липкой кровью, а повязка сползает, тревожа края раны. Но нельзя было оставаться одному. Я не знал, откуда исходит угроза. И безопаснее всего было рядом с Гормом и остальными.

«Только не медведь…» — стучало в висках.

Я вылетел на каменистое плато перед входом в пещеру последним и едва не врезался в широкую спину Белка. Все замерли. В воздухе, помимо запаха талого снега и хвои, повис новый, тяжёлый аромат — густой запах немытых тел, застарелого жира и какого-то едкого мускуса. И этот запах был сильнее, насыщеннее нашего. А может, я просто привык.

У входа в пещеру стояли трое. И при виде них в моей голове, воспитанной на аккуратных музейных реконструкциях, что-то с треском сломалось.

Неандертальцы.

Они казались ниже нас, но эта разница в росте лишь подчёркивала их пугающую мощь. Коренастые, с бочкообразными грудными клетками, которые, казалось, не помещались в их грубые меховые накидки. Их ноги были короткими и слегка согнутыми в коленях, но в этой позе чувствовалась страшная сила.

Но страшнее всего были лица. Массивные челюсти, почти полное отсутствие подбородка и огромные широкие носы, жадно втягивающие холодный воздух. Над их глазами нависали сплошные костяные козырьки надбровных дуг, из-под которых на нас смотрели невероятно светлые, почти прозрачные глаза. В них не было безумия — только холодная вековая сосредоточенность хищников, защищающих своё логово.

Они держали копья иначе, чем мы. Их древки были короче, но в два раза толще наших, с массивными, грубо оббитыми наконечниками из тёмного кремня.

Ранд стоял в семи шагах от них, полуприсев и тяжело дыша. Его копьё лежало на камнях — перебитое пополам. По его левой руке стекала кровь, капая на камни. На плече зиял рваный след.

Ранд скалился, из его горла вырывался надсадный хрип.

— Не двигаться… — донёсся до меня едва слышный шёпот Горма. Вождь медленно поднимал копьё, но не в атаку, а как знак: «Я не враг».

Один из неандертальцев — самый крупный, с седой проседью в жёстких волосах и глубоким шрамом через всю щеку — сделал полшага вперёд. Он не закричал. Он издал короткий низкий звук, похожий на рокот осыпающихся камней. В этом звуке не было слов, но смысл был ясен: «Уходите. Или вы здесь умрёте».

— Спокойно… спокойно… — шептал Горм. В его голосе не было страха, только беспокойство. — Ранд, не двигайся, — а сейчас, мне кажется, я услышал просьбу.

Один из неандертальцев, что стоял справа, чуть повёл плечом. Возможно, в этом движении не было ничего особенного. Но именно оно изменило всё. Ранд резко дёрнулся к обломку своего копья.

— Стой! — рявкнул Горм, но было уже поздно.

Дорогие читатели, спасибо за вашу активность! Очень рад, что история вас заинтересовала. С каждой 1000 лайков — дополнительная глава! Приятного чтения!